В 1508 году в Великом княжестве Литовском вспыхнул мятеж, ставший, пожалуй, самым громким за всю историю существования этого государства. Яркая и амбициозная фигура его лидера, заявленные политические цели, авантюризм, романтизм и предательство, сопутствовавшие мятежникам, вкупе с силовым вмешательством соседнего государства, привели к неоднозначной оценке сути этого выступления как современниками, так и потомками.
Во главе мятежа стал один из талантливых полководцев героического прошлого Беларуси – князь Михаил Глинский (1470–1534), и по имени этого человека он и вошёл в историю, как мятеж Глинского.
Баловень судьбы…
«Никто из вельмож не был в Литве столь знатен, силён, богат поместьями, щедр к услужникам и страшен для неприятелей, как Михаил Глинский», – так характеризовал героя нашего рассказа известный российский историк Николай Карамзин.
И, в самом деле, этот магнат в начале XVI века обладал огромным богатством, имел обширные земельные владения, был в большом почёте и заслуженно пользовался благосклонностью великого князя Александра, успев к 36 годам оказать Отечеству немалые услуги.
Род Глинских был древним и корнями своими уходил к половецким князьям и татарским мурзам, предки Михаила состояли в родстве с монгольскими ханами. При Витовте они переселились из Золотой Орды в Великое княжество Литовское, перешли в православие и с тех пор верой и правдой служили своей новой родине. За это их жаловали титулами и землями, и постепенно они разбогатели и возвысились.
Князь Михаил Львович Глинский с детства отличался способностями, получил прекрасное образование. В юности он уехал за границу, много путешествовал по Европе, служил в войсках Альбрехта Саксонского и немецкого императора Максимилиана, воевал во Фрисландии и Италии, где прославился храбростью и мужеством, приобрёл опыт командования и уважение дворянства, завёл знакомства среди германских князей, знати и лидеров духовенства. В Италии Глинский перешёл из православия в католицизм. За 12 лет пребывания в Европе он выучил многие европейские языки и свободно говорил на немецком, испанском и итальянском.
В конце 90-х годов XV столетия Глинский возвращается на родину. Ему ещё нет и тридцати, он красив, богат, умён и силён. За плечами – личные связи с сильнейшими монаршими домами Европы, боевой и дипломатический опыт, слава мужественного рыцаря и талантливого полководца. Конечно, такой человек оказался востребованным в своём Отечестве. Великий князь Александр приблизил его к себе, назначил маршалком дворным, то есть, говоря современным языком, главой администрации, и начальником монетного двора.
Вообще у Глинского со временем сложились дружеские отношения с великим князем. Александр полностью доверял ему не только в государственных, но также и в личных делах, советовался с ним по самым важным вопросам. Завистники – а таковых всегда достаточно при дворе – поговаривали, что король и великий князь уже самостоятельно не может решить ни одного вопроса, если предварительно не обсудит его со своим любимчиком.
6 августа 1506 года Михаил Глинский во главе литвинского войска одержал блестящую победу над крымскими татарами на реке Лань под Клецком, разгромив 20 000 неприятеля и освободив несколько тысяч мирных жителей, захваченных для угона на продажу в рабство. Эта громкая виктория ещё больше возвысила его в глазах короля и великого князя, принесла ему громкую славу талантливого полководца, но… 19 августа того же года, то есть через две недели после разгрома татар, Александр после долгой и тяжёлой болезни скончался в Вильно. И сразу же при дворе поползли слухи, что смертью монарха в личных интересах воспользуется его фаворит.
… и жертва политических интриг
Самым активным политическим противником князя стал знатный магнат Ян Заберезинский, имевший причины личного характера ненавидеть Глинского и возглавивший партию недовольных неограниченным влиянием Михаила Львовича на покойного короля и великого князя.
Завистники и злопыхатели утверждали, что Глинский причастен к кончине государя, что, якобы, в сговоре с придворным медиком и алхимиком Александром Балинским он сделал всё возможное, чтобы ускорить смерть бездетного короля для того, чтобы затем захватить власть и перенести столицу в Русь. Враги Глинского во главе с Заберезинским из кожи вон лезли, лишь бы оговорить его перед новым правителем Польши и Литвы младшим братом умершего Александра Жигимонтом. Тот внял их убедительным речам и, вот, клецкий победитель и недавний фаворит был лишён всех должностей и чинов, а когда Глинский попробовал добиться личной аудиенции у государя, двери королевского дворца перед ним оказались закрытыми. Немилость короля распространилась и на семью Михаила: у его брата Ивана отняли Киевское воеводство и взамен дали Новогрудок.
