Солнце било в панорамные окна так ярко, что хотелось зажмуриться и не видеть этих лиц. Игорь сидел напротив меня, разложив ноутбук на стеклянной поверхности стола, как генерал перед боем. Лера устроилась рядом с ним, водя пальцем по экрану планшета. Они даже не притворялись, что скорбят.
— Виктория Андреевна, — голос Игоря звучал сухо, словно он зачитывал протокол совещания, — нам нужно обсудить практические вопросы.
Я сжала чашку с остывшим чаем. Белый фарфор казался единственным теплым в этой комнате. За окном плескалось море, а здесь, в гостиной, где еще вчера пахло цветами с похорон, витала какая-то деловая прохлада.
— Папа оставил довольно сложную структуру, — продолжал Игорь, не поднимая глаз от экрана. — Квартира, доли в двух компаниях, счета... Нужно все правильно оформить.
Лера кивнула, откашлялась:
— Мы с Игорем думаем, что вам будет проще... ну, вы понимаете. Мы же разбираемся в бизнесе, а вы...
Она не закончила фразу, но я поняла. Я — просто вдова. Красивое дополнение к жизни их отца, которое теперь нужно пристроить куда-нибудь подальше от серьезных дел.
— А что вы предлагаете? — спросила я, удивляясь собственному спокойствию.
— Ну, квартиру, конечно, продать, — Лера смахнула что-то с экрана. — Цены сейчас хорошие, в центре Сочи всегда спрос. Разделим поровну, и вы сможете купить что-то поменьше, попроще.
Игорь одобрительно хмыкнул:
— Компании мы возьмем на себя. Там нужен постоянный контроль, опыт. А вам останется доля от продажи квартиры плюс небольшие проценты. Вполне достойно для... для вашего положения.
Для моего положения. Я посмотрела на них — двух взрослых людей, которые сидели в квартире, где прожили с их отцом семь лет, и говорили со мной, как с просительницей. В их глазах я читала снисходительность, смешанную с нетерпением. Им хотелось поскорее закрыть этот вопрос и разойтись по своим делам.
— Мне нужно подумать, — сказала я наконец.
— Конечно, конечно, — Лера улыбнулась той улыбкой, которой улыбаются продавцы в дорогих магазинах. — Только долго не тяните. Документы лучше оформить быстрее, пока все свежо в памяти.
Они ушли, оставив после себя аромат дорогих духов и ощущение того, что меня только что вежливо выставили из собственного дома. Я так и стояла у окна, глядя на их машину, пока она не скрылась за поворотом.
Письмо из прошлого
Той ночью сон не шел. Я бродила по квартире, словно впервые ее видела. Стены, которые помнили наш смех, мебель, которую мы выбирали вместе с Андреем, книги на полках — все казалось чужим. Неужели я правда была здесь только гостьей?
В кабинете мужа пахло его одеколоном и кожаными переплетами. Я никогда не трогала его вещи без разрешения, но сейчас... сейчас разрешения спрашивать было не у кого. Пальцы сами потянулись к фотографиям на столе. Вот мы на море, загорелые и счастливые. Вот я на дне рождения компании, в красном платье, которое он выбирал целый час. А вот мы с его внучкой на качелях в парке...
Внучка. Интересно, что скажет Лера своей дочке? Что тетя Вика больше не будет покупать ей подарки и читать сказки? Что семья теперь состоит только из "правильных" людей?
Я взяла с полки толстый том Чехова — Андрей часто перечитывал "Вишневый сад". Книга раскрылась сама, и между страниц выпал сложенный лист бумаги. Обычный белый лист, исписанный знакомым размашистым почерком.
"Вика, солнце мое," — прочитала я первую строчку и почувствовала, как сердце забилось чаще.
"Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет рядом. Знаю, что Игорь с Лерой попытаются устранить тебя от дел. Они хорошие люди, но видят в тебе только красивую женщину, которая скрасила старость их папаши. Они не знают, какая ты сильная. Не знают, как ты меня поддерживала, когда я чуть не прогорел с проектом в Адлере. Не помнят, чьи советы помогли мне разобраться с налоговой. Для них ты — украшение, а для меня ты была опорой.
