— Выплати кредит моей дочери, ты теперь богачка, — сказала Вера Николаевна, кладя на стол письмо из банка с преувеличенной деликатностью, словно вручала не напоминание о просрочке, а приглашение на королевский бал.
Елена застыла у кухонной стойки, зажав в руке чашку с недопитым кофе. Она ожидала чего угодно от сегодняшнего визита свекрови — жалоб на здоровье, рассказов о соседской дочери, которая «вышла замуж за банкира», косвенных упрёков за отсутствие внуков. Но только не этого.
— Что-что? — она осторожно поставила чашку, стараясь не выдать дрожь в руках.
Свекровь поджала губы, и две вертикальные морщинки между бровей стали глубже:
— Ирочка вляпалась с кредитом. А ты получила миллионы в наследство. Не вижу проблемы. Семья должна помогать друг другу.
Семья. Елена едва удержалась от горькой усмешки. За пять лет брака она так и не стала для Веры Николаевны семьёй.
«Жена Павла», «невестка», «она», «эта твоя бухгалтерша» — каких только определений она не слышала. Но никогда — «дочка» или хотя бы «Леночка».
— Вера Николаевна, наследство оказалось не таким большим, как все почему-то решили. После уплаты налогов, долгов тётки и расходов на ремонт дома перед продажей...
— Избавь меня от подробностей, — отмахнулась свекровь. — Все знают, что ты получила огромные деньги. А моя девочка страдает.
Елена взглянула на письмо.
Просрочка по кредиту в триста тысяч рублей тянулась уже несколько месяцев
Пени, штрафы... сумма выросла до четырёхсот с лишним. Почти половина от того, что им с Павлом удалось выручить за старый дом троюродной тётки.
В коридоре хлопнула дверь — вернулся муж. Елена поймала себя на малодушной радости: хоть не придётся отвечать свекрови самой.
— Привет всем! — Павел, высокий, нескладный, с извечно виноватой улыбкой, возник в дверях кухни. Его взгляд метнулся от хмурого лица матери к напряжённой фигуре жены. — Что-то случилось?
— У твоей сестры проблемы, — Вера Николаевна мгновенно перешла на драматический тон. — Коллекторы звонят, угрожают отобрать квартиру... А твоя жена отказывается помочь!
— Я не отказывалась, — Елена постаралась говорить спокойно. — Я только сказала, что нам нужно всё обдумать.
— Обдумать! — всплеснула руками свекровь. — Девочка на грани нервного срыва, а вы будете «обдумывать»! Да у вас миллионы на счету лежат!
— Мам, — Павел примирительно коснулся плеча матери. — Давай без преувеличений. Ты же знаешь, что никаких миллионов нет. Мы выручили за дом чуть больше миллиона, и большая часть ушла на...
— Избавь меня от подробностей, — снова перебила Вера Николаевна. — Ирочка взяла кредит на лечение, а теперь не может выплатить. Неужели вы не поможете ей в беде?
Елена замерла. На лечение? Впервые слышала. Ирина никогда не жаловалась на здоровье. Напротив, это был человек-праздник — вечеринки, путешествия, бесконечная череда новых увлечений. В последний раз, когда они виделись на дне рождения Павла, золовка взахлёб рассказывала о поездке в Турцию и курсах тайского массажа.
— Ирина болеет? — осторожно спросила Елена. — Что с ней?
Вера Николаевна замялась:
— Я не вдаюсь в подробности. Ей нужна была срочная операция, она взяла кредит. А потом её сократили на работе, она не смогла платить...
Павел нахмурился:
— Странно, что она ничего не говорила. Мы созванивались месяц назад, она была в полном порядке. Рассказывала про новую работу в кафе.
— Именно! — подхватила свекровь. — Ей пришлось устроиться в это ужасное место с копеечной зарплатой, потому что больше никуда не берут с её проблемами...
— С какими проблемами, мам? — Павел становился всё более настороженным. — Что конкретно с Иркой?
