Глава 22.
В прошлой главе наш Осман не просто вышел из ловушки, он перевернул всю шахматную доску, вернувшись домой победителем и с ценнейшим пленником. Но у триумфа всегда есть обратная сторона. Сегодня мы с вами погрузимся в мир тайн и психологии.
Нас ждет допрос, который больше похож на вскрытие чужой души, и новое, рискованное предложение, от которого невозможно отказаться. Приготовьтесь к длинной, детальной и полной неожиданных открытий главе.
Триумф, омытый утренним солнцем
Возвращение отряда Османа в стойбище Кайы было подобно восходу солнца после долгой, темной ночи. Когда всадники показались на вершине холма, и утренние лучи заиграли на их доспехах, по всему лагерю разнесся сперва удивленный, а затем восторженный гул.
Люди высыпали из шатров, не веря своим глазам. Их вождь и воины возвращались. Все. Живые. А позади них, на аркане, понуро плелся человек в богатой, хоть и изрядно потрепанной византийской одежде.
– Текфур! Это текфур Константин! – пронеслось по толпе.
И тут же грянул шквал ликования. Женщины смеялись и плакали одновременно, дети с восторгом бежали за всадниками, мужчины гордо вскидывали кулаки, приветствуя своего вождя. Это была настоящая, чистая, беспримесная sevinç (севинч – радость).
Осман, сохраняя на лице спокойное и достойное выражение, видел все это. Он видел гордость в глазах своих воинов, облегчение на лицах матерей, восхищение в глазах детей. И эта картина была для него ценнее всего захваченного золота.
Его встретили мать, Халиме-хатун, и Акче Коджа. В их глазах тоже была радость, но за ней скрывалась и глубокая тревога. Они одни знали, какой ценой далась эта поездка и какое тяжелое знание привез с собой их Осман.
– С возвращением, сынок, – сказала Халиме-хатун, крепко обняв его. – Всевышний был с тобой.
– Он был с нами, anne (анне – мама), – ответил Осман. – Но битва только начинается.
Разговор в шатре: вскрытие души врага
Осман не стал бросать Константина в яму или заковывать в цепи. Он приказал поместить его в отдельный шатер под усиленной охраной и принести ему воды и еды.
А вечером, когда праздничная суета в лагере улеглась, он пришел к своему пленнику. С ним был только Акче Коджа. Константин сидел на ковре, съежившись. Он был сломлен. Весь его аристократический лоск, вся его спесь исчезли. Перед Османом сидел просто испуганный человек, ожидающий смерти.
– Тебя не обижали, текфур? – неожиданно мягко спросил Осман.
Константин вздрогнул и поднял на него полные страха глаза.
– Нет…
– Хорошо. Я пришел не пытать тебя. Я пришел поговорить. Ты проиграл. Твой хозяин, Филарет, бросил тебя, как сломанную игрушку. Твоя жизнь теперь в моих руках. Но умрешь ты или будешь жить, зависит от твоей искренности.
– Что… что ты хочешь знать? – прошептал Константин.
Осман сел напротив. Он не стал спрашивать о численности войск или об укреплениях. Это были мелочи. Его интересовало другое.
– Расскажи мне о нем. О Филарете. Я хочу знать не то, сколько у него солдат, а то, что у него в душе. Чего боится такой могущественный человек, как он? У каждого, даже у самого сильного kral (крал – король), есть своя тайная слабость.
Константин был озадачен. Он ожидал вопросов о военных тайнах, но не об этом. Эта неожиданная смена тактики выбила его из колеи.
– Боится? – он горько усмехнулся. – Он не боится ничего! Он сам – страх! Он дьявол во плоти, который играет судьбами людей! Он презирает всех – императора, патриарха, нас, текфуров… Он верит только в силу и в свой собственный akıl (акыл – ум, разум).
– У каждого есть страх, Константин, – настойчиво повторил Осман. – Даже у дьявола. Что он ценит больше всего? К чему стремится?
И тогда сломленный текфур, в потоке своей ненависти и отчаяния, начал говорить. Он говорил о безмерной гордыне Филарета, о его презрении к слабости, о его жестокости. А потом, сам того не осознавая, он проронил то, за что Осман уцепился мертвой хваткой.
– …он одержим! Помешан на старых книгах и пророчествах! У него есть личный звездочет, старый халдей, без совета которого он и шагу не ступит! Он ищет в древних свитках подтверждение своего величия. Он верит, что именно он – тот новый İskender (Искендер – Александр Македонский), который объединит Восток и Запад.
Он боится не вражеских мечей. Он боится, что пророчество исполнится, но героем его станет не он! Что появится кто-то другой, кто украдет его kader (кадер – судьба)!
Осман и Акче Коджа переглянулись. Вот оно. Слабость. Невероятная, почти смешная для такого прагматичного и жестокого человека. Суеверие. Вера в предсказания. Одержимость собственной ролью в истории.
Это было гораздо ценнее, чем знание о количестве копий в арсенале Пруссы. Это был ключ к душе врага.
Зов отчаявшегося отца
После допроса Осман немедленно собрал свой тайный совет – Акче Коджу и братьев-разведчиков. Он показал им записку, полученную от человека Садык-бея.
– Что думаете? – спросил он.
– Ловушка! – не раздумывая, выпалил Конур. – Это очевидно! Филарет не смог взять тебя на своем «празднике», теперь он пытается заманить тебя через этого Садыка. Нельзя ему верить!
– Я не согласен, – возразил Аксунгар. Его голос был тихим, но в нем слышалась новая, выстраданная твердость. – Человек, чей evlat (эвлят – дитя, сын) находится в руках врага, перестает быть воином или политиком. Он становится просто отцом. И он будет цепляться за любую соломинку, чтобы спасти своего ребенка. Я… я знаю, о чем говорю. Я думаю, он говорит правду.
Акче Коджа долго молчал, слушая обоих.
– Волк, чей волчонок в капкане, способен на любое безумство, Осман-бей. И на предательство своего хозяина, и на отчаянную смелость. Риск велик. Но если этот Садык-бей действительно знает какую-то важную слабость Филарета, помимо его веры в звезды… это может стать решающим преимуществом в нашей войне.
Осман выслушал всех. Он ценил яростную преданность Конура, выстраданную мудрость Аксунгара и осторожный расчет Акче Коджи. Но решение принимать было ему. Рискнуть и, возможно, попасть в новую ловушку?
Или проигнорировать зов о помощи и, возможно, упустить единственный шанс нанести врагу сокрушительный удар? Он снова чувствовал на своих плечах это тяжелое бремя – sorumluluk (сорумлулук – ответственность).
Решение и подготовка к новому риску
– Мы встретимся с ним, – наконец произнес Осман. Конур хотел было возразить, но Осман остановил его жестом. – Но мы сделаем это на наших условиях. И мы превратим их возможную ловушку в нашу собственную. Конур, ты, Джеркутай и еще десять лучших воинов отправитесь со мной.
Аксунгар, ты, как самый искусный следопыт, пойдешь вперед другой тропой и будешь нашим невидимым наблюдателем. Тургут, Бамсы, вы с остальными воинами устроите засаду по периметру места встречи.
Если Садык-бей придет с миром, мы поговорим. Если он приведет с собой хвост, мы устроим этому хвосту теплый karşılama (каршылама – встреча, прием).
План был принят. Связной Садык-бея уже ждал ответа на условленном месте. Ему передали согласие Османа и место встречи – руины древнего ликийского города, затерянные в горах. Место, полное теней, тайн и призраков прошлого. Идеальная сцена для новой, опасной главы их истории.
Вечером Осман снова пришел к своей матери.
– Ты снова уходишь, сынок? – спросила она, заметив, как он проверяет свой меч.
– Да, anne. Есть дело, которое не ждет.
– Я не спрашиваю, что за дело. Я вижу по твоим глазам, что оно важное и опасное. Просто помни одно. Мудрый правитель не тот, кто не боится. Мудрый правитель тот, кто умеет управлять своим страхом и страхами других. Иди с миром. Моя dua (дуа – молитва) будет с тобой.
Этой же ночью, когда над горами взошла тонкая, как лезвие клинка, луна, небольшой отряд во главе с Османом выскользнул из стойбища. Они ехали навстречу отчаявшемуся отцу и его страшной тайне, не зная, найдут ли они там ключ к победе или свою собственную могилу среди древних, поросших мхом камней.
Наш герой снова делает ставку на свою интуицию и отправляется на встречу, которая может оказаться как величайшим шансом, так и последней ошибкой в его жизни.
Что это – крик о помощи отчаявшегося отца или новая, еще более изощренная ловушка от Филарета?
И что за «слабость» есть у всемогущего Орла? Следующая, 23-я часть, перенесет нас в это гиблое место, и я обещаю, напряжение будет запредельным!