— Ты как-то печально выглядишь для счастливого отца, — произнесла я с той долей яда, которая была в каждой женщине.
— Это что, сейчас шутка такая не смешная? Татьян, я давно говорил, что ты с этим как раз завязывай.
— Твоя грубость сейчас абсолютно неуместна, если в браке я это терпела, потому что тебя безумно любила.
— А сейчас что не любишь? — вспыхнул Паша и сделал шаг ко мне. Под ногами хрустнули осколки. И бывший муж замедлился.
— Конечно. Я же тебя так сильно люблю, что готова сожрать абсолютную ересь. Вот, чтобы ты не предложил, чтобы ты не сделал, я же настолько тебя сильно люблю, что даже в разводе, в унизительном разводе…
— Тань, ты сейчас вот издеваешься? Какой мог быть унизительный развод? Я тебя что, чем-то обидел? Я тебя чем-то обделил?
А я не понимала, какого черта он сейчас опять приплетает деньги.
Да, не спорю, я вредничала, потому что у меня был единственный фактор, который хотя бы немного мог разозлить Павла — финансы, но он не злился. И поэтому я быстро бросила это дело.
— Ты себя совестью обделить успел, — произнесла я и упёрла руки в бока, потом психанула, отпустила ладони вниз, потому что была похожа на нервную селянку, когда вставала в такую позу. — Ты себя обделил совестью, когда умудрился в мой день рождения приехать ко мне со своей любовницей. Я бы ещё, может быть, поняла, если бы я там была при смерти. Или, может быть, у нас с тобой сохранились такие замечательные отношения, что мы друг другу желали настоящего добра.
— А разве ты мне не желаешь настоящего добра? — Возмутился Паша и все-таки, не выдержав, обошёл осколки и постарался перехватить меня за талию, чтобы провести к небольшому диванчику, который стоял вдоль коридорной стены. Но я только дёрнула локтем и закачала головой.
— Паша, развод был унизителен тем, что после стольких лет брака я поняла, что ты со мной жил из какой-то жалости!
— Тань. Я не жил с тобой из жалости, — нахмурился Павел и покачал головой.
Сейчас его речь была ровной. Он вернул себе самообладание, и поэтому вёл себя соответствующе.
— Да, а тогда что же за твои такие идеальные слова посвежее, помоложе? Женщина, что, по-твоему, тебе манго, здесь бочок подпортился, все в утиль, а там пока красное, сочное, нормально?
— Так я вообще не понимаю, о чем сейчас мы с тобой разговариваем.
— Я о твоей совести, которую ты где-то умудрился потерять после развода со мной. — Заметила и взмахнула рукой, стараясь отдалиться от Павла, но он, как привязанный следом двигался за мной.— Я о том, что тебе хватило наглости взять и приехать на мой день рождения.
— Тань, это не наглость, это элементарное проявление уважения.
— А то есть любовница на моём празднике это такое уважение? Я прям должна сильно себя чувствовать важной для тебя, да?
— Прости, я не должен был брать её с собой. Это вышло случайно.
— Господи, да что ты оправдываешься какими-то нелепыми словами. Ты, в конце концов знаменитый адвокат Градов. Какая случайность. Никаких случайностей в твоей жизни никогда не происходит. Не надо мне рассказывать сказки. У нас дети чуть ли не по часам рождались, потому что случайностей в твоей жизни никогда не было.
— Да, хорошо, я сглупил. Я посчитал, что мы с тобой достаточно осознанные два человека, которые могут себе позволить нормально принять отношения другого.
— Нет, Паш, мы недостаточно осознанные два человека, которые могут принять отношения другого из-за того, что я тебе не изменяла. Я к тебе не пришла и не сказала: «Ты знаешь, я нашла себе хорошего, красивого молодого мальчика, потому что я стариться с тобой не хочу, потому что я не хочу рядом видеть дряхлого старикашку, у которого морщины будут сворачиваться, как у мопса на щеках». Я тебе этого не говорила.
— Я тебе тоже этого не говорил, — вспыхнул Паша и все-таки не выдержал, схватил меня за руку и потянул на себя. Его прикосновение больше обжигало, по коже побежал разряд, который передавался от клеточки к клеточке. И я ощутила, что у меня этот ток добрался аж до лица, щеки покраснели, шея покраснела, и дышать стало трудно.
— Не трогай меня, — выдохнула я зло и прикрыла глаза, стараясь успокоиться.— Ты мне не так сказал, но смысл был у этих слов именно такой.
— Тань, ты сейчас спустя полгода для чего мне решила высказать эти претензии? Когда я тебе об этом говорил ты встала молча и вышла. Ты даже не стала ночевать со мной в одной квартире. И сейчас ты вдруг решаешь, что настало время. Надо именно сейчас устроить весь этот разбор полётов.
—Конечно, я решила устроить именно сейчас этот разбор полётов, потому что ты притащил на мой день рождения свою девку, которая умудрилась предложить мне побыть вашей суррогатной матерью. — Ляпнув это, я тяжело задышала, грудь стала высоко вздыматься, а Паша от растерянности притормозил.
Он как стоял, разведя руки в разные стороны, так и не смел шевельнуться.
— Что?
— Что ты сейчас на меня так смотришь? Паш, ещё скажи, ты был не в курсе. И этот цирк с конями Раиса у тебя устроила самостоятельно.
— Какая суррогатная мать?
— Ну вот не знаю, какая суррогатная мать. Вы вот три месяца ходите, не можете забеременеть, и она посчитала, что бывшая жена после сорока самое то для того, чтобы стать суррогаткой. Мне интересно, ты все бабло мне отдал во время развода, и поэтому сейчас не можешь нанять профессионального человека, который родит вам ребёнка.
— А так ты за мои деньги, значит, печёшься?
— Я не за твои деньги пекусь. Я пытаюсь понять, где была твоя совесть, когда вы этот план гениальный обдумывали с Раисой.
— Никто никакой план не обдумывал с Раисой. И вообще мне непонятны твои претензии. Человек сказал, ты дала ответ, все, конфликт исчерпан.
— Нет, ни черта, Паш, конфликт не исчерпан. В конце концов, я имею право на то, чтобы злиться, злиться на тебя, презирать её…
— А знаешь что! — рявкнул Павел. — Ты могла бы, чисто по доброте душевной сделать мне последний подарок и все-таки родить этого ребёнка!
— Последний подарок… — Задохнулась я от возмущения. — Паш, ты сейчас издеваешься, я тебе и так сделала шикарный последний подарок нашего брака. Я просто ушла. Я не стала ни трепать нервы, я не стала ничего доказывать. Я просто ушла.
— Ой, лучше бы ты иногда хотя бы попыталась потрепать нервы вместо твоего постоянного холодного ледяного молчания. — Выдохнул Павел и запустил пальцы в волосы, прошёлся кончиками, зачёсывая их назад.
Я восторженно выдохнула, поражаясь его наглости.
— А теперь ты хочешь, чтобы я ещё родила ребёнка? А для чего? Для того, чтобы ты впоследствии на меня его скинул? Ты что, считаешь, что если она сейчас озаботилась вопросом материнства, которое собирается скинуть на суррогатку, то дальше она будет шикарной матерью? Нет уж, спасибо.
— Вот я так и знал, что в тебе нет никакой доли чего-то здравого и рационального,— жёстко обрубил Павел, и я, растерявшись, прошептала:
— О какой рациональности может идти речь, Паш? Мы развелись. Твоё появление здесь сейчас говорит мне не о рациональности, поэтому не надо меня упрекать в её отсутствии. Ты просто захотел, ты просто сделал, и тебе плевать на то, что дальше начнутся разговоры о том, как это так мы развелись, вот он же там на праздники приезжает. Развелись, это значит, умерла, понимаешь?
Паша тяжело задышал, сканируя меня взглядом, и покачал головой.
— Ты мне знаешь что, такими вещами не разбрасывайся.
— Паш, если ты надеешься на то, что у нас с тобой сложатся хорошие отношения, то нет, они не сложатся. Поэтому забирай свою девку, забирай свои цветы, забирай машину, разворачивайся и уезжай. Сам этого не сделаешь. Завтра я пришлю эвакуатор вместе с тачкой к тебе под окна офиса.
— Только попробуй. — Тут же ощетинился на меня Паша, и я вздохнула.
— Не надо мне сейчас угрожать. Вместо того чтобы рассказывать о том, какая у тебя Раиса красивая, ты мог просто по-человечески уйти, разведясь и не вдаваясь в подробности, что у тебя была любовница…
Паша фыркнул, закатил глаза.
— Давай здесь ты сейчас не будешь придумывать и наговаривать.
— Она у тебя уже была! Билеты на Майорку просто так не покупаются. И, кстати, по поводу Майорки, то я тебе слишком стара для того, чтобы лететь с тобой черт пойми куда, то оказывается, что я ещё ого-го раз ребёнка родить смогу. Ты как-то определись в этой всей ситуации.
Паша запальчиво взмахнул рукой, словно пытаясь мне во что-то прям тыкнуть, а потом, облизав губы, произнёс:
— А знаешь, я вот, пожалуй, сейчас все-таки выскажусь, я сейчас выскажусь. Да, моё глупое дебильное предложение на грани абсурда, оно, может быть, лежало абсолютно из другого контекста, нежели чем сегодняшний разговор….
— Что? — Фыркнула я, складывая руки на груди.
— А то, что, дорогая моя Танюша, иногда случаются такие ситуации, когда просто по-человечески хочется сына!
Слова саданули меня больнее, чем удар пощёчины, и я, растерявшись, сделала несколько шагов назад.
— Ах ты, лицемер, — задохнулась я словами и зажмурила глаза.
— А что лицемерного? Что лицемерного? То есть, получается, девчонок родили, могли, значит, как-то и на пацана раскошелиться.
— Я же спрашивала, я же говорила.
— Знаешь, на тот момент, когда ты спрашивала, у нас у самих было ничего для того, чтобы ещё третьего ребёнка заводить, но в перспективе вполне, понимаешь, в перспективе вполне можно было родить третьего ребёнка.
— Ещё скажи, что ты поэтому от меня ушёл!
Паша задохнулся, взмахнул рукой.
— Так прекрати, хватит. Дурацкий разговор, дурацкие мысли, одна придумала, сказала, а другая прибежала, начала мне тут же это все засовывать за шиворот.
— А, то есть ты даже не в курсе о том, что у тебя там такую масштабную работу провела Раиса, и что она в твоих документах порылась, раз нашла мою карточку? И да, кстати, будь уж так добр, раз тебе все равно теперь моя медкарта не нужна, которую я забыла, пришли её мне по почте, а то так, упаси боже, соберусь лететь на Майорку и не смогу даже сказать своему терапевту, почему мне туда нельзя.
Паша прикусил губу, провёл пальцами по щетине и замотал головой.
— Вот что у тебя за язык?
— Нормальный у меня, Паш, язык, нормальное у меня, Паш, воспитание, мне бы в голову не пришло приехать и поздравлять тебя со своим новым мужиком. Так что давай ты здесь не будешь играть в благодетеля, не будешь здесь красоваться перед нашими знакомыми, что ты такой весь правильный и экологичный, приехал, несмотря ни на что, и все-таки вручил жене долгожданный подарок. Не надо, и подарков мне не надо, и поздравлений твоих не надо.
— Неблагодарная, — бросил Паша, тяжело вздохнув.
Он развернулся, резко шагнул к двери, а я, словно в запале, умудрилась крикнуть.
— Благодарной буду, когда из красного дуба закажу подарок!
Слова влетели Паше в спину, и он, затормозив, медленно обернулся...
Продолжение следует...
Все части:
Часть 5 - продолжение
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"После брака. Ненужная бывшая жена", Анна Томченко ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