— Не будем об этом, — Вера Николаевна поднялась, одёргивая блузку. — Я вижу, что вам обоим всё равно. Что ж, я передам Ирочке, что на помощь брата ей рассчитывать не приходится. А ты, Павел, запомни этот день. Когда твоя сестра останется без крыши над головой, виновата будет твоя жена и её жадность.
Она забрала письмо из банка и, чеканя шаг, вышла из кухни
Хлопнула входная дверь.
— Что это было? — Павел обессиленно опустился на стул.
— Твоя мама требует, чтобы мы погасили кредит Ирины, — Елена потёрла виски, чувствуя приближение мигрени. — Четыреста с лишним тысяч. Почти половина того, что осталось от продажи дома.
Павел присвистнул:
— И на что она его брала?
— По словам твоей мамы — на операцию. Но...
— Не верю, — Павел покачал головой. — Если бы Ирка серьёзно болела, мама бы мне все уши прожужжала. И Ирка бы тоже молчать не стала. Она даже когда ногу подвернула, всем рассказывала, как героически терпит боль.
Елена невесело усмехнулась. Вот тут муж был прав. Ирина любила быть в центре внимания и никогда не упускала случая вызвать сочувствие.
— Надо поговорить с ней напрямую, — Елена потянулась за телефоном. — Выяснить, что происходит.
Но Ирина не отвечала на звонки. Ни в тот вечер, ни на следующий день.
Спустя три дня, когда Елена уже начала всерьёз беспокоиться, золовка сама позвонила Павлу
— Привет, братец, — её голос звучал непривычно сдержанно. — Мама сказала, вы хотели со мной поговорить.
— Ир, у тебя всё в порядке? — сразу спросил Павел. — Мама говорила что-то про операцию, про проблемы со здоровьем...
— Операция? — в голосе Ирины прозвучало искреннее удивление. — А, ну да... В каком-то смысле это была операция. По спасению моей личной жизни.
— Не понял.
— Слушай, давайте встретимся, а? Неудобно по телефону.
Они договорились увидеться в кафе недалеко от дома Павла и Елены. Ирина опоздала на полчаса — впрочем, это было в её стиле. Появилась запыхавшаяся, с ярким макияжем и в новом, судя по бирке, выглядывающей из-под воротника, свитере.
— Ну, как вам моя новая работа? — вместо приветствия спросила она, плюхаясь на стул. — Уютненько, правда? Только платят копейки.
— Ты здесь работаешь? — удивилась Елена.
— Ага, администратором. Третий месяц уже, — Ирина окинула зал цепким взглядом. — Так, Маринка опять не протёрла столики у окна. Вечно за ней смотри.
Елена переглянулась с мужем. Что-то здесь не складывалось. Человек, который по словам свекрови находится «на грани нервного срыва» из-за долгов, покупает новую одежду и беспокоится о чистоте столиков?
— Ир, — Павел постарался перейти сразу к делу, — мама приходила к нам. Говорила о твоём кредите и проблемах с выплатами.
— А, это, — Ирина поморщилась. — Да, есть такое. Влипла по глупости.
— На что ты брала кредит? — прямо спросила Елена. — Мама упоминала какую-то операцию...
Ирина фыркнула:
— Мама много чего говорит. Я брала на путёвку в Таиланд, если хотите знать. С Маратом поехать. Думала, отношения спасу, «операция по спасению личной жизни», — она изобразила в воздухе кавычки. — Но не срослось. Он меня бросил прямо там, укатил с какой-то немкой на остров. А я осталась с кредитом.
Елена почувствовала, как внутри поднимается волна возмущения. Всё это время свекровь водила их за нос! Не было никакой операции, никаких проблем со здоровьем — только неудачный роман и безответственность.
— И сколько ты уже не платишь? — спросил Павел, очевидно испытывающий схожие чувства.
— Месяцев шесть, — пожала плечами Ирина. — Сначала платила исправно, потом потеряла работу в турагентстве, потом... Короче, навалилось всё. А сейчас вот устроилась сюда, но зарплаты едва на жизнь хватает.
— И ты попросила маму обратиться к нам за помощью? — уточнила Елена.
— Ну... не совсем так, — Ирина отвела взгляд. — Я просто пожаловалась, что банк грозится подать в суд. А мама... вы же её знаете. Она сразу: «Павлуша поможет, у них теперь денег куры не клюют».
Елена стиснула зубы. Ну конечно. Она могла бы догадаться. Вера Николаевна всегда преувеличивала — и проблемы дочери, и возможности сына, и размер наследства.
— Ир, — Павел потёр переносицу, — почему ты нам сразу не позвонила? Зачем весь этот цирк с мамой?
— А вы бы помогли? — Ирина вскинула на брата глаза. — Если бы я позвонила и сказала: «Привет, одолжите полмиллиона на погашение кредита, который я взяла, чтобы потусить в Таиланде»?
— Не знаю, — честно ответил Павел. — Но точно было бы лучше, чем эта история с мифической операцией.
Ирина вздохнула:
— Мама сама придумала про операцию. Сказала, так будет убедительнее. А я... я не знала, что она так скажет. Клянусь.
Елена не знала, верить ей или нет
Ирина всегда была мастерицей выкручиваться из неприятных ситуаций, перекладывая вину на других. С другой стороны, в этой истории с «операцией» явно прослеживался почерк Веры Николаевны.
— И что ты теперь будешь делать? — спросила Елена. — Банк действительно может подать в суд?
— Да, — кивнула Ирина. — Но не сразу. Пока просто пугают. Я думаю... может, удастся договориться о рефинансировании. Или ещё какую-то работу найти, чтобы платить больше.
В её голосе впервые прозвучали нотки неуверенности, даже испуга. И Елена вдруг поняла — Ирина действительно боится.
Под маской легкомысленной беззаботности скрывается человек, который впервые в жизни столкнулся с серьёзными последствиями своих действий. И не знает, как выбраться.
— Мы можем помочь, — медленно сказала Елена, игнорируя предостерегающий взгляд мужа. — Но не просто так отдать деньги.
— А как? — Ирина подалась вперёд.
— Для начала нам нужно увидеть все документы. Выписку по кредиту, точную сумму долга, условия договора. Потом можно будет решить, как действовать дальше.
Ирина заметно напряглась:
— Зачем вам документы? Не доверяете?
— Дело не в доверии, — Елена старалась говорить мягко. — Если мы хотим помочь, нам нужно понимать, с чем имеем дело. Может, есть возможность реструктуризации или другие варианты, кроме простого погашения.
— Проверяете меня, — буркнула Ирина. — Как будто я вру про сумму.
— Никто тебя не проверяет, — вмешался Павел. — Но если разговор о таких деньгах, нам нужна полная картина.
Ирина молчала, теребя салфетку. Казалось, она ведёт внутреннюю борьбу.
— Хорошо, — наконец сказала она. — Завтра пришлю все сканы. Только... только не говорите маме, что я рассказала про Таиланд, ладно? Она до сих пор думает, что мы с Маратом расстались из-за его измены.
Елена кивнула, хотя внутри шевельнулось неприятное чувство. Опять ложь, опять какие-то игры.
Когда Ирина ушла, Павел мрачно посмотрел на жену:
— Ты же понимаешь, что она крутит, как всегда?
— Понимаю, — вздохнула Елена. — Но что нам делать? Твоя мама считает, что мы купаемся в деньгах и отказываем твоей сестре из жадности. Если мы просто откажемся помогать, она никогда нам этого не простит.
— А если поможем? — Павел сжал руки в кулаки. — Отдадим почти половину наследства, которое собирались потратить на первый взнос за квартиру? И что дальше? Ты же слышала — Ирка взяла кредит на путёвку с парнем! Она совершенно безответственна. Сегодня мы погасим этот долг, а через полгода она влезет в новый.
