— Мамуль, привет! — раздался голос Роксаны от входной двери. — А вот и мы! Познакомься — это моя тетка Арина из Рязани, а это ее муж Борис, а это их дети — Ксюша и Данила. А это мои двоюродные братья — Семен и Олег...
Софья Романовна стояла у окна своей гостиной, наблюдая, как во двор въезжает уже третья машина с номерами из соседней области. Хрустальные бокалы отражали закатное солнце, словно осколки разбитых надежд.
— Боже мой, — прошептала она, — что же я наделала?
Список продолжался, а Софья Романовна чувствовала, как внутри нее поднимается что-то похожее на цунами. Двадцать три человека. Двадцать три! Вместо обещанных пяти.
Все началось три недели назад, когда Роксана — ее невестка — позвонила с радостной новостью о повышении мужа. Софья Романовна, движимая искренним желанием поддержать семью сына, предложила устроить небольшой семейный фуршет в их загородном доме.
— Только мы, — подчеркнула она тогда. — Ты, Игорь, дети... Уютно, по-домашнему.
Роксана согласилась так быстро, что у Софьи Романовны мелькнула тревожная мысль. Но она тут же ее отогнала — невестка всегда была... особенной.
Теперь, глядя на вереницу незнакомых людей, выгружающих из багажников надувные матрасы и пляжные зонты, Софья Романовна понимала: она попала в ловушку.
— Роксана, — начала она осторожно, — а разве мы не договаривались...
— Ой, мамуль, не переживай! — махнула рукой невестка, одетая в кричащий розовый сарафан с блестками. — Они же семья! Разве можно семью не пригласить? Тем более, все так хотели на твой знаменитый фуршет попасть!
Знаменитый фуршет? Софья Романовна никогда не устраивала знаменитых фуршетов. Она вообще предпочитала тихие вечера с книгой и чашкой травяного чая.
Но отступать было поздно. Гости уже расползались по дому, как муравьи по сахарнице. Тетка Арина, женщина внушительных размеров с ярко-рыжими волосами, обследовала кухню:
— Ого, какая техника! А это что, индукционная плита? Борька, иди сюда, посмотри!
Борис, мужчина с пивным животом и татуировкой на шее, принялся щупать дверцы шкафов:
— Добротно сделано. Небось недешево стоило?
Софья Романовна стиснула зубы. Она потратила на подготовку к фуршету три дня: готовила канапе с семгой, запекала утку с яблоками, делала салат с креветками. Все лучшее, что умела. А теперь чувствовала себя экспонатом в музее.
— Мам, а где у вас туалет? — спросил Семен, парень лет двадцати пяти с проколотым ухом.
— Наверху, — ответила она автоматически и тут же пожалела.
Через минуту наверху затопали ноги, послышались восторженные возгласы:
— Ого, джакузи! — А это что за комната? Спортзал? — Посмотри, какая ванная!
Игорь, ее сын, стоял у барной стойки и наливал себе виски. Третий стакан за полчаса. Софья Романовна подошла к нему:
— Игорек, может, стоит...
— Не стоит, мам, — оборвал он, не поднимая глаз. — Ничего не стоит. Я предупреждал Роксану. Говорил — только семья. Она сказала: "Конечно, дорогой, только семья". Но у нее, видишь ли, особое понимание семьи.
Роксана в этот момент командовала парадом у стола с закусками:
— Арин, бери все, не стесняйся! Мамуль всегда готовит с запасом! Данилка, ты чего такой грустный? На, возьми эти штучки с икрой!
Данилка, подросток лет пятнадцати, послушно взял тарталетку и сразу потянулся за второй. И третьей.
— Роксана, — подошла к невестке Софья Романовна, — а может, откроем шампанское? Поднимем тост за Игоря?
— О да! — заорала Арина. — Где у вас алкоголь? Борька принес коньячок, но его на всех не хватит!
Софья Романовна показала на бар. Через десять минут бутылки дорогого французского шампанского и коллекционного виски исчезли, словно их и не было. Борис и Семен уже обсуждали качество односолодового скотча, а Арина требовала "чего-нибудь покрепче".
— У вас есть самогон? — спросила она. — Или хотя бы водочка?
Софья Романовна мысленно попрощалась с остатками спиртного и указала на нижнюю полку бара.
К семи вечера картина стала совсем удручающей. Двоюродный брат Олег, мужчина с золотыми зубами, включил музыку на полную громкость и танцевал с Ксюшей, девушкой лет двадцати в мини-юбке и топе. Тетка Арина, раскрасневшаяся от алкоголя, громко рассказывала анекдоты, от которых краснели даже подростки.
— А потом он говорит ей... — Арина икнула и захохотала. — Ох, не могу! Борька, расскажи ты!
Борис с готовностью подхватил эстафету непристойностей. Софья Романовна попыталась уйти на кухню, но там обнаружила Данилку, который методично поедал торт "Наполеон", который она готовила два дня.
— Вкусно, — сказал он, не прекращая жевать. — А добавки нет?
— Данила, — позвала его мать, появляясь на пороге, — не объедайся! Тетя Соня, а у вас есть еще что-нибудь сладенькое? Мальчик растет, ему нужно много есть.
Еще что-нибудь сладенькое? Софья Романовна посмотрела на опустошенный стол. Канапе исчезли, утка была обглодана до костей, салат с креветками съеден подчистую. Даже хлеб закончился.
— Мам, — тихо подошел к ней Игорь, — давай я их выгоню?
— Нет, — покачала головой Софья Романовна. — Они же... гости.
— Какие они гости? — прошипел сын. — Это нашествие саранчи!
Как будто услышав его слова, с улицы донесся всплеск. Затем второй. И третий.
— Что там? — Софья Романовна выглянула в окно и обомлела.
Вся родня Роксаны плескалась в ее бассейне. Кто-то успел раздеться до трусов, кто-то плавал в чем был. Семен нырял с бортика, обливая брызгами аккуратно подстриженный газон. Ксюша верещала, когда Олег брызгал на нее водой.
— А что? — подошла Роксана. — Жарко же! Мамуль, ты не против? У нас дома бассейна нет, а тут такая красота!
Не против? Софья Романовна посмотрела на воду, которая из кристально чистой превратилась в мутное месиво. На газоне валялись мокрые полотенца, которые кто-то вытащил из ее ванной комнаты.
— Роксана, — начала она, но невестка уже убегала к бассейну, на ходу стягивая сарафан.
К десяти вечера дом превратился в филиал преисподней. Музыка гремела так, что дрожали стекла в окнах. В гостиной Борис и Семен устроили что-то вроде армрестлинга, сшибая при этом фамильные фотографии с комода. Арина танцевала с Данилкой танец, который даже при большом желании нельзя было назвать приличным.
— Веселуха! — орала она. — Давно так не отрывалась!
Софья Романовна сидела на кухне и смотрела на груду грязной посуды. Ее любимые тарелки — свадебный подарок покойной свекрови — были забиты объедками. Хрустальные бокалы стояли с остатками алкоголя, а на скатерти красовались пятна от вина и соуса.
— Мам, — сел рядом Игорь, — прости меня.
— За что, сынок?
— За то, что женился на ней. За то, что не остановил это... безобразие.
Софья Романовна посмотрела на сына. Игорь выглядел так, словно постарел на десять лет за один вечер. И она вдруг поняла: он страдает не меньше ее. Может быть, даже больше.
— Мамуль! — вбежала на кухню раскрасневшаяся Роксана. — А у тебя есть еще полотенца? Данилка облился вином, а Ксюша порвала платье на ветке у бассейна!
— Полотенца в ванной, — устало ответила Софья Романовна.
— Спасибо! Ты такая понимающая! А еще... — Роксана понизила голос, — у тебя есть что-нибудь от головной боли? Тетка Арина переборщила с коньяком.
От головной боли. Софья Романовна почти рассмеялась. У нее самой голова трещала, как спелый арбуз на солнце.
— В аптечке, — кивнула она.
К полуночи ситуация стала критической. Олег, споткнувшись о ковер, свалил напольную вазу. Хорошо, что она была не антикварная, но грохот получился знатный. Ксюша, пытаясь помочь, наступила на осколки босой ногой и завизжала так, что, казалось, слетелись все собаки в округе.
— Йод! Бинт! — кричала Арина. — Где у вас аптечка?
Софья Романовна бросилась за медикаментами. Когда она вернулась, обнаружила, что кровь Ксюши уже украсила ее любимый персидский ковер.
— Ничего страшного, — утешала девушку Роксана. — Тетя Соня не обидится! Правда, мамуль?
Не обидится. Конечно. На что ей обижаться? На то, что ее дом превратили в притон? На то, что ее гостеприимство растоптали, как газон у бассейна? На то, что ее сын женился на женщине, у которой понятие "семья" означает "все, кто готов нажраться за чужой счет"?
— Роксана, — тихо сказала Софья Романовна, — кажется, пора заканчивать вечер.
— Заканчивать? — удивилась невестка. — Но еще рано! Семен хотел на гитаре поиграть, а Борис обещал показать фокусы!
Фокусы. Да, это было бы последней каплей.
— Роксана, — повторила Софья Романовна, и в ее голосе прозвучало что-то такое, что невестка насторожилась.
— Мамуль, ты чего? Заболела?
— Возможно, — кивнула Софья Романовна. — Поэтому прошу всех... завершить празднование.
Игорь подошел к жене:
— Роксана, мама устала. Пора собираться.
— Но...
— Пора, — повторил он тверже.
Сборы заняли еще час. Арина никак не могла найти свою сумочку (она оказалась в спальне, хотя туда ее никто не приглашал). Борис искал свои часы (они лежали на дне бассейна). Семен требовал "последнюю на дорожку", а Данилка пытался унести с собой остатки торта.
— Спасибо за прекрасный вечер! — кричала Арина, садясь в машину. — Обязательно пригласите нас еще!
Еще. Софья Романовна мысленно поклялась, что скорее превратится в каменную статую, чем устроит еще один такой вечер.
Когда последняя машина скрылась за воротами, в доме наступила оглушительная тишина. Софья Романовна обошла комнаты, оценивая масштабы катастрофы. Гостиная выглядела, как поле боя. Кухня напоминала место преступления. А бассейн... лучше было на него не смотреть.
— Мам, — подошел к ней Игорь, — я завтра приеду, поможем все убрать.
— Не нужно, сынок.
— Нужно. И еще... — он помолчал, — я с Роксаной серьезно поговорю.
Софья Романовна посмотрела на сына. В его глазах она увидела решимость, которой не было уже давно.
— Игорь, — сказала она тихо, — я не хочу быть причиной ваших ссор.
— Ты не причина, мам. Ты повод наконец открыть глаза на то, что происходит в моей семье.
Он обнял ее и ушел. Софья Романовна осталась одна среди руин своего гостеприимства.
Завтра она начнет новую жизнь. Жизнь, в которой слово "нет" не будет для нее запретным.
А пока что она заварила себе чай, села в свое любимое кресло и открыла книгу. В доме было тихо. Наконец-то тихо.
И это было прекрасно.
Утром Софья Романовна проснулась от звонка в дверь. На пороге стоял Игорь с пакетами из хозяйственного магазина.
— Привет, мам. Я за моющими средствами заехал. Как ты себя чувствуешь?
— Удивительно хорошо, — ответила она честно. — Кофе будешь?
За завтраком они молчали. Игорь выглядел устал, будто не спал всю ночь.
— Мам, я вчера поговорил с Роксаной — наконец заговорил он.
— И?
— Она считает, что ты слишком щепетильная. Говорит, что семья должна быть дружной, а ты устраиваешь из мухи слона.
Софья Романовна медленно поставила чашку. Значит, так. Она слишком щепетильная.
— А ты что думаешь?
Игорь потер лицо руками:
— А я думаю, что мне стыдно. За жену, за ее родню, за то, что я не остановил этот цирк. И еще я думаю, что мы с Роксаной понимаем слово "семья" по-разному.
— Игорь...
— Нет, мам, дай мне договорить. Я женился на ней, потому что она казалась такой... живой, непосредственной. После моего развода мне хотелось чего-то яркого. Но я не подумал о том, что яркость бывает разной. Есть яркость солнца, а есть яркость пожара.
Софья Романовна посмотрела на сына. Она увидела в его глазах не растерянность, а ясность.
— Что ты будешь делать?
— Не знаю пока. Но точно знаю, что больше не позволю никому превращать твой дом в проходной двор. И вообще... — он помолчал, — может, нам стоит подумать о том, что можно, а что нельзя в отношениях.
Они убирались весь день. Игорь мыл бассейн, Софья Романовна приводила в порядок дом. К вечеру все было почти как прежде. Почти — потому что некоторые вещи восстановить было невозможно. Персидский ковер с пятнами крови, например. Или треснувшую рамку с фотографией покойного мужа.
— Мам, — сказал Игорь, собираясь уходить, — а может, в следующий раз я просто приеду к тебе один? Без жены, без детей. Просто мы с тобой поговорим, чай попьем?
— Очень хотелось бы, сынок.
Через неделю позвонила Роксана. Голос у нее был какой-то неуверенный:
— Мамуль, привет... Как дела? Как самочувствие?
— Спасибо, все хорошо.
— А... Игорь сказал, что ты на нас обиделась. Это правда?
Софья Романовна подумала. Обиделась ли она? Или просто наконец поняла что-то важное о себе и своих правах?
— Роксана, я не обиделась. Я просто поняла, что мы по-разному понимаем гостеприимство.
— Но мы же семья! — в голосе невестки прозвучала привычная нотка требовательности. — Семья должна поддерживать друг друга!
— Согласна. Семья должна поддерживать. Но поддержка — это не одностороннее движение.
Пауза затянулась.
— Мамуль, а может, мы в гости к тебе приедем? Поговорим, помиримся?
— Роксана, — сказала Софья Романовна спокойно, — если хочешь поговорить — приезжай одна. Мы с тобой попьем чай, обсудим все спокойно. А если планируешь привезти родственников — предупреди заранее. И я скажу, подходит мне это или нет.
— Но... — начала было Роксана.
— Никаких "но", дорогая. Это мой дом, и я имею право решать, кого и когда в него приглашать.
После этого разговора Роксана не звонила месяц. Зато звонил Игорь — почти каждый день. Иногда просто узнать, как дела. Иногда рассказать что-то интересное. А в прошлые выходные приехал один, как и обещал.
— Мам, а ты изменилась — сказал он перед отъездом.
— В лучшую или худшую сторону?
— В лучшую. Ты стала... как бы это сказать... более собой.
Более собой. Да, пожалуй, это было точное определение.
***
Спустя два месяца после того памятного фуршета Софья Романовна получила неожиданный звонок от соседки:
— Соня, а у тебя все в порядке? Только вчера мимо проезжала, видела — у твоих ворот какая-то женщина стояла, в звонок звонила.
— Какая женщина?
— Да рыжая такая, полная. Долго стояла, потом ушла.
Арина. Значит, тетка Роксаны решила нанести визит. Хорошо, что Софья Романовна была в городе у врача.
Вечером позвонил встревоженный Игорь:
— Мам, Роксана говорит, что ее тетка приезжала к тебе, а ты ее не впустила.
— Я была в городе. И даже если бы была дома — я не приглашала Арину в гости.
— Роксана в ярости. Говорит, что ты специально не открыла дверь.
— Игорь, — устало сказала Софья Романовна, — твоя жена может думать что угодно. Но я больше не буду оправдываться за то, что защищаю свой покой.
— Я понимаю, мам. Просто предупреждаю — она грозится приехать со всей роднёй и устроить разборки.
— Пусть попробует, — спокойно ответила Софья Романовна. — На этот раз я буду готова.
И она действительно была готова. На следующий день заказала установку домофона с видеокамерой. Еще через день — поменяла замки. А еще написала на красивой табличке у входа: "Прием гостей — по предварительной договоренности".
Роксана с родней так и не приехала. Зато через неделю объявилась сама — одна, растерянная и какая-то сдувшаяся.
— Мамуль, — сказала она, усаживаясь за стол, — можно мы поговорим?
— Конечно.
— Я... я не понимаю, что происходит. Игорь стал какой-то странный. Говорит, что мне нужно учиться уважать других людей. А что такого я сделала? Пригласила родню на семейный праздник!
Софья Романовна налила невестке чай и тихо сказала:
— Роксана, скажи честно — когда ты звонила мне с предложением устроить фуршет, ты уже планировала привезти всех родственников?
Роксана покраснела:
— Ну... я подумала, что ты не откажешь. Ты же всегда такая добрая...
— То есть ты изначально меня обманула?
— Не обманула! Просто... решила, что лучше попросить прощения, чем разрешения.
— А как ты думаешь, что чувствовал Игорь, когда увидел вместо семейного ужина пьяную вечеринку?
Роксана опустила глаза:
— Он был недоволен...
— А как я себя чувствовала, когда мой дом превратили в проходной двор?
— Но мы же не хотели ничего плохого! Просто хотели повеселиться!
— За мой счет, — спокойно заметила Софья Романовна. — На моей территории. Без моего согласия.
Роксана молчала, крутя в руках чашку.
— Мамуль, а что мне теперь делать? Игорь со мной почти не разговаривает. А тетка Арина обиделась, что ты ее не приняла...
— Роксана, — сказала Софья Романовна мягко, — я не могу решить твои проблемы с мужем или родственниками. Но могу дать совет: научись спрашивать разрешения вместо того, чтобы просить прощения. И помни — у каждого человека есть право сказать "нет".
Прошел год
Софья Романовна больше не устраивала больших семейных торжеств. Зато ее дом стал местом тихих, душевных встреч. Игорь приезжал каждые выходные — иногда один, иногда с детьми. Они читали, говорили, гуляли по саду.
Роксана тоже изменилась. Не сразу, постепенно. Сначала начала звонить заранее, уточнять, удобно ли приехать. Потом стала приезжать без родни. А недавно впервые принесла подарок — не дорогой, но выбранный с душой.
— Мамуль, — сказала она во время последнего визита, — я поняла, что была не права. И... спасибо, что не отказалась от нас совсем.
Софья Романовна улыбнулась:
— Роксана, семья — это не те люди, которые делают что хотят, потому что "мы же родные". Семья — это те, кто уважает друг друга.
Вечером, когда все разъехались, Софья Романовна как обычно заварила чай и села в свое кресло с книгой. В доме было тихо — но не пустынно, а уютно тихо. За окном шумел сад, где-то тикали часы, мурлыкал кот.
Она подумала о том злополучном фуршете и улыбнулась. Да, это был настоящий кошмар. Но именно он помог ей понять главное: быть хорошим человеком не значит позволять другим вытирать о себя ноги. Настоящая доброта требует мудрости. А мудрость иногда требует умения сказать "нет".
И это было самым ценным уроком в ее жизни.