— Ой, какая ты худенькая, — Зинаида Павловна оглядела девушку с ног до головы. — Ничего. Артём любит посытнее. Отъешься у нас.
Настя улыбнулась. Вежливо, сдержанно. Протянула коробку конфет.
— Спасибо за приглашение. Артём много о вас рассказывал.
— Ну что он там мог рассказать, — Зинаида Павловна махнула рукой, принимая конфеты. — Проходите, стол накрыт.
Квартира встретила запахом жареного и чем-то кислым — квашеная капуста, наверное. На стенах — фотографии Артёма в разном возрасте. От пухлого младенца до нынешнего тридцатидвухлетнего мужчины. На всех фотографиях рядом — она, Зинаида Павловна. Отца не было ни на одной.
— Мам, не начинай, — Артём обнял Настю за плечи. — Она прекрасно выглядит.
— Я ничего такого не сказала! Садитесь, садитесь. Остынет же всё.
Стол ломился от еды. Оливье, селёдка под шубой, холодец, жареная картошка с грибами. Три вида салатов — все с майонезом. В центре — курица, блестящая от жира.
Настя села, аккуратно положила себе немного зелёного салата.
— Это всё? — Зинаида Павловна нахмурилась. — Не пост, чай. Бери нормально.
— Спасибо, я не очень голодная.
— Как это не голодная? Артём сказал, вы с работы сразу. Весь день не ели, поди.
— Мам, — предупреждающе сказал Артём.
— Что "мам"? Я что, не могу девушку накормить? Вон какая тощая. На чём ты её держишь?
Настя взяла вилку, начала есть. Медленно, тщательно пережёвывая. Артём наложил себе всего понемногу, пытался разрядить обстановку:
— Настя дизайнер, мам. В той же компании работает, где я.
— Дизайнер, — повторила Зинаида Павловна. — Это что, картинки рисуете?
— Интерфейсы для приложений проектирую, — спокойно ответила Настя.
— А-а-а, компьютеры. Вредно это. Глаза портятся, спина. Я вот всю жизнь в магазине — и ничего, здоровая.
Артём поморщился. Мать работала кассиром в супермаркете, но любила преувеличивать свою значимость.
— У вас квартира уютная, — сменила тему Настя.
— Да какая уютная, — отмахнулась Зинаида Павловна. — Старая всё. Ремонт нужен, да денег нет. Артёмка обещает помочь, но знаете, какие зарплаты у программистов. Не разгуляешься.
Артём покраснел. Зарплата у него была приличная, но мать считала иначе. Всегда считала, что ему недоплачивают, что он мог бы лучше устроиться, что вообще зря на эти компьютеры время тратил.
После основных блюд Зинаида Павловна принесла чай и торт. Наполеон, судя по виду, домашний.
— Сама пекла? — спросила Настя.
— Конечно сама. Я всё сама. Привыкла. Одна ведь Артёмку растила, без мужа. Всему научилась.
— Очень вкусно.
— Ешь, ешь. А то смотрю, ты к сладкому равнодушна. Все вы сейчас такие — то диета, то пост, то ещё что. А мужчину чем кормить будешь? Готовить-то умеешь?
— Умею, — кивнула Настя.
— Ну-ну. Сейчас все "умеют". Яичницу пожарить — и думают, повара.
Артём встал из-за стола.
— Я в душ схожу. Вы тут... поговорите.
Предатель. Настя проводила его взглядом. Остались вдвоём.
Зинаида Павловна пододвинулась ближе, понизила голос:
— Слушай, девочка. Ты милая, правда. Красивенькая, наверное, умная раз в компьютерах разбираешься. Но...
Пауза. Настя ждала.
— Но он у меня один. Единственный. Я его не для того растила, чтобы кому попало отдать. А ты... не подходишь. Не хозяйка ты. По глазам вижу. Карьеристка. Таким семья не нужна, дети не нужны. Вы Артёмку помучаете и бросите.
Настя поставила чашку на блюдце. Аккуратно, чтобы не звякнула.
— Спасибо, Зинаида Павловна. Я вас услышала.
— Вот и хорошо. Умная девочка. Найдёшь себе кого по душе. А Артёмке нужна другая. Домашняя. Которая о нём заботиться будет.
Из ванной послышался шум воды. Артём возвращался.
— Ну что, подружились? — спросил он, вытирая волосы полотенцем.
— Очень мило поговорили, — улыбнулась Настя. — Но мне пора. Завтра рано вставать.
— Я провожу.
— Не надо. Такси вызову.
Зинаида Павловна победно улыбалась, собирая со стола посуду. Умная девочка. Поняла всё правильно.
Прошло две недели. Артём за это время несколько раз звал мать в гости к себе — та отказывалась. Обижалась, что сын редко заезжает. Намекала, что "та девица" его от семьи отвадила.
— Мам, какая девица? Настя. Её зовут Настя.
— Ну Настя. Что, больше не встречаетесь? Я ж говорила — не пара она тебе.
— Встречаемся. И сегодня к тебе придём. Ужинать.
— Зачем? Я думала, она поняла...
— Мам. Шесть вечера. Жди.
Повесил трубку. Зинаида Павловна растерянно смотрела на телефон. Что значит "придём"? Она же ясно дала понять...
Ровно в шесть раздался звонок в дверь. На пороге — Артём и Настя. У девушки в руках сумки с продуктами.
— Добрый вечер, Зинаида Павловна. Я привезла кое-что. Сварю борщ, Артём любит. Могу вам тоже пару баночек оставить.
— У меня свой борщ есть, — буркнула Зинаида Павловна.
— Конечно есть. Но ваш пересолен. У Артёма потом изжога. Я уточнила у гастроэнтеролога — ему лучше менее солёную пищу.
Прошла на кухню, не дожидаясь приглашения. Начала выкладывать продукты — мясо, свёклу, морковь, свежую зелень.
— Можно фартук?
Зинаида Павловна молча протянула фартук. Смотрела, как эта... Настя хозяйничает на её кухне. Моет овощи, нарезает мясо, ставит кастрюлю.
— Артём, сходи в магазин, сметаны забыла.
— Сейчас.
И ушёл. Опять оставил их вдвоём.
— Знаете, Зинаида Павловна, — Настя чистила морковь, не глядя на неё. — Я действительно вас услышала в прошлый раз. Вы правы. Артёму нужна женщина, которая о нём позаботится.
— Ну вот видишь...
— Поэтому я здесь. Учусь заботиться. Вы ведь научите? Вы столько лет одна с ним справлялись.
Зинаида Павловна открыла рот и закрыла. Что ответить?
— Как вы делаете котлеты? Артём говорит, ваши самые вкусные.
— Я... Ну, фарш покупаю. Лук добавляю, хлеб размоченный.
— Покажете в следующий раз?
— Покажу, — машинально ответила Зинаида Павловна.
Настя улыбнулась. Продолжила готовить. Движения чёткие, уверенные. Профессиональные почти.
— Вы где так готовить научились?
— Курсы закончила. Ещё в университете. Подрабатывала в кафе.
— А-а-а.
Больше не о чем было говорить. Зинаида Павловна сидела за столом, наблюдала. Пыталась найти, к чему придраться. Но кухня оставалась чистой, овощи резались аккуратно, мясо обжаривалось правильно.
Вернулся Артём со сметаной.
— М-м-м, как пахнет!
— Через час готово будет, — Настя сняла фартук. — Пока закипает, можно чаю попить?
Снова чай. Снова неловкое молчание. Только теперь в воздухе пах борщ — густо, аппетитно.
— Мам, как дела на работе? — попытался разговорить мать Артём.
— Нормально. Что там может быть? Касса и касса.
— Зинаида Павловна, а вы давно там работаете? — спросила Настя.
— Пятнадцать лет уже. С тех пор, как Артёмка в школу пошёл.
— Это же такой труд — весь день на ногах, с людьми. Я бы не смогла.
Зинаида Павловна посмотрела на неё с подозрением. Издевается?
Но в глазах девушки было искреннее уважение.
— Привыкла. Надо было ребёнка кормить. Не до капризов.
— Артём рассказывал, как вы одна его растили. Это подвиг.
— Какой подвиг... Жизнь.
Борщ оказался действительно вкусным. Даже Зинаида Павловна не смогла сдержать одобрительного "хм".
— Рецепт дам, если хотите, — предложила Настя.
— У меня свой есть.
— Конечно. Просто если интересно будет попробовать что-то новое.
После ужина Настя собрала посуду, вымыла. Без просьб, без демонстраций. Просто сделала.
— Мы пойдём, — сказал Артём. — Спасибо, мам.
— Спасибо вам, — Настя надела куртку. — Можно, я в следующий раз тушёную капусту сделаю? Артём говорит, у вас фирменный рецепт есть.
— Есть, — неохотно подтвердила Зинаида Павловна.
— Научите?
Что тут скажешь? Отказать — невежливо. Согласиться — значит принять её.
— Посмотрим.
День рождения Артёма. Тридцать три года. Зинаида Павловна готовилась неделю — испекла его любимый торт "Птичье молоко", купила подарок.
Праздновали у неё дома. Пришли двоюродная сестра с мужем, друг детства Артёма. И Настя, конечно.
Подарки вручали после ужина. Зинаида Павловна первая — достала пакет.
— С днём рождения, сыночек!
Артём развернул — комплект нижнего белья. Трусы-боксеры, майки. Как всегда.
— Спасибо, мам.
Настя протянула свои коробки. Три штуки, красиво упакованные.
— С днём рождения. Ты у меня не мальчик. Взрослый мужчина. Носи красиво.
Рубашки. Дорогие, качественные. Одна белая классическая, вторая голубая, третья в тонкую полоску.
— Настя, это слишком...
— Самое то. Тебе идёт.
Потом ещё коробочка — парфюм. Тот самый, который Артём нюхал в магазине месяц назад, но не купил — дорого.
Зинаида Павловна сжала губы. Демонстрация? Хвастовство? "Смотрите, я могу дорогие подарки делать"?
— Зинаида Павловна, — Настя повернулась к ней. — У меня для вас тоже кое-что есть.
— Для меня? Но у меня же не день рождения.
— Просто так. Спасибо, что пригласили.
Шёлковый платок. Красивый, бирюзовый с золотым узором.
— Это... зачем?
— Вам идёт бирюзовый. Я заметила в прошлый раз — у вас блузка такого цвета была.
Зинаида Павловна растерялась. Когда ей последний раз дарили что-то "просто так"? Не на день рождения, не на Восьмое марта?
— Спасибо, — выдавила она.
С тех пор Настя появлялась регулярно. Не навязывалась, не лезла с разговорами. Просто была рядом.
Когда Зинаида Павловна готовила воскресный обед — помогала. Когда жаловалась на спину — приносила мазь. Когда Артём задерживался на работе — звонила, предупреждала.
— Ты специально? — спросила однажды Зинаида Павловна.
— Что специально?
— Подлизываешься.
Настя отложила нож — чистила картошку.
— Нет. Просто хочу, чтобы вам было спокойно.
— Мне? Почему?
— Потому что вы его мама. Вы всегда будете в его жизни. И если вы меня не примете — ему будет плохо. Разрываться между нами. А я не хочу, чтобы ему было плохо.
Логично. Чертовски логично.
— И что, будешь вечно притворяться?
— Я не притворяюсь. Мне правда важно ваше мнение. Просто... я не сдамся. Даже если вы меня не полюбите. Я всё равно буду рядом с Артёмом.
Прямо. Честно. Без истерик и обид.
Зинаида Павловна не знала, что ответить.
— Мам, Настя остаётся ночевать, — объявил Артём через месяц. — Хватит устраивать хождения туда-сюда.
Ужинали втроём, как часто в последнее время. Зинаида Павловна замерла с вилкой на полпути ко рту.
— Здесь? У меня?
— Да. Ей до работы отсюда ближе. И вообще... Мы взрослые люди, мам.
Настя молчала. Не оправдывалась, не упрашивала. Просто ждала.
— Поняла, — Зинаида Павловна продолжила есть.
Вот и всё. Проиграла. Эта девчонка победила. Тихо, без скандалов, без ультиматумов.
Ночью Зинаида Павловна лежала без сна. Прислушивалась. Тихо. Даже слишком. Встала, прошла к двери Артёма. Хотела постучать, проверить — вдруг что...
И остановилась. Что проверять? Что сыну тридцать три? Что он с женщиной? Что она больше не главная в его жизни?
Вернулась к себе. На следующий день не позвонила Артёму ни разу. Ни утром, ни в обед, ни вечером. Раньше названивала по пять раз на дню — узнать, поел ли, как дела, не заболел ли.
