Елена Петровна медленно перебирала фотографии в старом альбоме. Вот она сама – молодая, с пышными каштановыми волосами, держит на руках маленький сверток. Вот годовалый Кирюша делает первые шаги. А здесь ему уже пять – стоит с букетом на первой линейке. Каждый снимок – как маленькая жизнь, как отдельный мир.
Заскрипела входная дверь – пришла Тамара, соседка.
– Ленка, ты опять?
– А что мне еще делать? – пожала плечами Елена.
– Ну, например, пойти со мной в новую пекарню. Там, говорят, такие ватрушки – пальчики оближешь! – Тамара села рядом, бесцеремонно захлопнула альбом. – Хватит уже. Сколько можно?
Елена молча отодвинула соседкину руку и снова открыла альбом.
– Я никуда не пойду. И вообще, кажется, я тебя не приглашала.
– Если бы я ждала приглашения, ты бы тут уже плесенью покрылась, – фыркнула Тамара. – Четвертый месяц носа из квартиры не высовываешь. На звонки не отвечаешь. Люся сказала, что ты и на работу уже не ходишь.
– Я на больничном, – отрезала Елена.
– Угу, только болезнь твоя не в теле, а в голове. И лекарства от нее в аптеке не купишь.
Елена вздохнула. Тамара была права, но признавать это не хотелось. Проще продолжать сидеть взаперти, листать альбомы, смотреть старые видеозаписи – и делать вид, что ничего не произошло.
– Он мне вчера не позвонил, – тихо произнесла Елена.
– Кто? – переспросила Тамара.
– Кирилл. Обычно по средам звонит. А вчера – нет.
Тамара покачала головой, но промолчала.
– Наверное, забыл. Или занят был. Или...
– Или наконец начал жить своей жизнью, – закончила за нее Тамара. – Лен, ему двадцать семь лет. У него жена, своя семья. Они в другом городе, за тысячу километров. Ты не можешь продолжать держать его за юбку.
– Я и не держу, – возразила Елена. – Просто беспокоюсь. Это нормально.
– Беспокоиться – нормально. Сходить с ума – нет.
Елена отвернулась к окну. За стеклом падал первый снег, лениво кружились в воздухе крупные хлопья. Как давно она не гуляла под снегом? Как давно не радовалась наступающей зиме?
– Я не схожу с ума, – наконец произнесла она. – Просто мне тяжело.
– Почему?
– Потому что... – Елена запнулась. – Потому что мне кажется, что он забывает меня. Что я ему больше не нужна.
– Он взрослый мужчина, Лена. Конечно, ты ему нужна не так, как раньше.
– Я знаю. Но мне от этого не легче.
Тамара достала из сумки пачку печенья, разорвала упаковку.
– Понимаешь, в чем твоя проблема? Ты всю жизнь была только мамой. Тридцать лет ты существовала только для Кирилла. И когда он уехал, у тебя ничего не осталось.
– Не правда, – возмутилась Елена. – У меня есть работа. Друзья. Ну, были... – она осеклась.
– Вот именно. Были. А сейчас ты заперлась в четырех стенах и медленно вянешь, как цветок без воды.
Елена хотела возразить, но вместо этого разрыдалась. Так горько и безутешно, как не плакала уже давно.
– На той неделе в поликлинику ходила, – всхлипывала она. – Села не в ту очередь. А медсестра мне: «Женщина, вы куда? Тут родители с детьми записаны». А я ей: «Я тоже мама». А она: «У вас ребенок с собой?» Говорю: «Нет, он взрослый уже». А она мне так равнодушно: «Ну, значит, вы уже не мама. Вы в другую очередь идите».
Тамара обняла подругу за плечи.
– Глупости какие. Конечно, ты мама. Всегда ею была и будешь.
– Нет, она права, – покачала головой Елена. – Я больше не мама. Потому что у меня больше нет ребенка. Есть взрослый сын, который живет своей жизнью. А я... я никто.
– Перестань говорить ерунду! – возмутилась Тамара. – Ты учительница. Отличная портниха. Дачница, в конце концов – твои помидоры все соседи завидуют!
– Это все не то, – махнула рукой Елена. – Я просто не знаю, как жить дальше. Мне кажется, что жизнь кончилась.
– В пятьдесят три года? – усмехнулась Тамара. – Да ты еще красавица, только взгляни на себя! Сколько всего можно еще сделать, увидеть, попробовать!
– Например?
– Ну, например... – Тамара задумалась. – Слушай, а ты помнишь, как в школе мечтала путешествовать? Собиралась весь мир объехать.
– Глупости детские, – отмахнулась Елена.
– Почему глупости? Сейчас самое время. Деньги есть, здоровье позволяет. Да хоть в этот... как его... Узбекистан махни! Ты же все уши мне прожужжала, как мечтаешь Самарканд увидеть.
– Одной ехать? – Елена посмотрела на подругу как на сумасшедшую.
– А что такого? Или с группой. Сейчас сколько предложений для пенсионеров!
– Я еще не пенсионерка!
– Тем более! – рассмеялась Тамара. – Или вот, помнишь, ты все хотела научиться играть на фортепиано?
– В моем возрасте? Смешно.
– Ничуть не смешно. Моя тетка в шестьдесят пять лет на гитаре играть научилась, а теперь в ансамбле выступает.
Елена задумалась. Действительно, когда-то у нее было столько планов. Но потом появился Кирилл, и все мечты отошли на второй план. А потом и вовсе забылись.
– Знаешь, – неожиданно сказала она, – а ведь я всегда хотела открыть маленькое ателье. Не просто шить на дому, а иметь свое место. С вывеской, с клиентами...
– Вот! – обрадовалась Тамара. – Это же отличная идея! У тебя руки золотые, все знают.
– Да кому это нужно сейчас? Все в магазинах покупают.
– Ой, не говори ерунды! Сколько раз я сама к тебе прибегала – то юбку подшить, то пальто перелицевать. И Светка из третьего подъезда, и Нинка-библиотекарша... Да половина района к тебе ходит!
Елена слабо улыбнулась. Возможно, в словах подруги была доля правды.
– И потом, – продолжала Тамара, – если уж тебе так не хватает детей, почему бы не взять собаку из приюта? Или кошку? Или... о! Я слышала, что в детском доме на Садовой ищут волонтеров для занятий рукоделием с детьми. Это же прямо для тебя!
Елена представила, как учит девочек шить, вязать, вышивать... От этой мысли в груди разлилось тепло.
– Может быть, ты и права, – задумчиво произнесла она.
Раздался телефонный звонок. Елена вздрогнула, схватила мобильный – звонил Кирилл.
– Мам, привет, – послышался в трубке родной голос. – Ты как там?
– Нормально, сынок, – ответила Елена, стараясь, чтобы голос звучал бодро.
– Извини, что вчера не позвонил. Мы с Настей в роддом ездили, схватки начались. Ложные оказались, но намучились.
– Что? – Елена почувствовала, как сердце пропустило удар. – Роддом? Но ведь еще рано!
– Да, врач сказал, что рано, но лучше перестраховаться. Мам, слушай... – голос сына стал неуверенным. – Мы тут с Настей подумали... Может, ты приедешь к нам? Ну, когда малыш родится. Нам помощь понадобится, а у Насти родители далеко...
Елена закрыла глаза. Внутри все дрожало от внезапного счастья.
– Конечно, сынок. Конечно, приеду.
– Супер! Настя так обрадуется. Она, если честно, боится немного. Говорит, что ничего в детях не понимает.
– Научится, – улыбнулась Елена. – Все мы когда-то не понимали.
После разговора она положила телефон и повернулась к Тамаре. Та смотрела с хитрой улыбкой.
– Что?
– Ничего, – пожала плечами Тамара. – Просто подумала – скоро ты станешь бабушкой. Это ведь тоже новая роль. Новая жизнь.
– Да, – Елена почувствовала, как внутри разливается тепло. – Новая жизнь.
Следующие дни пролетели незаметно. Елена убрала альбомы с фотографиями на дальнюю полку, зато достала швейную машинку. Сколько всего нужно для новорожденного! Пеленки, распашонки, чепчики... Она шила с утра до ночи, а в перерывах обзванивала санатории – решила перед поездкой к сыну поправить здоровье. И еще записалась на компьютерные курсы – Кирилл давно говорил, что ей нужно освоить интернет.
Тамара заходила каждый день и только качала головой, глядя на преображение подруги.
– Тебя не узнать, Ленка. Глаза блестят, спина прямая. Даже морщин как будто меньше стало.
– Просто я поняла кое-что важное, – ответила Елена, не отрываясь от шитья. – Я всегда буду мамой для Кирилла. Но это не значит, что я должна быть только мамой. Я еще и женщина, и портниха, и будущая бабушка, и, может быть, даже путешественница.
– Вот и славно, – кивнула Тамара. – А то я уж боялась, что ты там в своей норе совсем закиснешь.
В следующую среду Елена впервые за долгое время вышла на улицу не по необходимости, а просто так – погулять. Был солнечный морозный день. Снег скрипел под ногами, деревья стояли в серебряном инее. В парке играли дети – кто лепил снеговика, кто катался с горки.
Елена остановилась возле детской площадки. Молодая женщина пыталась натянуть шапку на упрямого малыша, а тот вырывался и кричал:
– Не хочу! Не буду!
– Надо, Миша, холодно, – уговаривала мама.
– Может, разрешите помочь? – неожиданно для себя предложила Елена.
Женщина взглянула на нее с подозрением.
– А вы, собственно, кто?
– Я... – Елена улыбнулась. – Я мама. И скоро буду бабушкой. И, кажется, знаю один секрет про шапки.
Она присела рядом с мальчиком.
– Привет, Миша! А ты знаешь, что в этой шапке живет маленький невидимый эльф? Он греет уши тем, кто носит шапку, и рассказывает интересные истории. Но его можно услышать, только если шапка надета правильно.
Мальчик недоверчиво посмотрел на Елену, но шапку надеть разрешил. Мама благодарно кивнула.
– Спасибо. У вас явно большой опыт.
– Да, – согласилась Елена. – И знаете, что я поняла? Этот опыт никуда не девается. Даже когда дети вырастают.
Вечером позвонил Кирилл.
– Мам, – голос сына звучал взволнованно, – у нас тут снова схватки начались. Но теперь, кажется, по-настоящему. Мы в роддом едем.
– Все будет хорошо, сынок, – уверенно сказала Елена. – Дыши глубоко и держи Настю за руку. Скажи ей, что я уже собираю чемодан.
Когда разговор закончился, Елена подошла к зеркалу. Из отражения на нее смотрела женщина с мягкой улыбкой и светящимися глазами. Совсем не та, что сидела взаперти и листала старые альбомы еще неделю назад.
– Здравствуй, – тихо сказала она своему отражению. – Ты – мама. И всегда будешь ею. Но ты еще и многое другое.
Елена открыла шкаф и начала доставать вещи для поездки. Впереди ее ждала новая жизнь. И она была готова к ней.
Рекомендую к прочтению: