- Что, Феденька, вернулся? – Нина с ухмылкой рассматривала покупателя, открывшего только что двери, и ей было не важно, что в магазине кроме него были ещё покупатели.
- Вернулся, как же без тебя, Нина, - Федя кивнул головой женщине, покосившейся на него и отходящей от прилавка, - давай-ка мне вон ту пачку конфет, да россыпью шоколадных.
- Куда это ты собрался? – Нина нехотя потянулась за коробкой, на которую показал Фёдор, - по девкам поди?
- Всё-то тебе расскажи, - ответил Фёдор. После того, как оплатил покупку, забрал кулёк конфет в карман, коробку пододвинул ближе к Нине, - это тебе, за старания твои.
Слушать ничего в ответ Федя не стал, быстро выйдя прочь. Было у него сегодня запланированное дело с раннего утра. Уже две недели он в родных краях, а своих так и не навестил.
Чтобы добраться до места, нужно было пройти всю Спасовку, затем перейти дорогу и обойти большой овраг, из которого когда-то брали глину. И вот уже с пригорка показались кресты.
Как же там тихо, подумалось Фёдору. И никто же больше не ревнует, никуда не торопится, ничего не доказывает, не ненавидит, никуда не стремится попасть – они все уже на месте.
Его встретила могила отца, хотя не он стал самым первым, кто ушёл из Назаровых. Рядом с ним лежала мать, она приберегла себе место давно, ещё при жизни, поэтому, наверное, и прожила дольше всех. За ней же притаился третий бугорок.
Федя прошёл сразу же к последней могиле, доставая по дороге конфеты из мешка и рассыпая их по траве рядом с небольшим крестом. Затем он присел на корточки, положив руку на землю.
- Ну здравствуй, брат, как ты тут?
Хоть его никто не видел, Федя всё же пытался сдерживать слёзы, слегка лишь шмыгнув носом. Он словно бы боялся поднять голову и устремить свой взгляд на крест, где со старого, уже практически выцветшего овала на него смотрел ребёнок.
Федя провёл рукой по конфетам, после пододвинул их ближе к деревянному кресту, собираясь с мыслями и не понимая, что бы он мог сказать. Повиниться? Не был он тут долгих 34 года. А может быть пожалобиться на жизнь? А нужно ли это кому-то тут? Все здешние точно видят, как протекает его судьба.
- Прости брат, - только и смог сказать Фёдор, так и не в состоянии подобрать какие-то слова, - не смог я тебя уберечь, не успел, я виноват…
Произнеся последнее слово, Федя перестал себя сдерживать. Опустив голову, мужчина заплакал. Руку он так и не убрал с земли, установив её рядом с горсткой конфет для опоры.
Павлуша родился больным ребёнком. Мамка всё за ним ходила, выхаживала, боясь хоть на миг оставить без присмотра. Она даже с работы ушла на время, так как не мог Павлик посещать детский сад, слабеньким был.
Ревность к брату Федя чувствовал и прекрасно понимал, что теперь Павлик завоевал всю её любовь. Только и слышно было разговоров о том, как Павлуша покушал, какая у него была температура, как он себя чувствует.
Всем сердцем Федя желал того, чтобы не стало его братца, однажды так и произошло. Был в посёлке кирпичный дом, который начали строить, но не достигнув своей цели, так и забросили стройку.
Простояло строение несколько лет, превратившись в некое место, где собирались мальчишки, устраивая свои тайные игры. Мать часто говорила, что нельзя туда шастать Фёдору, опасно было лазать на развалинах.
Павлуше было пять, когда однажды мать оставила его на попечение старшего брата. Делала она так часто с момента выхода на работу. Фёдор хоть и не желал подряжаться в няньки, но с братом сидел, так как ослушаться было нельзя, могли ремнём так отходить, что и сесть бы не смог. Отец шибко с ним не церемонился.
К обеду забежал Илья, зовя его с собой на развалины. Фёдор посмотрел на своего братца, который медленно пережёвывал кашу, подогретую братом. Пришло в голову ему сбегать ненадолго с друзьями. Нужно было обсудить важные, как тогда казалось, дела.
Объяснил он Павлуше, что нельзя со двора выходить, запер его, да умчался с другом. Не должно было ничего такого произойти. Федя был уверен в том, что обговорит он с пацанами и тут же вернётся до появления мамки дома.
То, что произошло через час было словно бы во сне. Фёдор повернул голову на знакомы голос, звучащий откуда-то слева. «Смотри, Федь, как я могу!» - Павлуша стоял на самой высокой части стены, расставив руки в стороны.
Через мгновенье кирпич под ногой подвернулся, падая вниз, а за ним покатился и Павлуша. Рядом со стеной была глубокая яма, в которой предполагался хозяевами погреб. Ударившись о кирпичи головой, Павлуша упал рядом с самым краем этой ямы, затем повалился вниз.
Фёдор тут же рванул за ним, бесстрашно прыгая на дно несостоявшегося погреба. Вытащить получилось не сразу. Фёдор не помнит толком, что было дальше, только одно – как его пальцы разгибали и отрывали от рубашки брата. Он вцепился в Павлушу, не веря в то, что произошло, и пытался его разбудить, громко выкрикивая имя.
Мать кричала лишь один раз, на похоронах, обвиняя Фёдора в том, что произошло. После, как отрезало, она просто с ним не разговаривала. Отошла быть может через несколько лет, но даже тогда она по имени старшего сына не называла и сообщала ему только самое необходимое.
Следующие шесть лет жизнь Фёдору показались адом. Он с трудом дождался окончания школы, затем быстро исчез из родного дома, уйдя в армию, а отслужив, домой так и не решился вернуться.
Писем мать не писала. Друзья известили о том, что батя его помер от остановки сердца. Пил он по-чёрному, прекратить не мог. Всю жизнь Фёдор словно бы наказывал себя, не считая, что имеет право на счастье.
Просидев какое-то время у могилы брата, Федя встал, окинул глазами две могилы рядом, словно бы отдавая чуток внимания и родителям. Затем вышел за пределы оградки и прошёл дальше. Там лежал дед Михей.
Хоть его Фёдор не знал при жизни, но почему-то уважал. Внутрь ограды заходить не стал, постоял рядом, оказывая внимание и его супруге, лежавшей рядом.
Бабка Руфина была женщиной довольно склочной и скандальной. Фёдор не знает, была ли она такой всегда или же вдарилась в поиски виновных после ухода из жизни своего мужа, но побаивались с ней связываться большая часть Спасовки.
Фёдор помнит, как бабка Руфина в момент похорон внука упала на могиле мужа, выкрикивала бранные слова, означающие, что это он во всём виноват. Какая логика двигала бабушкой, Фёдор тогда не знал, да и не до этого ему было, виновным навсегда он объявил себя.
Сейчас, зная историю Аглаи и деда Михея, он примерно понимает, о чём тогда была речь, но ровно также, как и тогда, его опять это не шибко заботило.
После Фёдор прошёлся дальше, всматриваясь в фотографии и надписи, замечая там знакомые ему лица. У каждого он постоял, о каждом что-то вспомнил, решая, что можно уже и честь знать.
Спустя полчаса он шёл уже по улочкам Спасовки, свернув словно бы нечаянно к дому, куда недавно провожал Веру. Ему хотелось пройти мимо, посмотреть, что-то увидеть такое, а что именно было ему не совсем известно.
Подходя ближе, Фёдор заметил во дворе двоих: мужчину и женщину. Один что-то говорил так, словно бы давил на свою собеседницу, та же старалась его успокоить, произнося свою речь мягко и плавно.
- Вера, помощь нужна? – угрозы Вере он не видел, но почему-то захотел обозначить себя, поэтому остановился за оградой, дожидаясь ответа.
- А это кто ещё такой? Хахаль твой? – находящийся внутри двора мужчина, посмотрел сначала на Фёдора, указывая на него пальцем. Затем повернулся к Вере, так и не перестав держать указательный палец на весу.
- Да не хахаль я, мимо проходил, - подкинул дровишек в разговор Фёдор.
- Ты чего, мужик? – отвернувшись от Веры, человек направился к Фёдору.
- Витя, не надо, успокойся. Это Фёдор, он в посёлке за рекой живёт.
- Не знаю я его, - на мгновенье Виктор повернулся к Вере, затем продолжил движение, - тебе чего от моей жены нужно?
- Ах, это твоя жена, а то я думаю, чего мужик надрывается на всю деревню с утра пораньше. А это оказывается он обозначает свою принадлежность к этой даме, чтобы все знали. Правильно делаешь, мужик, - Фёдор ухмыльнулся.
- Шёл бы отсюда по-хорошему, - Виктор старательно изобразил грозного защитника своей территории.
- Пойду, ты главное это, мужик, не нервничай, а то вон как покраснел весь, не дай Боже скорую придётся вызывать, а она сюда быстро не доезжает.
- Фёдор, идите, у нас всё хорошо, - заверила Вера, после чего непрошенный гость всё же решился покинуть место у их забора, чтобы отправиться дальше.
Вернувшись домой, он тут же решил навести справки у Прасковья Яковлевны, поскольку та могла знать многое, она точно должны быть в курсе того, что происходит в жизни у Веры.
- Витёк кричал? Он любит показательные выступления устраивать, - Прасковья Яковлевна была довольна тем, что она пригодилась Фёдору, - показушник он. Ему зрители нужны, вот и кричит во дворе вечно, словно бы на публику работает. Он против того, чтобы Вера в Спасовке жила, убеждает, что обязанность у неё больше перед ним, чем перед матерью. Он убеждён, что мать нужно в дом престарелых сдать, дескать там за ней пригляд будет хороший, а она обязана в город к нему вернуться. Верка же в городе не последний человек, она главным бухгалтером работала, а как мать слегла, так всё бросила и сюда прискакала.
- Понимаю я этого Виктора, - пожал плечами Фёдор, - может и прав мужик.
- Только вот знаешь, чего я тебе скажу, Феденька, у меня такое ощущение складывается, что Вера не только к матери прибыла, а и от мужа сбежала. Это моё предположение.
- А чего не развестись, если любви нет и сбежать хочется?
- Не всё так просто, Феденька. Если мужик на вид хороший, как его просто так взять и бросить?