Вечером он сам позвонил:
— Мам, ты чего молчишь? Случилось что?
— Ничего. Работа.
— А... Ну ладно. Мы завтра придём?
— Приходите.
Настя появилась с сумкой вещей. Небольшой, скромной.
— Вы не против, я поставлю посуду на сушилке по-другому? — спросила на кухне. — Так вода быстрее стекает.
— Давай, — буркнула Зинаида Павловна.
Смотрела, как девушка переставляет тарелки, чашки. Не кардинально — чуть-чуть. Но и правда удобнее стало.
Никаких конфликтов. Никаких "я тут теперь хозяйка". Настя вставала раньше всех, готовила завтрак. Уходила на работу. Возвращалась с продуктами. Готовила ужин.
— Ты ешь хоть, — сказала как-то Зинаида Павловна. — А то всё готовишь, а сама по листику.
— Ем, — улыбнулась Настя. — Просто у меня порции маленькие. Привычка.
— Плохая привычка. Как детей рожать будешь?
Впервые за всё время Настя смутилась.
Дзен Премиум ❤️
— Мы пока не планируем...
— А что тянуть? Артёмке уже за тридцать. Мне внуков хочется понянчить, пока могу.
— Поговорим с Артёмом.
Опять никаких обещаний. Никаких "да-да, конечно". Просто "поговорим".
Однажды Зинаида Павловна сделала оливье. По своему рецепту, с майонезом. Положила Насте в тарелку.
Та посмотрела. Не отодвинула. Не скривилась. Съела половину.
— Спасибо. Вкусно.
На следующий день Настя принесла контейнеры с едой.
— Мне так удобнее. Я считаю калории. Для здоровья.
И всё. Никаких упрёков, никаких "ваша еда вредная". Просто "мне так удобнее".
Зинаида Павловна начала замечать — квартира стала чище. Не то чтобы раньше было грязно. Но теперь... Окна блестят. Пыли нет совсем. В ванной пахнет свежестью.
— Ты что, весь день убираешься? — спросила она.
— Нет, по полчаса утром. Пока кофе варится. Привычка.
— И на работу не опаздываешь?
— У нас гибкий график. Я прихожу к десяти.
Артём расцвел. Улыбался, шутил. Обнимал Настю при маме — раньше стеснялся. Счастливый.
— Может, вы ко мне переедете? — спросил он как-то за ужином.
Настя подняла глаза от тарелки.
— Я уже почти тут. Разве нет?
Права. Её вещи в шкафу. Её чашка на кухне. Её тапочки в прихожей. Она уже здесь.
Зинаида Павловна встала из-за стола. Ушла к себе. Медленно закрыла дверь — чтобы не хлопнула.
Слушала через стенку их голоса. Тихие, спокойные. Смех Артёма. Редкий смех Насти.
Не вышла проверять, в какой комнате они спят. Впервые.
Утром проснулась от запаха кофе. На кухне Настя варила овсянку.
— Доброе утро, Зинаида Павловна. Кофе?
— Давай.
Села за стол. Настя поставила перед ней чашку, тарелку с овсянкой. Не спросила — наложила сама. С яблоками. Без сахара.
— Что это?
— Овсянка. Попробуйте. Если не понравится, сделаю яичницу.
Зинаида Павловна взяла ложку. Попробовала. Необычно. Но вкусно.
— Нормально.
— Я рада.
Ели молча. Потом Настя начала собираться на работу.
— Зинаида Павловна, вы вечером дома будете?
— А что?
— Хочу борщ сварить. Большую кастрюлю. Если не против.
— Вари.
Настя улыбнулась. Ушла.
Зинаида Павловна осталась на кухне. Допила кофе. Посмотрела на дверь.
Не нужно было так сразу. Надо было дать им время. Познакомиться получше. Понять друг друга.
Но что сделано, то сделано.
Встала, пошла переодеваться. На столе остался борщ. Настин борщ, который теперь варился в этом доме раз в неделю.
Зинаида Павловна достала ложку. Попробовала прямо из кастрюли. Взяла солонку, задумалась.
Посолила. Совсем чуть-чуть. Попробовала снова.
Теперь нормально. Теперь в самый раз.
Дзен Премиум ❤️
Всем большое спасибо за лайки, комментарии и подписку) ❤️
Навигация по каналу Юля С.
Ещё рассказы: