Глава 11
— Я схожу к машине, — сказал Раис. — Надо что-то сделать, чтобы она не вмерзла в полынью.
Он выскочил из кабины, захлопнул дверь, и скрип снега под его подошвами стал удаляться.
Носки и гамаши уже высохли, но унты были еще влажными. Один почти высох, а второй досушивался со вставленным в голенище гофрированным шлангом.
Этот шланг, соединенный с отопителем, ей нравился. Она совала его за пазуху, под мышки, за спину, за плечи и грелась. В кабине было душно, сыро и немного дымно. В горле першило, дым щипал глаза, под веками скребло, будто в глаза насыпали песку.
Что там делает Раис? Стоит в раздумье около полыньи. Над водой поднимается пар. Воздух набит туманом, как рассыпанной мукой. Чахлая сосна с раздвоенной макушкой целиком вписана в багровую шайбу солнца, до которого, кажется, подать рукой.
Между прочим, на какой такой почве растет эта двухмакушечная сосна? За что держится? Ведь не стоит же она просто на трясине. Иначе ветром давно свалило бы ее, вырвало с корнем. Не признак ли это того, что болото здесь неглубокое, что даже чахлая сосна достает до дна? Может быть, и машина стоит колесами на дне? Значит, ее не засосет?
Однако трезвая мысль о том, что даже если машину и не засосет, то она все равно вмерзнет в болото, приводит Фанузу в унынье. Не мытьем, так катаньем, но Север все равно заберет свою добычу.
Дверь в кабину открылась, и в густом тумане показался Раис. Каждая ворсинка поднятого воротника была покрыта инеем.
— Ну и мороз! — улыбнулся он, шевеля плохо слушающимися губами и, ловко поставив ногу на подножку, влез в кабину.
— Машина не тонет? — спросила она, держа в руке шланг и обдувая унт.
— Нет. Похоже, болото здесь мелкое. Рядом растет сосна. Думаю, она корнями достает до материка.
— Зато машина вмерзнет в полынью.
— Все на свете поправимо, кроме смерти. Что-нибудь придумаем…
— Я, наверно, великая грешница… Из-за меня все это.
— Ты нисколько не виновата, честное слово.
— Это Райхана виновата. Она устроила северную гонку из-за Сабира.
— И она тут ни при чем…
— Не доживу я до старости, так здесь и умру, — мрачно говорит Фануза.
— Не заикайся о смерти. Кто часто о ней говорит, тот действительно подгоняет ее, приближает. Ты вырвалась из ее лап, а это значит, что долго будешь жить. Ты нам нужна живая и здоровая.
— Кому это — нам?
— Ирику и мне.
— А-а… — понятливо протянула она. — Оказывается, Ирик и ты уже вместе. А я-то думала, что я одна с Ириком.
На смуглом круглощеком лице Раиса искренняя, неподдельная простота, он такой большой и добрый, что у Фанузы становится тепло на душе. Она говорит задумчиво:
— В тупиковом карьере нас, наверно, уже потеряли. Ведь по рации им должны были сообщить, что мы выехали еще утром.
— Что мы можем сделать?
— Давай на твоей машине отвезем в карьер топливо, а потом вернемся!
— Пока будем кататься туда-сюда, машину раскурочат.
— Здесь же нет никого.
— Это только кажется, что нет. А как оставишь машину, откуда ни возьмись появятся мародеры. Дорога никогда не пустует, всегда по ней кто-нибудь да ездит. Не можем же мы бросить машину без присмотра. Пока она не вмерзла окончательно, надо что-нибудь придумать.
Его спокойная рассудительность, вера и решимость во что бы то ни стало спасти машину, выкрутиться из безвыходного положения успокаивали Фанузу. Ей нравилось, что он ее не упрекает, не ворчит, ее аварию воспринимает как свою. Немного погревшись, Раис снова пошел к машине.
Вот и второй унт высох. Фануза обулась, нетерпеливо выскочила из заточения, как птичка, получившая свободу, и полетела к Раису. Мороз показался ей легким. Под подошвами по-особому скрипел снег — как мелко нашинкованная капуста: ширк-ширк! Багровое солнце закрыто туманом. Это просто диск без лучей, на который можно смотреть прямо, не щурясь и не морщась.
Раис, перекинув через плечо, тащил толстый негнущийся трос, колени его подгибались. Скрюченный от мороза стальной трос при каждом его шаге играл как пружина и ударял по пяткам. Фануза, подбежав, схватила обеими руками конец троса и стала помогать. Изо рта шел пар, мороз спекал дыхание. На зимнике тарахтел «КамАЗ», словно бормотал о том, что в снежной пустыне жизнь еще не совсем замерла.
Откуда-то из тумана прилетела белая полярная сова и, не боясь людей, уселась на средней длинной ветке карликовой сосны, которую, по-видимому, давно облюбовала как место отдыха и часто сиживала на ней. Она удивленно посмотрела на незваных гостей немигающими желтыми глазами. Что за странные существа люди? У них нет крыльев, чтобы летать, нет ночного зрения, чтобы видеть добычу, нет теплого подпушка, чтобы не мерзнуть на холоде… А шатаются всюду, всюду, куда бы она ни залетала.
Автор: Фердинанд Бигашев
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого.