Мои читатели однажды верно подметили, что мне плохо удаются рассказы о текущем. Чтобы событие стало историей, которую я могу связно изложить, надо чтобы оно завершилось и уложилось в моей голове в виде слов. А для этого произошедшее надо, по словам Хайнлайна, как следует грокнуть.
Я долго раздумывала, писать или нет. Целый год. А потом решила, что наверное, надо. Тайны в том,что я расскажу нет никакой. Умолчание тоже не вышло, потому что как минимум одна история на этом канале без упоминания о здоровье моего сына была бы с дырой в повествовании.
Эта история:
Единственным тормозом было то, что это как раз не единичное событие, а длительный процесс, который завершится, когда сыну будет двенадцать и его в идеальном варианте снимут с диспансерного учёта. Но с другой стороны, если проблема перестала быть проблемой, а превратилась в рутинные манипуляции и достаточно регулярные поездки, то можно считать, что главное уже позади. Во всяком случае, то, что можно и нужно было прожить и продумать я уже сделала.
Теперь последний вопрос: с чего начать? Наверное с начала.
Для тех, кто пришёл только в эту статью, я кратко скажу, что это рассказ о моём младшем ребёнке. У старшего был аутизм. И он умер. Его история была рассказана на этом канале, а потом удалена. Возвращаться ней я не буду.
Вторая беременность стала полной неожиданностью.
Об этом здесь.
Честно говоря, я надеялась, что раз уж мне повезло вдруг оказаться беременной, то всё будет иначе. Оказалось, что показалось...
Не прошло и недели после того, как я пришла домой в бахилах, как токсикоз начал своё триумфальное шествие по моему организму. Снова обострение нюха, когда можно на полставки устраиваться на таможню обнюхивать сумки. Снова отвращение к мясу, когда от одного вида окорочка может вывернуть наизнанку. Сначала меня радовало, что токсикоз был ночным. То есть утром я вставала с лёгкой тошнотой, работала, нацепив маску по самые уши с открытым окном, а домой шла уже бодрой рысью проскакивая мимо урн, помоек и чебуречной. К вечеру начинался шторм... Я лежала на диване, с самой настоящей морской болезнью. Меня укачивало от любого неосторожного движения. Еда вызывала реакции от простого отвращения до приступа рвоты. К ночи начиналась уже беспричинная рвота... Вскочив с кровати раз пять-шесть за ночь, я каждый раз вставала всё более и более невыспавшейся и вялой.
На работе я делала вид, что ничего не происходит. И все дружно поддерживали эту игру. Что было непросто, ибо приступы рвоты начались уже и днём. Дамы старались изо всех сил, служебный туалет сначала стали закрывать на один оборот ключа, а потом и вовсе перестали запирать. Тормозки деликатно съедались в моё отсутствие, а окна всегда были открыты на проветривание.
Как мне потом, когда я уже рассекретилась просто потому, что притворяться, что это просто гастрит уже было глупее, чем делать вид, что Байден способен решить систему уравнений, мне сказали, что боялись с одной стороны сглазить, с другой стороны, не знали, как завести разговор о моём потенциальном новом декрете после предыдущего...
Я крепилась, но мне очевидно с каждым днём становилось всё хуже. Никакие советы от врача, подруг, интернета не помогали. Муж ходил вокруг меня на цыпочках. Каждый вечер он разгружал большой пакет с тем, что по его мнению, я могла бы попробовать съесть. А я не могла. Один вид еды вызывал отвращение вплоть до позывов.
Вдобавок к этому меня начал преследовать запах. Запах, как я для себя решила, какого-то базового компонента бытовой химии, потому что этим воняло всё: дезрастворы на работе, моющее для посуды, средства для стирки, шампунь, гель для душа и даже зубная паста. Если первое время запах просто ощущался как противный, то вскоре меня стало от него рвать.
Муж мыл посуду, загружал и разгружал машинку, но однажды меня вырвало в душе, когда я мыла голову. Через десять минут я поняла, что зубная паста вызывает ту же реакцию... Мой бедный супруг за выходные накупил целую барею гипоаллергенных, бессульфатных и ещё Бог знает каких шампуней и гелей... Я смогла пользоваться только шампунем для младенцев от Невской косметики. А зубы до самого конца чистила зубным порошком.
Самое противное, что этот запах я и сейчас иногда ощущаю...
Но да ладно, можно прожить и с зубным порошком. Можно отсыпаться после работы, ожидая бессонную ночь над унитазом. Но однажды кран открылся на полную, и я снова, как в первую беременность, забегала к унитазу с интервалом в 20-30 минут.
Настал день, когда в шесть утра, сидя на полу в санузле, я поняла, что всё... На работу я просто не дойду.
В семь я разбудила мужа и попросила отвезти меня в больницу.
Есть некоторое преимущество когда медик из медицинской семьи. Это преимущество заключается в том, что мне не пришлось тащиться в женскую консультацию за направлением на госпитализацию.
Но в том, что ты медик из медицинской семьи есть и определённые недостатки... Например, заведующий отделением может оказаться хорошим знакомым родителей. И мало того, что все новости о моём здоровье они теперь узнают раньше, чем я. И нервничают почём зря где надо и где не надо. Так он ещё и проявляет к моей персоне повышенное внимание, что несказанно нервирует непосредственно лечащего врача. И меня.
А поводов для переживаний помимо того, что я выслушала от коллег всё, что они думаю по поводу того, что учебный год, вполне возможно, будет завершаться без меня, оказалось порядочно.
Во-первых низкое прикрепление плода. А во-вторых гематома каких-то совершенно угрожающих объёмов. УЗИ делала моя лечащая врач. Ну, как делала... Ей пришлось пару раз прерваться из-за того, что меня выворачивали насухую.
- Ну, откуда гематома, я теперь вижу, - сказала она. - Будем с этим безобразием бороться. Иди в отделение, я позвоню, тебя сразу откапают.
И началось... Противорвотное, кровоостанавливающее, спазмолитики... Вставать только в туалет. (Который один (в смысле унитаз один) на всё отделение да ещё и в цокольном этаже. Спасибо, хоть отделение на первом.
Жизнь от капельницы до капельницы. Ибо её эффект ночью прекращался и я успевала под утро сбегать вниз к унитазу как минимум раза три.
Мне досталась кровать у окна. Днём я смотрела на цветущий абрикос, а ночью, когда все прочие пациентки разъезжались по домам (Бытовые условия в отделении были мягко говоря, не очень: весна была холодной, а отопление уже отключили, поэтому ночами было очень холодно, плюс полное отсутствие возможности помыться. Туалет один на всех в цокольном этаже. Вода по часам. Поэтому всех, чьё состояние не требовало повышенного внимания, отпускали домой к вечеру) ко мне приходила Анфиса.
С ней я познакомилась однажды вечером. Дверь в палату всё время приоткрывалась. Меня это не раздражало, а всякий раз вылезать из-под двух одеял не очень-то и хотелось.
Вдруг щель стала шире. И в неё просунулась кошачья голова. А следом за ней и всё полосатое туловище с не менее полосатым хвостом.
- Кис-кис-кис?
Кошка неторопливо подошла ко мне. Хвостик вверх, усы топорщатся. Она поставила передние лапы на кровать и с важным видом понюхала пластырь на руке. Потом запрыгнула на кровать и поставила лапку на живот. Вечерний обход да и только.
В палату вплыла санитарка с ведром. Муж, исправно навещавший меня каждый вечер, прозвал её "санитарка-звать-Тамарка", так что пусть и дальше будет Тамарой.
Тамара моментально заметила кошку:
- Ой, извините, это она первый раз... Никогда такого не было.
- А можно, она останется? Давайте сделаем вид, что ни вы, ни я её не заметили. Всё веселее.
- Ой. Ну раз так... Вы ей окно откройте, когда она на подоконник залезет. Она всегда... - Тамара осеклась, понимая, что только что вышло, как в той фразе про "никогда такого не было, и вот опять".
Но я заверила её, что ничего не имею против кошек в медицинских учреждениях, и вообще у меня самой дома два хвоста.
- Это киса-Анфиса. - Рассказала Тамара. - Она у нас давно живёт. Мы её прививаем, простерилизовали. От блох и клещей обрабатываем. Она днём гуляет, а на ночь мы её в цоколь пускаем. Но она иногда ходит по палатам. Ох, иногда такие скандалы из-за неё приключаются. И добро, если б аллергички жаловались. Там хоть понятно. А так просто скандалят, что кошка в больнице. Да она почище чем некоторые будет.
- Ну, строго говоря, не положено...
- Не положено на ... положено, - отрезала Тамара. - Сами знаем, что не положено. А вот я тебе хочу сказать, что наша Анфиса лечебная. Если она к кому спать ложится, то там всегда беременность сохраняется, с каким бы ужасом к нам не поступили. Всегда. Она никогда не идёт спать к тем, у кого прервётся.
А ещё я тебе скажу, вон те две палаты знаешь? Ну, те, где абортницы. Так она к ним вообще никогда не заходила. Даже порог не переступала. Даже когда там вообще никого нет.
- Может, ей там кровью пахнет? - Предположила я.
- Нет. Мы тоже так сначала думали. Но потом заметили, она спокойно ложится с теми, кого привезли с кр.ово.течением. Бывает, лежит девочка на подкладной пелёнке, медсёстры бегают всё время проверяют, что там, а Анфиса рядом пристроится и мурлычет. Так вот. Я ж говорила, какой бы кошмар при поступлении не был, если Анфиса ляжет спать, то всё будет хорошо. И ребёнок сохранится.
- Тогда тем более её не надо прогонять, - сказала я. - Пусть спит, сколько хочет.
Ночью Анфиса очень деликатно разбудила меня лапкой и запрыгнула на подоконник. Я, как и было велено, открыла окно. Кошка спрыгнула в темноту. С тех пор так и повелось. Ночь через ночь она приходила ко мне. Иногда просто потереться о руку, или просто полежать в ногах. А иногда оставалась спать.
Как-то Анфиса не приходила целую неделю. Я по случаю спросила у Тамары, где она.
- Так в палате номер N девочку лечит. Она совсем тяжёлая. С таким сильным кр.ово.течением привезли... Я два ведра воды в смотровой меняла, пока всё отмыла. Никогда такого не видела... Её и положили специально рядом с ординаторской. Анфиса от неё не отходит. Я как сказала той девочке, что кошка у нас лечебная, так она прям просит вечером, приведи, мол Анфису поскорее. А та и старается.
- Ну, пусть старается. Ей сейчас нужнее, значит.
К моменту этого разговора я пролежала в отделении уже месяц. Моё низкое прикрепление стало краевым. Одна гематома рассосалась, но ей на смену тут же пришла отслойка в области шейки. Без капельниц с поотиворвотным я всё также не могла протянуть и суток. Упал гемоглобин. Назначили железо. Вдобавок к этому у меня начались боли в желудке. Да такие, что временами мне казалось, что я наелась битого стекла. Плюс кислотность повысилась настолько, что во рту всё время жгло так, будто я по примеру Бари Алибасова хлебанула "Крота".
Ещё через время краевое предлежание стало центральным. Об этом я узнала от завотделением, столкнувшись с ним в коридоре. Он строго прикрикнул:
- А ну, стой! Ты куда идёшь?
- В туалет.
- У тебя центральное предлежание. Ты знаешь?
- Эээ, уже да.
- Ты знаешь, что это значит?
- Ээээ, - я вспоминала курс акушерства, - плацента полностью перекрывает шейку.
- И?
- Самостоятельные роды нельзя допускать...
- До родов с центральным предлежанием надо ещё дожить! - Рявкнул он. - Ты наша до самого конца. Будешь лежать в отделении, потом в патологии. Потом кесарево. Точка!
- Ааа ...
- Ты можешь у.ме.реть от кровотечения в любой момент! Марш в палату!
- Я в туалет хотела, - пискнула я.
- Значит, тихонечко в туалет, а потом сразу в палату. И лежать! Ясно?
Яснее некуда... Июнь на носу. Я полтора месяца в больнице. За это время меня дважды отпускали домой на помывку. И что, мне теперь в таком режиме до ноября теперь жить? В первую беременность из календарных девяти месяцев пять пролежала в больнице. А теперь, что? Все семь будет? Не умею я беременеть.... Не умею.
Продолжение:
И это ещё не было первого скрининга... Я на него только записалась.
Предыдущая история:
