Мой «отдых» под пальмами у Славика плавно перетек в… что-то странное. После истории с кольцом в картошке фри я стал местной знаменитостью. Туристы просили автографы (на салфетках, разумеется), Гена нарисовал мой портрет в виде супергероя с лупой и стаканчиком фри, а Алиса… Алиса смотрела на меня так, что я забывал, что приехал на море забыть о работе.
– Максим! – ее голос прозвучал как колокольчик в утренней тишине бара. Я пришел на завтрак, мечтая о кофе и омлете, а не о новых загадках. Но Алиса сияла. – Сегодня у меня выходной! Хочешь увидеть настоящую местную достопримечательность? Не ту, что туристам показывают.
Я насторожился. «Настоящая достопримечательность» от человека, чей дядя чуть не устроил погром в баре из-за кольца в мусоре, звучала тревожно.
– Это не связано с пропажей… скажем, древнегреческой амфоры из мусорного бака? – поинтересовался я, отодвигая меню.
Алиса рассмеялась. Ее смех был похож на всплеск волн.
– Хуже! Связано с пиратами. Ну, точнее, с легендой о них. Есть тут один островок, «Чайка» зовется. Минут сорок на лодке. Туда экскурсии водят, но я знаю тропку, где можно спрятаться от толпы и увидеть кое-что особенное. Там есть старая крепость, вернее, то, что от нее осталось. И одна… странность. Хочешь?
«Хочу» – это было слабо сказано. Я хотел кофе. Я хотел омлет. Но больше всего я хотел провести день с Алисой, слушая ее голос и глядя в ее сапфировые глаза. Даже если это значило лезть на какой-то остров с пиратскими легендами.
– Пираты? – вздохнул я, мысленно проклиная свою неспособность к нормальному отдыху. – Ладно. Но только если там нет горячей картошки фри и дырявых карманов. И предупреждаю, я в костюме.
– Ничего, – Алиса лукаво улыбнулась. – Костюм – твоя визитная карточка. Иди собирайся. Солнцезащитный крем, вода и… может, фонарик?
Фонарик? На солнечный остров? Мою детективную настороженность это не уменьшило.
Лодка Алисы (небольшая, потертая, но надежная) резво рассекала волны. Море было изумрудным, солнце – жарким. Я сидел на корме, стараясь не думать о том, что мой серый костюм уже впитывает морскую соль, а Алиса ловко управляла мотором, ее каштановые волосы развевались на ветру. Она рассказывала легенды.
– Говорят, лет триста назад тут орудовал капер по прозвищу Бородатый Генри. Не то пират, не то… как бы сейчас сказали, частный военный предприниматель с лицензией губернатора. Говорят, он прятал на «Чайке» награбленное. Золото, драгоценности… Но главное – некий «Камень Власти», артефакт, который якобы давал ему удачу в боях. Никто не нашел ни клада, ни камня. А крепость – это остатки его наблюдательного пункта.
– Камень Власти? – усмехнулся я. – Звучит как дешевый роман. Наверняка нашли уже все, что можно.
– Официально – да. Туристы топчутся вокруг руин. Но я знаю одно местечко… – Алиса загадочно подмигнула. – Там есть скрытый уголок. И там… кое-что не сходится.
«Не сходится». Мои детективные уши навострились сами собой, несмотря на попытки отдыхать.
Остров «Чайка» встретил нас криком чаек и запахом нагретых камней и морской травы. Алиса привязала лодку в крошечной, скрытой от основных троп бухточке. Мы начали карабкаться по тропинке, петляющей среди скал и колючих кустов. Мой костюм вызывал жалость, а туфли явно не были предназначены для скалолазания. Алиса же двигалась легко, как горная коза.
– Вот он, – она остановилась перед невысоким, полуразрушенным каменным сооружением. Это была скорее уцелевшая стена с арочным проемом и парой узких бойниц, густо поросшая мхом и лианами. Туристические тропы шли в стороне, здесь действительно было тихо и пустынно.
– Красиво, – констатировал я, вытирая лоб платком. – Готично. Где же «не сходится»?
Алиса подвела меня к внутренней части стены, к месту, где когда-то, видимо, был угол помещения. Она отодвинула густые заросли плюща.
– Смотри. Весь этот участок стены сложен из крупного, грубо отесанного камня. Типичная кладка того времени. Но вот здесь… – она указала на небольшой участок, примерно метр на метр, чуть ниже уровня моих глаз. – Видишь? Камни мельче, аккуратнее подогнаны. И раствор… он выглядит чуть иначе, светлее. Как будто… это заплатка. Более поздняя.
Я присмотрелся. Она была права. Разница была не бросалась в глаза сразу, но при внимательном рассмотрении – очевидна. Участок кладки явно отличался от основной стены. Более аккуратный, словно вставлен позже.
– Интересно, – пробормотал я, включая профессиональный режим. – Может, ремонтировали после обвала? Или… – Я постучал костяшками пальцев по камням. – Звучит глухо. Вряд ли там полость. Но почему такая разница в кладке? И зачем так тщательно маскировать ремонт?
– Легенда говорит, что у Бородатого Генри был тайник внутри стены, – шепотом сказала Алиса, ее глаза горели азартом. – Может, это он? Замуровали что-то, а потом аккуратно заделали?