— Я знаю, — Елена накрыла его руку своей. — Поэтому я и не предлагаю просто дать ей денег. Нам нужно придумать какое-то решение, которое действительно поможет ей выбраться из этой ситуации и... повзрослеть, наконец.
Павел скептически хмыкнул:
— Ирке тридцать лет. Если она до сих пор не повзрослела, я сомневаюсь, что это вообще произойдёт.
Ирина прислала документы только через три дня и только после повторного напоминания
Кредитный договор, выписка из банка, уведомления о просрочке — всё подтверждало её рассказ. Кредит был взят на потребительские нужды под грабительские 24% годовых, последний платёж внесён семь месяцев назад. С учётом штрафов и пени общая сумма долга превышала 450 тысяч рублей.
— Безумие, — пробормотал Павел, изучая документы. — И зачем было брать такую сумму под такой процент? Ей что, жить надоело?
— Твоя сестра никогда не отличалась финансовой грамотностью, — Елена пролистывала выписку с платежами. — Смотри, первые три месяца она платила исправно, потом начались задержки, а потом платежи прекратились совсем.
— Значит, проблемы с работой у неё начались раньше, чем она говорит, — Павел покачал головой. — Или деньги уходили на что-то ещё.
Елена не стала озвучивать свои подозрения. Она видела Ирину в новом свитере, с дорогим маникюром и стрижкой. Для человека, который едва сводит концы с концами, её золовка выглядела слишком благополучно.
— Знаешь, что меня больше всего злит? — вдруг сказал Павел. — Не то, что она безответственная. А то, что она считает нас с тобой какими-то толстосумами, которые должны спасти её от последствий её же решений. Я всю жизнь вкалывал как проклятый — институт, потом курсы программирования, бесконечные дополнительные проекты. А она... она ждёт, что мы просто так отдадим ей деньги, которые собирались потратить на нашу мечту. И мама её в этом поддерживает!
Елена молча слушала мужа. Она понимала его гнев. Они копили на первоначальный взнос за квартиру три года. Отказывали себе во всём — никаких путешествий, редкие походы в кафе по особым случаям, одежда только по необходимости.
И когда наконец-то забрезжила надежда на собственное жильё — неожиданное наследство от троюродной тётки — появляется Ирина со своим кредитом на развлечения.
— Может быть, нам стоит поговорить с твоей мамой, — осторожно предложила Елена. — Объяснить ситуацию. Рассказать, на что на самом деле был взят кредит.
Павел хмыкнул:
— И ты думаешь, она поверит?
Даже если Ирка сама подтвердит — мама найдёт способ всё оправдать
Для неё дочка всегда была идеальной, а все проблемы случались из-за «плохого окружения» или «неудачных обстоятельств».
Он был прав. Сколько раз за эти годы Елена наблюдала, как свекровь оправдывает любые выходки дочери. Потеряла очередную работу? «Начальник-самодур придирался». Рассталась с очередным парнем? «Недостоин моей девочки». Влезла в кредит, который не может выплатить? «Обманули в банке, подсунули кабальные условия».
— Что будем делать? — спросила Елена.
Павел долго молчал, потом тяжело вздохнул:
— Не знаю. С одной стороны хочу послать их обеих куда подальше со всеми этими претензиями. С другой... это моя семья. И как бы я ни злился, я не могу просто отвернуться.
Елена обняла мужа за плечи:
— Я знаю. И не прошу тебя выбирать между мной и твоей семьёй. Давай вместе придумаем какое-то решение.
В тот вечер они проговорили до поздней ночи, взвешивая все варианты.
А наутро позвонила Вера Николаевна
— Паша, — её голос звучал непривычно слабо, — мне нехорошо. Ты не мог бы приехать?
Они примчались через сорок минут. Дверь открыла бледная Ирина:
— Маме стало плохо ночью. Давление подскочило. «Скорая» хотела забрать.
Вера Николаевна лежала в спальне с компрессом на лбу. Увидев сына и невестку, она слабо улыбнулась:
— Вы всё-таки приехали. А я боялась, что вы совсем от нас отвернулись.
— Что случилось, мам? — Павел присел на край кровати.
— Сердце, — вздохнула свекровь. — Врач сказал — нервы, стресс. Прописал лекарства, сказал сделать обследование... Но я не хочу в эту ужасную поликлинику. Зинаида Петровна дала телефон хорошего кардиолога, частного...
Елена почувствовала, как внутри всё сжимается. Опять. Опять давление, опять манипуляции. Только теперь уже на новом уровне — через здоровье.
Но что, если свекровь действительно больна? Что, если всё серьёзно? Можно ли рисковать?
— Я могу записать вас к врачу в нашей клинике, — предложила она. — У нас хороший кардиолог, многие коллеги хвалят.
Вера Николаевна поморщилась:
— В бесплатной поликлинике? Нет уж, спасибо. Я туда только за больничным хожу, и то через силу.
— Мама работает в частной клинике, — напомнил Павел. — У них хорошие специалисты.
— Всё равно, — свекровь отвернулась к стене. — Я уже договорилась с доктором, которого рекомендовала Зинаида Петровна. Он придёт завтра. Только вот денег на приём нет... И на лекарства...
Елена и Павел переглянулись. Это становилось уже слишком предсказуемым.
— Сколько стоит приём? — спросил Павел.
— Пять тысяч, — вместо матери ответила Ирина. — И лекарства, наверное, тысяч на десять-пятнадцать. Я бы сама заплатила, но...
— Кредит, — закончила за неё Елена.
— Именно, — кивнула Ирина. — Вся зарплата уходит на него, на еду и коммуналку. На маму совсем ничего не остаётся.
Елена почувствовала, как внутри закипает гнев. Это уже переходило все границы. Сначала кредит на путёвку, выданный за средства на лечение. Теперь мнимая болезнь, чтобы вытянуть ещё денег. Сколько можно?
— Знаете, — она встала, стараясь говорить спокойно, — я, пожалуй, пройдусь немного. Проветрюсь.
Выйдя из комнаты, она глубоко вдохнула, пытаясь справиться с эмоциями. Нужно было принять решение — и она его приняла.
*****
— Нет, — твёрдо сказала Елена, когда они с Павлом вернулись домой. — Я не буду участвовать в этом цирке. Ни рубля на этого «чудо-кардиолога», которого порекомендовала соседка.
— Но если мама действительно больна... — неуверенно начал Павел.
— Если твоя мама действительно больна, ей нужно нормальное обследование, а не шарлатан на дому за пять тысяч, — отрезала Елена. — Завтра я договорюсь с нашим кардиологом. Если она откажется — это её выбор. Но я не буду потакать очередной манипуляции.
Павел долго молчал, глядя в окно. Когда он заговорил, его голос звучал непривычно твёрдо:
— Ты права. Я устал от этих игр. Завтра поговорю с мамой. Серьёзно поговорю.
Елена удивлённо посмотрела на мужа. За пять лет брака она впервые видела его настолько решительным в вопросах, касающихся матери и сестры.
На следующий день они вместе отправились к Вере Николаевне
Свекровь встретила их при полном параде — причёсанная, с макияжем, в домашнем, но элегантном платье. От вчерашней «умирающей» не осталось и следа.
— Как ты себя чувствуешь, мама? — спросил Павел, внимательно глядя на мать.
— Лучше, сынок, — она промокнула сухие глаза платочком. — Но сердце всё равно пошаливает. Врач должен прийти к двум.
— Я отменил этого врача, — спокойно сказал Павел. — И договорился на приём в кардиологическом центре. На завтра.
Вера Николаевна застыла с платочком у глаз:
— Что значит «отменил»? Как ты мог? Это же доктор, которого рекомендовала...
— Зинаида Петровна, я помню, — кивнул Павел. — Но мы хотим, чтобы тебя обследовали нормально. В клинике. С кардиограммой, УЗИ и всем необходимым.
— Я не пойду в эту вашу клинику! — голос свекрови стал визгливым. — Там только калечат! У меня давление подскочит от одного вида этих очередей!
— Никаких очередей, — вмешалась Елена. — Я договорилась с заведующим отделением. Тебя примут вне очереди, проведут полное обследование.
— И кто будет платить за это обследование? — прищурилась Вера Николаевна. — У меня денег нет!
— Мы оплатим, — спокойно ответил Павел. — Твоё здоровье для нас важнее денег.
Это был шах и мат. Свекровь растерянно заморгала, не зная, как реагировать. Отказаться? Но тогда станет очевидно, что никакой болезни нет. Согласиться? Но что, если врачи не найдут никаких серьёзных проблем?
— Я... я подумаю, — наконец выдавила она. — Мне нужно посоветоваться с Зинаидой Петровной.
— Мам, — Павел вздохнул, — тебе шестьдесят пять лет. Ты не подросток, чтобы советоваться с подружками о своём здоровье.
Вера Николаевна открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент на кухню вошла Ирина. Она сразу почувствовала напряжение:
— Что случилось?
— Твой брат решил командовать, — фыркнула Вера Николаевна. — Отменил визит доктора, записал меня в какую-то клинику...
— В кардиологический центр, — поправила Елена. — Один из лучших в городе.
Ирина переводила взгляд с матери на брата и невестку:
— И это... хорошо же? Тебя обследуют нормально.
— Вот и я о том же! — всплеснула руками Вера Николаевна. — Как будто я не знаю, что мне нужно! Всю жизнь сама решала свои проблемы, а теперь они будут указывать!
Павел медленно поднялся:
— Мама, давай начистоту. Мы с Леной не слепые. Мы видим, что происходит.
— Что ты имеешь в виду? — Вера Николаевна подобралась, как кошка перед прыжком.
— Сначала история с «операцией» Ирины, которая на самом деле оказалась поездкой в Таиланд. Теперь внезапная болезнь, требующая денег...
— Паша! — попыталась остановить его Ирина, но было поздно.
— Что? — Вера Николаевна перевела взгляд на дочь. — Какой Таиланд? Ты же говорила, что брала кредит на лечение!
В комнате повисла тяжёлая тишина
Ирина побледнела, явно не ожидав такого поворота.
— Я... я не хотела тебя расстраивать, мам, — она опустила голову. — Ты бы разозлилась, если бы узнала, что я лечу отдыхать с Маратом.
— То есть, ты мне врала? — голос Веры Николаевны дрогнул, и в нём неожиданно прозвучала настоящая боль. — Всё это время?
— А ты не врала, когда рассказывала нам про «операцию»? — не удержался Павел. — Про то, что коллекторы угрожают выселить Ирину из квартиры?
— Я... я просто хотела помочь дочери, — Вера Николаевна сникла, и вдруг из грозной командирши превратилась в пожилую усталую женщину. — Она в беде, а вы купаетесь в деньгах...
— Мы не купаемся в деньгах, мама, — Павел сел рядом с ней, взял за руку. — И никогда не купались. Мы с Леной работаем как проклятые. Каждый день. Каждую неделю. Каждый месяц. Мы копили на первый взнос за квартиру три года. Три года ничего не покупали, никуда не ездили. И только сейчас, с этим наследством, у нас появилась возможность наконец купить своё жильё. Не дворец, не хоромы — обычную квартиру в ипотеку.
Вера Николаевна молча смотрела на сына, словно впервые его видела. А он продолжал:
— И знаешь, что самое обидное? Не то, что ты просишь у нас денег. А то, что ты считаешь нас какими-то бессердечными монстрами, которым плевать на семью. Мы помогли бы Ирке, даже если бы пришлось отложить покупку квартиры. Но мы хотели правды. Хотели понять, с чем имеем дело. А вместо этого получили ложь, манипуляции и эту... — он обвёл рукой комнату, — эту комедию с внезапной болезнью.
