Вера расставляла тарелки на столе, стараясь делать это тише обычного. Почему-то последнее время даже звон посуды казался слишком громким в их доме. Геннадий сидел в кресле, уткнувшись в телефон, и она видела только его седеющую макушку.
— Ужин готов, — сказала она, но голос прозвучал неуверенно.
Он поднялся, не отрываясь от экрана, прошёл к столу и сел. Вера подождала, пока он отложит телефон, но этого не произошло. Она начала накладывать ему картошку с котлетами — те самые, которые он раньше хвалил.
— Как дела на работе? — спросила она, разрезая котлету на своей тарелке.
— Нормально.
— А Петрович как? Он же хотел в отпуск в мае...
— Не знаю.
Вера посмотрела на мужа. Он жевал, не поднимая глаз. Раньше он рассказывал ей всё: и про Петровича, и про начальство, и про то, как кто-то из коллег смешно оговорился. Они могли сидеть за столом час, обсуждая пустяки, и ей это нравилось.
— Генка, а может, в выходные к Лешке съездим? Он звонил, приглашал...
— Некогда мне.
— Но ты же раньше...
— Раньше много чего было.
Он встал, не доев, и пошёл в комнату. Дверь закрылась за ним тихо, но Вера почувствовала, как что-то внутри неё сжалось. Она осталась сидеть одна, глядя на его недоеденную котлету. Телевизор в соседней комнате включился — значит, разговор окончен.
Она убрала со стола, помыла посуду и всё время думала: когда это началось? Месяц назад он ещё смеялся над её рассказами о соседке тёте Зине. Два месяца назад они планировали поехать к морю. А теперь... Теперь он отвечал односложно и смотрел на неё так, будто она была незнакомым человеком.
Вера вытерла руки полотенцем и прислушалась. Из комнаты доносился звук сериала. Обычный вечер, обычная тишина. Только раньше эта тишина была другой — не пустой, а уютной.
Бумажные следы
Куртка была мокрой насквозь. Вера обнаружила её утром в стиральной машине — Геннадий опять забыл вытащить вещи из карманов. Она вздохнула и стала выворачивать карманы, ожидая найти там смятые салфетки или мелочь.
Первым делом попались ключи — незнакомые, с брелоком, которого она никогда не видела. Потом — сложенный вчетверо лист бумаги. Вера развернула его, думая, что это очередная справка с работы.
"Договор найма жилого помещения". Она прочитала строчку ещё раз. Адрес: город Климовск, улица Садовая, дом 12, квартира 34. Срок аренды: с 15 марта по 15 сентября. А внизу — подпись Геннадия.
Руки затряслись. Вера села на край ванны и перечитала документ снова. Климовск — это же часа два от их города. Зачем ему там квартира? И главное — почему она ничего не знала?
В кармане оказалось ещё несколько бумажек. Квитанция об оплате коммунальных услуг за март — по тому же адресу. Чек из продуктового магазина в Климовске. И записка рукой Геннадия: "Молоко, хлеб, творог, яйца".
Вера смотрела на эту записку и не понимала. Творог он не ел — у него была непереносимость. Яйца покупала всегда она, он даже не знал, сколько они стоят. Значит, покупал не для себя.
Сердце колотилось так, что она слышала каждый удар. Она поднялась, прошла в кухню и села за стол, разложив перед собой все находки. Попыталась найти логичное объяснение. Может, он снял квартиру для работы? Для встреч с клиентами? Но он же инженер, а не менеджер по продажам.
А может, решил сделать ей сюрприз? Снял дачу на лето, хотел обставить и потом привести её туда? Но тогда зачем такая секретность?
Вера взяла телефон и хотела позвонить ему, но остановилась. Что спросить? "Генка, а зачем тебе квартира в Климовске?" А если он скажет, что это недоразумение, что договор не его? Она же не сможет проверить.
Нет, нужно было сначала самой во всём разобраться. Она спрятала документы в кухонный ящик и весь день ходила как в тумане, прокручивая в голове разные варианты. Когда Геннадий вернулся с работы, она внимательно смотрела на него, пытаясь найти какие-то признаки обмана. Но он был такой же, как всегда — усталый и молчаливый.
Путь к истине
Автобус до Климовска шёл два с половиной часа. Вера сидела у окна и смотрela на мелькающие за стеклом поля, а в голове крутилась одна мысль: "А что, если я всё выдумала?" Может, просто перенервничала из-за его молчания и теперь ищет проблемы там, где их нет.
Но документы были настоящими. И адрес тоже.
Садовая улица оказалась тихой, с пятиэтажными домами и старыми тополями. Дом номер двенадцать — обычная хрущёвка, как тысячи других. Вера остановилась у подъезда и растерялась. Что теперь? Подняться и позвонить в дверь? А что сказать, если откроют?
Она отошла к скамейке напротив и села. Решила подождать. Авось что-то прояснится.
Прошёл час. Из подъезда выходили и заходили люди — молодая мама с коляской, старик с собакой, подросток с рюкзаком. Обычная жизнь, обычный день. А она сидела и чувствовала себя сыщиком из плохого детектива.
Около четырёх часов дня дверь подъезда открылась, и Вера увидела женщину лет сорока с пакетами продуктов. Стройная, аккуратная, в светлой куртке. Она прошла мимо, но что-то в её походке показалось Вере знакомым.
А потом до неё дошло. Эта женщина покупала точно такие же продукты, как в чеке, который она нашла в кармане Геннадия. Молоко, хлеб, творог...
Вера поднялась и пошла следом, не зная зачем. Женщина свернула за угол, зашла в небольшой магазин. Вера подождала у входа, потом тоже зашла внутрь.
— Татьяна Михайловна, как дела? — обратилась к женщине продавщица. — Геннадий Петрович придёт сегодня?
— Да, после работы заедет, — ответила та и улыбнулась.
Вера стояла рядом с полкой макарон и слышала каждое слово. "Геннадий Петрович". Её муж. Её Генка, который дома молчал и отмалчивался, а здесь, оказывается, был частым гостем, и все его знали.
Женщина расплатилась и вышла. Вера проследила, как она поднялась в подъезд дома номер двенадцать. Третий этаж, окна налево. Именно там должна была быть квартира тридцать четыре.
Вера села обратно на скамейку и почувствовала, как внутри всё оборвалось. Не злость, не ярость — просто пустота. Он снял квартиру для другой женщины. Покупал ей продукты, приезжал после работы. А домой возвращался усталый и молчаливый.
Теперь всё стало понятно.
Разговор без слов
Геннадий пришёл домой в половине девятого. Вера накрывала на стол — всё как обычно, только руки дрожали. Она решила поговорить с ним прямо, без обвинений и истерик. Просто выяснить.
— Генка, нам нужно поговорить, — сказала она, когда он сел за стол.
— О чём? — Он не поднял глаз от тарелки.
— О нас. О том, что происходит.
— Ничего не происходит.
— Происходит. Ты перестал со мной разговаривать. Приходишь домой, как чужой. Что случилось?
Он отложил вилку и посмотрел на неё. В его глазах не было злости или раздражения — только усталость.
— Вера, я не знаю, как это сказать.
— Скажи как есть.
— Мне нужно время. Я больше не могу жить вот так.
— Как это — вот так? — Голос её дрогнул, но она держалась.
— Так, как мы живём. Каждый день одно и то же. Ужин, телевизор, сон. И так двадцать лет.
— А что плохого в том, что у нас спокойная жизнь?
— Не спокойная, а пустая. — Он встал из-за стола. — Я задыхаюсь здесь.
Вера смотрела на него и понимала: он не просто устал от их жизни. Он уже мысленно ушёл. Наверное, давно. А она всё пыталась удержать то, чего уже не было.
— И что ты предлагаешь? — спросила она тихо.
— Не знаю. Мне нужно подумать.
— Сколько времени тебе нужно?
— Не знаю, — повторил он и пошёл в комнату.
Вера осталась на кухне одна. Она не стала кричать, не стала требовать объяснений. Поняла, что бесполезно. Человек, который хочет уйти, всегда найдёт причину. А тот, кто хочет остаться, найдёт решение любой проблемы.
Геннадий явно относился к первым.
Она убрала со стола, помыла посуду и думала о том, что надо готовиться к новой жизни. Без него. Эта мысль не пугала её так, как должна была. Наоборот, в ней появилось что-то похожее на облегчение.