В сейфе есть документы. Код 0704 — день, когда мы познакомились. Там доверенность на твое имя на управление всеми моими активами. Я оформил ее через год после нашей свадьбы, но не хотел говорить — ты бы стала отнекиваться, что не разбираешься в бизнесе. А ты разбираешься. Лучше многих.
Делай что считаешь нужным. Ты имеешь на это право. И помни — ты не просто моя вдова. Ты моя жена, моя семья, мой человек. А все остальное — формальности. Твой Андрей."
Я перечитала письмо три раза, не веря собственным глазам. Потом поднялась и подошла к сейфу, спрятанному за картиной. Пальцы дрожали, когда я набирала код: ноль, семь, ноль, четыре. Седьмое апреля. День, когда он подошел ко мне в кафе на набережной и сказал: "Позвольте угостить вас кофе. У вас такая грустная улыбка."
Сейф открылся с тихим щелчком.
Деловое утро
Офис адвокатской конторы в центре города встретил меня запахом свежих цветов и кофе. Юрист Михаил Петрович поднялся из-за стола, явно удивленный моим ранним звонком.
— Виктория Андреевна, соболезную еще раз, — он жестом пригласил меня к столу. — Чем могу помочь?
Я выложила на стол документы из сейфа. Доверенность была оформлена безупречно, все печати на месте.
— Мне нужно продать квартиру на Курортном проспекте, — сказала я спокойно. — И переоформить на себя управляющие доли в компаниях.
Михаил Петрович взял документы, пробежал глазами, снял очки, протер их и снова надел.
— Все в порядке с бумагами, — проговорил он медленно. — Но... простите за вопрос... а дети покойного в курсе?
— А должны быть? — я посмотрела на него прямо. — Это мое законное право.
— Конечно, конечно. Просто обычно в таких случаях семья действует сообща...
— Михаил Петрович, — я наклонилась вперед, — вы юрист или семейный психолог? Мне нужно оформить документы согласно закону. Быстро и качественно.
Он кивнул, понимающе улыбнулся:
— Тогда начнем с квартиры. У меня есть покупатель, который давно присматривается к вашему дому. Может заплатить наличными, без кредита. Правда, запросит небольшую скидку за срочность.
— Сколько?
— Шестнадцать миллионов вместо восемнадцати.
Я подумала секунду. Игорь с Лерой рассчитывали на восемнадцать, делили на троих по шесть. А я получу шестнадцать целиком.
— Договорились.
— А с компаниями сложнее, — Михаил Петрович развел руками. — Там нужно созывать собрание участников, уведомлять...
— У меня есть доверенность на управление всеми активами покойного мужа, — я показала на документ. — Насколько я понимаю, это дает мне право принимать решения единолично.
— Формально да, но...
— Никаких "но". Оформляйте переход прав собственности. Срочно.
Выходя из офиса, я чувствовала странное головокружение. Не от страха, а от осознания собственной силы. Всю жизнь я привыкла спрашивать разрешения — у родителей, у первого мужа, даже у Андрея иногда. А теперь впервые действовала сама, по своему разумению.
На улице светило солнце, по тротуару спешили люди со своими заботами. А я стояла и улыбалась. Завтра Игорь с Лерой получат конверт с документами о продаже квартиры и переходе управления компаниями. Интересно, что они скажут?
Семейный суд
Игорь ворвался в квартиру без звонка. Лера плелась следом, размахивая конвертом с документами. Лицо у нее было красное, глаза блестели от ярости.
— Что это такое? — Игорь швырнул бумаги на стол. — Какого черта вы творите?
— Хорошее утро и вам, — ответила я, продолжая поливать цветы на подоконнике. — Кофе будете?
— Да вы с ума сошли! — Лера едва сдерживалась. — Продать квартиру без нашего ведома! Присвоить себе компании!
— Ничего я не присваивала, — я поставила лейку и повернулась к ним. — Все сделано согласно закону и воле вашего отца.
— Какой еще воле? — Игорь схватил со стола доверенность. — Этот документ мог составить кто угодно!
— Например?
— Например, вы! — выкрикнула Лера. — Подделать подпись покойного, состряпать липовую доверенность!
Воздух в комнате стал густым от злости и взаимных обвинений. Я медленно подошла к книжной полке, достала том Чехова и вынула из него письмо.
— Прочитайте, — протянула я листок Игорю.
Он читал молча, Лера заглядывала ему через плечо. С каждой строчкой их лица менялись. Злость сменялась недоумением, недоумение — растерянностью.
— Не может быть, — прошептала Лера. — Папа не мог такого написать.
— Мог и написал. — Я забрала письмо обратно. — Ваш отец знал, на что вы способны. И подстраховался.
— Да что вы о себе думаете? — Игорь повысил голос. — Какая-то приблудная женщина, которая увела чужого мужа из семьи!
— Игорь, — я говорила тихо, но каждое слово звучало четко, — твоему отцу было пятьдесят восемь, когда мы познакомились. Он был разведен уже три года. И если ты считаешь, что я его увела, то ты плохо знал своего папу.
— Мы знали его лучше вас! — Лера сжала кулаки. — Он был нашим отцом!
— Был. А мне он был мужем. Семь лет подряд, каждый день. — Я подошла к окну, глядя на море. — Он делился со мной своими планами, страхами, мечтами. Рассказывал про вас, кстати. Переживал, что вы видите в нем только кошелек.
— Это неправда!
— Правда, Лера. И он оказался прав.
Они ушли, хлопнув дверью. В тишине опустевшей квартиры я вдруг поняла, что мне не больно. Наоборот — на душе стало легко, словно я сбросила тяжелый груз. Груз чужих ожиданий и необходимости быть удобной.
Новая жизнь
Арт-гостиная получилась уютной. Мягкие кресла, низкий столик с книгами, проектор для фильмов. Вместо роскошных панорамных окон — камерное пространство с видом во двор, где росла старая липа. Здесь пахло кофе и свежими журналами.
— Сегодня мы посмотрим фильм о женщинах, которые начали жизнь заново после пятидесяти, — объявила я маленькой группе соседок, которые стали моими первыми посетительницами.
Галина Ивановна, учительница на пенсии, кивнула одобрительно:
— А то все вокруг твердят — жизнь после пятидесяти кончилась.
— Ерунда какая, — возразила Тамара, бывший врач. — Жизнь только начинается. Дети выросли, обязательства минимальные. Живи для себя.
Мы пили кофе, обсуждали фильм, делились историями. Кто-то рассказал про курсы рисования, кто-то — про путешествие в одиночку по Европе. А я слушала и думала о том, как долго боялась остаться одна.
В середине вечера дверь тихонько открылась. На пороге стояла Лера. Она выглядела растерянной, неуверенной — совсем не такой, какой была месяц назад в моей бывшей гостиной.
— Можно войти? — спросила она почти шепотом.
Я кивнула, указав на свободное кресло. Лера села, озираясь по сторонам.
— Красиво у вас здесь, — сказала она после паузы.
— Спасибо.
— Виктория Андреевна... я хотела извиниться. За тот день. За слова.
Я посмотрела на нее внимательно. В ее глазах не было прежней агрессии — только усталость и что-то похожее на раскаяние.
— Игорь до сих пор злится, — продолжала Лера. — А я поняла... папа был прав. Мы действительно видели в нем только деньги. А вы...
— А я что?
— Вы видели в нем человека.
На экране как раз шла сцена, где героиня стояла на берегу моря и говорила о том, что счастье не в том, чтобы получить все, что хочешь, а в том, чтобы хотеть то, что имеешь.
— Хотите кофе? — спросила я Леру.
Она кивнула, и я пошла на кухню заваривать свежую порцию. В зеркале отражалось мое лицо — спокойное, довольное. Да, я потеряла мужа. Да, лишилась пасынков. Но зато нашла себя. Женщину, которая может принимать решения, действовать, создавать что-то новое.
За окном шумела липа, в гостиной негромко разговаривали женщины, а я заваривала кофе и улыбалась. Жизнь продолжалась. Моя жизнь.