– Или просто ремонт, – осторожничал я, но сам уже загорелся. Проклятье, отдых! Я достал из кармана (целого, к счастью) складной нож – полезная вещь для детектива, даже на отдыхе. – Дай-ка я попробую ковырнуть раствор в шве. Только очень аккуратно.
Я поддел лезвием старый раствор на стыке «заплатки» и основной стены. Он крошился легче, чем я ожидал. Через пару минут мне удалось выковырять небольшой кусочек. За ним… виднелась не грубая поверхность камня, а что-то темное и… деревянное?
– Алиса… фонарик! – прошептал я.
Она тут же направила луч. В выемке было видно: за слоем камней и раствора находилась старая, почерневшая от времени деревянная доска.
– Тайник! – ахнула Алиса. – Максим, ты гений!
– Пока рано, – сдержал я ее энтузиазм, но сердце колотилось как бешеное. – Это может быть просто балка или еще что-то. Но явно не часть первоначальной кладки. Помоги аккуратно убрать эти камни.
Мы работали медленно и осторожно, как археологи. Камни «заплатки» оказались не закреплены намертво, а скорее вставлены в паз и замазаны раствором. Через десять минут перед нами открылся проем, за которым явно была полость, закрытая той самой деревянной доской. Доска была не толстой, местами трухлявой.
Я взял камень поувесистей.
– Отойди чуть назад, – предупредил я Алису. И аккуратно, но решительно стукнул по центру доски.
Дерево треснуло и провалилось внутрь. Пахнуло пылью, сыростью и… ничем особенным. Я направил фонарик в черную дыру.
Внутри было небольшое пространство, примерно размером с обувную коробку. И там… не сверкало золото. Не лежал мифический Камень Власти. Там лежал…
– Бумага? – разочарованно выдохнула Алиса.
Я осторожно просунул руку и достал сверток, завернутый в промасленную (видимо, для сохранности) ткань, которая истлела по краям. Внутри оказалась пачка пожелтевших, исписанных аккуратным почерком листов, перевязанных бечевкой. И небольшой, потускневший медный медальон с выгравированным силуэтом парусника.
– Не пиратский клад, – констатировал я, разворачивая первый лист. – А чей-то… дневник? Письма? Надписи на… французском, кажется.
– Французском? – Алиса присела рядом, рассматривая медальон. – Бородатый Генри, говорят, был французом. Но… дневник? Почему его спрятали?
Я бегло просматривал страницы. Мой французский был на уровне «ресторанного меню», но кое-что понять можно было.
– Это… не дневник пирата, – пробормотал я, вчитываясь. – Это письма. Любовные письма. Смотри: «Моя дорогая Элоиза…» – Я показал Алисе на обращение. – «…этот проклятый остров, эта война… я мечтаю о дне, когда смогу вернуться к тебе… Я прячу эти письма здесь, ибо доверять их морю или людям боюсь… Пусть камни хранят мою любовь до лучших времен…»
Алиса замерла. Ее глаза стали огромными.
– Он… он писал ей сюда? Прятал письма в стене? Это… это не клад. Это послание влюбленного.
Мы сидели на теплых камнях древней крепости, в тени плюща, и смотрели на пожелтевшие страницы, пролежавшие в темноте три столетия. Крик чаек, шум прибоя, запах моря – все это казалось теперь частью этой истории. Истории не о золоте и власти, а о тоске и надежде.
– Знаешь, – тихо сказал я, – иногда настоящие сокровища – не сундуки с дублонами. А вот такие вот… свидетельства. Человеческие.
Алиса взяла медальон. Он теплел в ее ладони.
– Мы должны отдать это в музей, – сказала она. – Пусть все узнают настоящую историю острова. Не пиратскую байку, а… историю любви.
Я кивнул. И в этот момент лучи солнца, пробившись сквозь листву, упали прямо на Алису. Она сияла. И не только из-за находки.
– А еще, – добавил я, глядя на нее, – это значит, что моя детективная карьера на отдыхе продолжается. Сначала кольцо в картошке, теперь любовные письма в стене. Что дальше? Потерянная туфелька Золушки в песке?
Алиса рассмеялась и встала, протягивая мне руку.
– Не знаю, что дальше, детектив. Но пока – пора возвращаться. Славка будет волноваться. А еще… – она загадочно улыбнулась, – у меня есть идея, куда можно сходить завтра. Там есть одна старая башня-маяк… Говорят, в ее подвале…
– Алиса! – застонал я, но встал, чувствуя, как улыбка сама расползается по моему лицу. – Я же приехал отдыхать! От маньяков и преступлений!
– О, Максим, – она лукаво подняла бровь, беря меня под руку и ведя к лодке, сжимая в другой руке сверток с письмами. – Разве поиск настоящих историй, спрятанных во времени – не лучший отдых для детектива? Особенно… – ее голос стал тише, – если рядом есть кто-то, с кем хочется их разгадывать.
Мы спускались к лодке. Солнце клонилось к закату, окрашивая море в золото и пурпур. В руке у меня был медальон Бородатого Генри, который оказался всего лишь влюбленным. А на сердце… на сердце было тепло и как-то очень приятно. Как будто я нашел не пиратский клад, а что-то гораздо более ценное. И, кажется, мой костюм окончательно смирился с тем, что отдых Максима Орлова всегда будет немного детективным. Особенно, если рядом – Алиса и ее бесконечные «а еще там есть одна местечко…».