Merhaba, друзья мои! Если у вас перехватило дыхание в конце прошлой части, то приготовьтесь сегодня не дышать вовсе. Осман стоит в центре круга, и на него смотрят сотни глаз – друзей, врагов, предателей.
Всемогущий Филарет поставил его в дьявольскую ловушку, предложив решить судьбу его злейшего врага. Любой очевидный ответ – это поражение.
Сегодня мы станем свидетелями не просто битвы, а рождения великого государственного мужа. Сможет ли Осман найти третий путь там, где, казалось бы, нет выхода? Приготовьтесь к одной из самых напряженных сцен нашего романа!
Тишина, звенящая как натянутая тетива
Время замерло. Оно остановилось на главной площади лагеря, превратившись в густую, вязкую массу, в которой тонули и звуки далекой музыки, и шелест знамен на ветру.
Все, что осталось – это мертвая, звенящая тишина. Сотни глаз, словно сотни заряженных арбалетов, были нацелены на одну фигуру – на молодого тюркского вождя, стоявшего в центре этого импровизированного судилища.
Осман чувствовал эти взгляды на своей коже. Он видел торжествующую, хищную улыбку Филарета, который наслаждался каждой секундой его унижения.
Он видел полные ужаса и мольбы глаза Константина, стоявшего на коленях в пыли, – человека, который еще недавно был могущественным текфуром, а теперь превратился в жалкую разменную монету.
Он видел лица своих воинов: в глазах Конура горел огонь мести, он жаждал крови; в глазах Тургута и Бамсы была суровая готовность исполнить любой приказ. Он видел непроницаемое лицо своего тайного союзника, Кёсе Михала, и напряженные, любопытные лица других тюркских беев.
В его голове проносились мысли, быстрые, как степные скакуны. Ловушка была идеальной. Потребовать смерти – значит, показать себя кровожадным дикарем, не способным подняться над примитивной местью. Это оттолкнет от него тех, кто ищет мира и порядка.
Подарить милосердие – значит, показать себя слабым и бесхребетным вождем, который не может постоять за кровь своих воинов. Это вызовет презрение и у врагов, и у друзей. Оба пути вели в пропасть.
Но его отец, великий Эртугрул, учил его: «Если враг предлагает тебе выбрать одну из двух дорог, которые ведут к обрыву, найди в себе мужество, чтобы проложить третью, свою собственную yol (йол – путь, дорога)».
Ответ, которого не ждал никто
Осман сделал шаг вперед. Его движения были спокойны и полны достоинства. Он не стал смотреть на жалкого Константина. Он поднял глаза и посмотрел прямо в холодные, насмешливые глаза Филарета.
– Великий стратег, – начал он, и его голос, чистый и сильный, разнесся по всей площади, заставив каждого вслушиваться в каждое слово. – Ты оказал мне большую честь, предложив мне, гостю на твоей земле, вершить суд. Но я не судья и не палач. Я вождь племени Кайы. И мы, тюрки, живем по своим законам и по законам Всевышнего.
Он сделал паузу, давая словам впитаться в сознание слушателей.
– Текфур Константин – мой враг. Он пролил кровь моих братьев. И по закону крови, по нашему древнему töre (тёре – свод неписаных законов, обычаев), его судьбу должен решать не я один, а совет моего племени и семьи тех, кто погиб. Мое личное желание отомстить не может стоять выше справедливости для всего народа.
Филарет слегка нахмурился. Начало было не таким, какого он ожидал.
– Но также, – продолжил Осман, и его голос стал еще тверже, – текфур Константин – твой подданный. Он нарушил твой приказ и потерял твое золото. По законам вашей Византийской империи, его должен судить его господин или суд самого Императора. Кто я такой, чтобы вмешиваться в ваши kanunlar (канунлар – законы)?
Теперь уже не только Филарет, но и все присутствующие текфуры и беи слушали, затаив дыхание. Они чувствовали, что происходит нечто неординарное.
– Поэтому я предлагаю не месть, а adalet (адалет – справедливость), – провозгласил Осман. – Справедливость, которая не нарушит ни ваших, ни наших обычаев. Отдайте этого человека мне. Не для казни. А как залог. Как teminat (теминат – гарантия, залог).
Пусть он будет моим пленником, пока совет моего племени не решит, какой выкуп, какую цену он должен заплатить за пролитую кровь. А ты, великий стратег, как его господин, позже решишь его судьбу как своего вассала. Так мы не нарушим законов, и каждый получит то, что ему причитается по праву.
На площади воцарилась тишина. А затем по рядам тюркских беев прошел одобрительный гул. Это было сильно! Это было мудро! Осман не показал ни слабости, ни кровожадности.
Он показал себя человеком, который уважает и свои, и чужие законы. Он показал себя настоящим лидером, думающим не о личной мести, а о справедливости для своего народа.
Ход, перевернувший доску
Филарет был ошеломлен. Улыбка сползла с его лица. Он смотрел на Османа так, словно видел его впервые. Этот молодой варвар, которого он считал простой пешкой, только что на глазах у всех перевернул его шахматную доску.
Отказать Осману теперь – значило публично признать, что весь этот «праздник мира» – фарс, а его слова о справедливости – ложь. Этого он позволить себе не мог. Слишком много было свидетелей.
– Что ж… – процедил он сквозь зубы. – Это… мудрое решение, Осман-бей. Я не ожидал от тебя такого глубокого понимания законов. Будь по-твоему. Стража! Передайте пленника воинам Османа.
Это была оглушительная победа. Политическая, психологическая, моральная. Осман не просто вышел из ловушки – он вышел из нее триумфатором, забрав с собой своего злейшего врага в качестве пленника и завоевав уважение всех присутствующих тюркских беев.
Конур и другие воины Кайы смотрели на своего вождя с нескрываемым восхищением. Их лидер рос на их глазах.
Позже, когда Осман возвращался в свой шатер, его догнал Кёсе Михал.
– Ты не волк, Осман-бей, – тихо сказал он, и в его голосе звучало неподдельное изумление. – Ты – ejderha (эждерха – дракон), который пока притворяется волком. Сегодня ты выиграл больше, чем битву.
Ты выиграл уважение. А это дороже золота. Но будь осторожен вдвойне. Теперь он тебя не просто не любит. Теперь он тебя боится. А нет ничего опаснее страха такого человека.
Тайное послание и новая загадка
На следующее утро отряд Османа готовился к отъезду. Они покидали этот «праздник лицемерия» победителями. С ними был ценный пленник – Константин – и чувство морального превосходства.
Когда они уже садились на коней, к Аксунгару, который старался держаться в тени, незаметно подошел какой-то слуга в одежде воинов Садык-бея и, проходя мимо, сунул ему в руку крошечный, туго скрученный кусочек кожи. Аксунгар, похолодев, спрятал его.
Уже далеко от лагеря, на первом же привале, он, дрожа от страха и волнения, передал записку Осману. Осман развернул ее. Послание было коротким, написанным неровным почерком.
«Бейим. Я не hain (хаин – предатель). Мой господин, Садык-бей, тоже. Мы в ловушке. Филарет держит в заложниках в Пруссе его единственного сына и наследника. Он вынужден подчиняться каждому его слову.
Но он ищет союзника, чтобы спасти сына и отомстить. Он просит о тайной встрече. Он говорит, что знает главную слабость Орла. Слабость, которая может его погубить».
Осман медленно свернул записку. Голова шла кругом. Еще один узел в этой и без того запутанной паутине. Садык-бей, которого он считал предателем, оказывается, такая же жертва. И он предлагает новый, еще более опасный ittifak (иттифак – союз).
И он утверждает, что знает, как убить дракона. Верить ли ему? Или это очередная, еще более хитрая ловушка, расставленная Филаретом? Игра становилась все сложнее. И ставки в ней росли с каждым днем.
Вот это финал! Осман не просто выбрался из капкана, он вышел из него с триумфом! Но расслабляться некогда. Новая загадка, новое предложение, новая опасность. Садык-бей – жертва или искусный лжец? И что за "слабость" есть у всемогущего Филарета?
Наш роман превращается в настоящий клубок интриг, и мне это ужасно нравится! А вам? Как думаете, что предпримет Осман? Стоит ли ему рисковать и встречаться с Садык-беем?
Жду ваших мнений! А 22-я глава, в которой Осману предстоит допросить своего пленника Константина и принять новое решение, уже на подходе.