Михаил Глинский изо всех сил старался восстановить своё честное имя в глазах короля и великого князя. Он просил открытого и беспристрастного суда с Заберезинским, лично встречался с братом монарха – венгерским королём Владиславом – и просил его повлиять на Жигимонта, обращался к посредничеству крымского хана, – всё напрасно: у короля уже сформировалось мнение о Глинском, и он слышал только его оппонентов.
Тогда глубоко оскорблённый и уязвлённый в самое сердце Михаил Глинский решился действовать силой. Не в его правилах было склоняться перед противником и обстоятельствами. Затаив обиду, он вместе с братьями Иваном и Василием уехал в своё родовое имение – древний Туров, где «збiрал прiятелi, однi кровные, другiе за пенёнзы, так з Русi, як i з Лiтвы. I было iх уже вельмi многа, якiя Глiнскаму дапамагалi i з ахвотай засталiся б з iм да канца, i дамагалiся таго, што задумалi».
Пламя мятежа
Так, в начале февраля 1508 года Глинский поднял знамя восстания.
Во главе конного отряда в 700 всадников он внезапно напал на Гродно, где в тот момент находился Заберезинский, сумел захватить своего личного врага врасплох и обезглавил его прямо в постели. Оттуда он двинулся на Ковно (нынешний Каунас) и затем на Троки (теперь Трокай), но там уже стало известно о приближении мятежного князя, и коменданты этих городов успели принять меры по их защите. Планы Глинского о внезапном, стремительном захвате столицы Великого княжества Литовского также оказались нереальными, и мятежники, оставив Вильно в стороне, направились на юг, на Полесье, по пути заняв Новогрудок.
Стремясь расширить социальную базу восстания и прекрасно понимая, что его личные обиды на короля и его советников на самом деле мало кого интересуют, князь публично объявил, что встаёт на защиту попранных прав православного населения Великого княжества Литовского (хотя сам при этом был католиком!). Он заявил, что цель восстания – возрождение древней Руси со столицей в Киеве.
Эта грандиозная задача и блестящая идея на самом деле сделали его движение популярным, привлекли в ряды мятежников огромное количество литвинской и русской шляхты. Историческая память о древнерусском государстве ещё жила в головах людей Великого княжества Литовского, культура и традиции Руси не были забыты, красивые предания, овеянные сказочной пеленой, о славных временах Вещего Олега, храброго Святослава, Святого Владимира Крестителя и Ярослава Мудрого, которые, казалось, можно было возродить, волновали возбуждённые головы и горячили кровь. В 1508 году наши предки охотно обратились к идее возрождения Руси подобно тому, как в Европе неоднократно пытались реанимировать Римскую империю, восхищаясь её культурой, мощью и величием.
Из Турова Глинский стал рассылать в разные стороны свои отряды. Сам он с главными силами направился к Мозырю и взял город без боя: его староста, приходившийся мятежному князю родственником, вместе с жителями, открыв ворота, принял Глинского с уважением, как своего господаря.
За несколько месяцев пламя восстания охватило весь восток страны. К мятежникам примкнули друцкий и мстиславльский князья, а также жители Орши и Кричева. Брат Михаила, Василий Глинский, действовал в Украине, осадил Житомир и Овруч, но взять их не смог. Его отряды появились в окрестностях Киева.
Что делать дальше?
Вскоре к руководителю восстания прибыло сразу три посольства.
Первое было от короля. Жигимонт I Старый, обеспокоенный мятежом, обращался к Глинскому с предложением прекратить вооружённую борьбу и уладить все спорные вопросы мирным путём. Но тот, не доверяя королю и великому князю, ответил отказом.
Вторыми прибыли послы от крымского хана Менгли-Гирея. Он предлагал Глинскому перейти к нему на службу, обещая своё покровительство и военную помощь и признавая в нём киевского правителя. Послам Глинский ответил уклончиво, благодарил за поддержку, заверял в своей дружбе, утверждал, что враги хана – его враги, но при этом ничего не обещал.
Ну, и третьим оказалось посольство от великого князя Московского Василия III. В это время шла очередная война между Литвой и Москвой, и мятеж Глинского был как нельзя на руку московскому правителю. Василий III обещал руководителю восстания, что признает за ним все занятые мятежниками города и земли, а также и те, что они захватят в дальнейшем, и предлагал ему перейти к себе на службу.