Новые страницы
— Бабушка Вера, а тут есть книжка про собачку? — Максим, её пятилетний внук, копался в коробке с детскими книгами в школьной библиотеке.
— Конечно, есть. Вот, смотри — "Белый Бим Чёрное ухо". Правда, она немножко грустная.
— А можно я её возьму домой?
— Можно, только сначала прочитаем вместе несколько страниц.
Вера устроилась работать в библиотеку две недели назад. Сначала просто как волонтёр — помогать детям выбирать книги, читать вслух малышам. Но оказалось, что ей это нравится. Нравится видеть, как загораются глаза ребёнка, когда он находит интересную историю. Нравится их вопросы, их непосредственность.
— А вы всегда здесь работали? — спросила первоклассница Катя, которая приходила каждый день и всегда выбирала книжки с картинками.
— Нет, только недавно начала. А раньше я работала в офисе, с бумажками.
— А здесь лучше?
Вера задумалась. Лучше ли? Зарплата меньше, работа не такая престижная. Но когда она приходила сюда утром и видела ряды книг, слышала детский смех, чувствовала себя нужной — да, это было лучше.
— Здесь интереснее, — ответила она.
Дома теперь было тихо по-другому. Не та гнетущая тишина, которая висела между ней и Геннадием, а спокойная, умиротворяющая. Она могла включить музыку, которая ему не нравилась. Могла смотреть фильмы, которые он называл глупыми. Могла лечь спать с книгой и читать до часу ночи.
Геннадий появлялся дома всё реже. Иногда забегал за вещами, когда её не было. Она находила следы его присутствия — пропавшую рубашку, исчезнувшую бритву. Он потихоньку собирал свою жизнь по частям и уносил её в другое место.
Вера не препятствовала. Не устраивала сцен, не требовала объяснений. Просто жила дальше. И с каждым днём понимала, что её жизнь не закончилась вместе с браком. Она только начиналась.
Звонок из прошлого
Телефон зазвонил поздно вечером. Вера лежала в постели с книгой и не сразу поняла, где лежит трубка. На экране высветилось: "Генка".
— Алло, — сказала она, не зная, чего ожидать.
— Вера, это я. — Голос был усталым, даже разбитым.
— Слушаю.
— Можно мне... можно я приеду? Поговорить.
— Приезжай.
Она отложила книгу и встала. Что он хочет сказать? Что всё не сложилось и он возвращается? Или что подаёт на развод? В любом случае, нужно было выяснить.
Геннадий приехал через полчаса. Он выглядел плохо — похудевший, с тёмными кругами под глазами. Сел за кухонный стол, как раньше, и долго молчал.
— Как дела? — спросила Вера, поставив перед ним чай.
— Плохо. — Он потёр лицо руками. — Всё пошло не так, как я думал.
— Что именно?
— Я думал, что буду счастлив. Что новая жизнь изменит всё. А оказалось... — Он замолчал.
— Оказалось?
— Что проблема была не в нашей жизни. Проблема была во мне. — Он посмотрел на неё. — Я устал не от тебя, не от дома. Я устал от самого себя.
Вера кивнула. Она понимала его. Понимала, но не жалела.
— Вера, я хочу попробовать ещё раз. Мы же можем начать заново?
— Нет, Генка. Не можем.
— Почему? — В его голосе появилась растерянность.
— Потому что ты уже сделал выбор. И я тоже.
— Какой выбор?
— Ты выбрал уйти. А я выбрала остаться собой. И знаешь что? Мне нравится моя жизнь без тебя.
Он смотрел на неё с удивлением, будто видел впервые.
— Я работаю в библиотеке. Читаю детям книжки. Хожу в театр с подругами. Учусь водить машину. И я счастлива.
— Но мы же были вместе двадцать лет...
— Были. И это было хорошо. Но теперь всё по-другому.
Геннадий допил чай и встал.
— Значит, всё кончено?
— Всё кончено, — согласилась Вера. — И это нормально.
Он ушёл тихо, не хлопнув дверью. А Вера села к окну и смотрела на ночную улицу. Ей не было больно. Не было страшно. Была только лёгкость — как будто с плеч сняли тяжёлый груз, который она носила, не замечая его веса.
Завтра у неё первый урок вождения. Послезавтра — театр с Ниной. В выходные приедет внук. Жизнь продолжалась, и она была готова идти ей навстречу.