После некоторых колебаний, посоветовавшись с братьями и товарищами по оружию, Глинский согласился. Дело в том, что в то время Жигимонт, получивший отказ мятежников уладить проблемы мирным путём, направил на подавление восстания сильное войско, и Михаил, справедливо опасавшийся дальнейшего неблагоприятного развития событий, искал себе союзника. Вот его выбор и пал на московского князя. По существу, это было предательством заявленной великой цели движения и сводило всё к решению исключительно личных проблем семьи Глинских. Восстание стало мятежом и пошло на убыль.
Неудачи
Стремясь узаконить свои права на возрождение Руси, Михаил Глинский посватался к вдове слуцкого правителя Анастасии, которая являлась прямым потомком киевских князей. Но, верная памяти мужа и не желавшая примыкать к мятежу, та ответила решительным отказом. Рассвирепевший Глинский с сильным войском в июне подошёл к Слуцку и осадил город, но случаки под командованием Анастасии Слуцкой, этой отечественной Жанны д’Арк, мужественно отразили все атаки мятежников. В итоге Глинский так и остался ни с чем.
От не подчинившегося Слуцка он направился к Клецку, взял этот город, два года назад обессмертивший его имя, и двинулся с толпами мятежников к Минску, куда уже подходило и московское войско под командованием воеводы Василия Шемячича. Соединив свои силы, они осадили будущую столицу Беларуси, не пожелавшую сдаться. Минск обороняли всего 30 солдат при поддержке горожан, но, не смотря на столь малые силы, город держался две недели, да так и не был взят.
Узнав о приближении правительственных войск, Глинский и Шемячич отступили сначала к Борисову, а затем к Орше. Туда же вскоре подошло и литвинское войско во главе с Жигимонтом и под командованием прославленного Константина Острожского. Девять дней, с 13 по 22 июля 1508 года, противники стояли друг против друга, разделённые могучим Днепром, перестреливаясь через реку из орудий и не решаясь первыми начать переправу. Наконец, Острожский, не выдержав затянувшейся оперативной паузы и утомлённый ожиданием решающей битвы, под прикрытием артиллерийского огня начал форсирование Днепра. Едва первые полки литвинов оказались на левом берегу, Шемячич, не смотря на горячие уговоры Михаила Глинского вступить в сражение и показать «певное i вельмi сладное звiтязство», отдал приказ об отступлении.
Мятежники и московские войска отошли к Мстиславлю. Отсюда обеспокоенный сложившейся обстановкой Глинский поспешил в Москву, где был с большим почётом принят Василием III. По совету мятежного князя он вступил в переговоры с австрийским императором Максимилианом, пытаясь заключить с ним антилитовский союз.
А тем временем Жигимонт одерживал победу за победой, пока не вышвырнул всех интервентов за границу. Он конфисковал все латифундии Глинских и жестоко наказал тех повстанцев, что попали к нему в руки. Мятеж был подавлен.
У Василия III не было сил продолжать борьбу, и в октябре 1508 года Москва и Литва заключили мир, закрепивший довоенное положение дел. Великий князь Московский признавал права своего литовского коллеги на Туров и Мозырь, ранее занятые мятежниками. К Великому княжеству Литовскому отошёл Любеч в Украине. Но Василий III наотрез отказался отдать королю князя Михаила с братьями, мотивируя тем, что они присягнули ему на верность, а он не выдаёт своих дворян. Так Глинские остались в Москве и даже получили земельные владения в Подмосковье.
Попытка побега
Закончился неудачей мятеж 1508 года, но не закончилась история мятежного князя. Такие люди даже после крушения своих надежд не теряют присутствия духа и не могут оставаться в тени основных политических событий своего времени и дворцовых интриг. Беспокойный Глинский очень скоро снова появился на исторической сцене Москвы и Литвы.
В 1514 году во время очередной войны между этими двумя государствами он сумел взять для Василия III Смоленск, до этого дважды неудачно осаждаемый московскими войсками. Он очень надеялся, что московский правитель отблагодарит его за это, передав во владение захваченный город, но Василий лишь посмеялся над честолюбием Глинского.
Судьба, казалось, издевалась над князем. Он верой и правдой служил императору Максимилиану, затем великому князю Александру, потом великому князю Василию, всегда оказывал своим политическим покровителям очень важные услуги и справедливо рассчитывал на ответную благодарность, но каждый раз в силу стечения обстоятельств оставался ни с чем.
Поняв, что великий князь Московский и не помышляет о награждении его за взятие Смоленска, Михаил Глинский полностью разочаровался в Василии III, тайно списался с Жигимонтом Старым и убедил его в том, что в обмен на прощение мятежа 1508 года готов вернуться на Литву и служить ему честь по чести.
Король ответил согласием, и, вот, тёмной сентябрьской ночью с небольшим эскортом верных людей Глинский тайком покинул московский лагерь.
Ночной ветер разметал гривы нёсшихся во весь опор лошадей, их ноздри раздувались, за плечами всадников развевались плащи, – Глинский мчался через поля и леса в сторону Орши. Сильное литвинское войско под командованием Острожского двигалось, выступив из Минска, ему навстречу.
Но Василию III и его воеводам уже стало известно о новой измене князя: его переписка с Жигимонтом была перехвачена, один из слуг донёс на своего господина, да к тому же некоторые литвинские шляхтичи, не желая возвращения коллаборанта на родину, поспешили тайком уведомить великого князя Московского о готовящемся побеге. Поэтому вслед беглецу немедленно отправили погоню, которая и нагнала его на опушке леса неподалёку от Орши. Немногочисленная охрана Глинского была перебита, а сам он схвачен и направлен под сильной стражей в ставку Василия III в Дорогобуж.
– Неблагодарный, тебя ждёт заслуженное наказание! – такими словами встретил пленного великий князь.
– Смерти я не боюсь, – гордо подняв голову, отвечал Михаил Львович, – и в своём поступке ни минуты не раскаиваюсь. Неблагодарным тоже зря меня называешь, так как я справедливо отплатил тебе за все насмешки, не дождавшись награды за то, что ранее совершил для твоей славы и величия. А смерть встречу с радостью хотя бы для того, чтобы никогда не видеть твоего лица, тиран. Душа моя никогда не будет в твоей власти!
Закованного в кандалы Глинского отправили в Москву и там бросили в тюрьму. А 8 сентября 1514 года под Оршей на берегах реки Крапивны Константин Острожский наголову разбил московских воевод Булгакова и Челяднина.
По ходатайству московского митрополита и императора Максимилиана Глинскому сохранили жизнь, но он провёл в темнице долгие 13 лет. За это время князь вновь вернулся в православие.
Превратности судьбы
А в 1526 году Василий III развёлся со своей женой Соломонией, так как за 20 лет брака та так ни разу не забеременела, и женился на молодой Елене Васильевне Глинской, племяннице Михаила. Конечно же, вслед за свадьбой последовало прощение и освобождение беспокойного князя.
На службе у московского великого князя Глинский участвовал в неудачном походе на Казань в 1530 году, где командовал конницей.
А после смерти Василия III вошёл в состав опекунского совета при малолетнем наследнике престола Иване (будущем Грозном), возглавляемого его матерью – литвинкой Еленой Глинской.
Но та вскоре завела себе молодого любовника – князя Ивана Телепнёва-Оболенского, который, будучи человеком честолюбивым, стал очень активно влиять на внешнюю и внутреннюю политику Московского государства. Выдвижение фаворита и уже нескрываемые отношения Елены и Ивана возмутили бояр и духовенство, а Михаил Глинский смело и прямо стал упрекать племянницу в бесстыдном поведении, напоминая ей о долге перед троном и памятью умершего мужа.
Упоённая властью и страстью, та не стала церемониться с дядей, обвинила его в мнимом заговоре и государственной измене и приказала вновь бросить в темницу. Михаил Львович, словно в насмешку, оказался в той самой камере, где он провёл ранее 13 лет.
Здесь он и скончался 15 сентября 1534 года в возрасте 64 лет, как пишут некоторые историки, замученный голодом.
Заканчивая рассказ о самом знаменитом мятеже в истории Великого княжества Литовского и его руководителе, вновь привожу слова того же Н. М. Карамзина, с которых его начинал, характеризующие Михаила Глинского: «Муж, знаменитый в Европе умом и пылкими страстями, счастием и бедствием, вельможа и предатель двух государств, помилованный Василием для Елены и замученный Еленою, достойный гибели изменника, достойный и славы великодушного страдальца!».
Если Вам понравилась статья, ставьте лайки, пишите комментарии и, конечно же, подписывайтесь на наш канал!