В кухне повисла тишина. Вера Николаевна сидела, опустив голову. Ирина нервно теребила рукав свитера. Павел смотрел в окно, пытаясь справиться с эмоциями.
— Я... я просто боялась, — неожиданно произнесла Вера Николаевна, и её голос прозвучал непривычно тихо. — Боялась, что вы откажете. Что скажете: «Сама влезла в долги, сама выбирайся». А я не могу видеть, как Ирочка мучается.
— Мам, — Павел осторожно сжал её руку, — мы никогда не бросили бы Ирку в беде. Но мы хотели решить проблему, а не просто откупиться.
— Знаете, — вдруг сказала Ирина, — а ведь они правы. Я влипла по собственной глупости. Взяла кредит на поездку с мужиком, который бросил меня через неделю. Это была моя ошибка. И расхлёбывать её должна я, а не брат с невесткой.
Вера Николаевна изумлённо уставилась на дочь:
— Что ты такое говоришь?
— Правду, мам, — Ирина невесело усмехнулась. — Я ведь всегда так жила — в своё удовольствие, не думая о последствиях. А когда появлялись проблемы, решала их папиными деньгами, твоей пенсией или Пашкиной помощью. Но сейчас... сейчас я как в зеркало посмотрела. И мне не нравится то, что я вижу.
Елена с удивлением смотрела на золовку. Неужели в этой избалованной, легкомысленной женщине всё-таки есть что-то настоящее?
— Я поговорила с банком, — продолжала Ирина. — Они готовы реструктурировать долг, если я внесу часть суммы и буду платить по новому графику. Я нашла вторую работу — по выходным буду помогать подруге в её цветочном магазине. Справлюсь как-нибудь.
— Ирочка, — Вера Николаевна всплеснула руками, — какую ещё вторую работу? Ты же с ног валишься от первой!
— Ничего, не развалюсь, — пожала плечами Ирина. — Может, хоть научусь наконец ответственности.
Павел внимательно смотрел на сестру, словно оценивая искренность её слов:
— Сколько нужно внести, чтобы банк согласился на реструктуризацию?
— Сто пятьдесят тысяч, — вздохнула Ирина. — Треть суммы. Я пытаюсь накопить, но пока только тридцать отложила.
Елена и Павел обменялись взглядами. Это была разумная сумма — гораздо меньше полного погашения, которого изначально требовала Вера Николаевна. И если Ирина действительно готова взяться за ум...
— Мы поможем, — сказал Павел. — Дадим деньги на первый взнос. Но остальное ты должна выплатить сама.
Лицо Ирины просветлело:
— Правда? Я... я верну, обещаю! Как только расплачусь с банком, начну откладывать вам.
— Не нужно возвращать, — покачала головой Елена. — Просто держи слово и доведи это дело до конца.
— И ещё одно условие, — добавил Павел. — Мама идёт на обследование. Полное. В клинике.
Вера Николаевна поджала губы, но спорить не стала. Она была растеряна. Всю жизнь она контролировала детей, решала за них, направляла. А сейчас они вдруг начали принимать самостоятельные решения, да ещё и ставить ей условия.
— Хорошо, — наконец сказала она. — Я пойду в эту вашу клинику. Но если что-то найдут серьёзное — не говорите потом, что я не предупреждала!
Обследование Веры Николаевны заняло два дня
К удивлению свекрови (но не Елены), никаких серьёзных проблем с сердцем врачи не обнаружили. Обычная возрастная гипертония, которую можно было контролировать доступными препаратами.
— Я же говорила, что в этих клиниках ничего не находят, — ворчала Вера Николаевна по дороге домой. — Поеду-ка я всё-таки к тому доктору, которого Зинаида Петровна...
— Мам, — устало прервал её Павел, — хватит. Тебя обследовали вдоль и поперёк. Три специалиста сказали одно и то же. Просто признай, что ты здорова, и хватит искать несуществующие болезни.
Вера Николаевна надулась, но спорить не стала. Возможно, впервые осознав, что её тактика больше не работает.
Ирина, как ни странно, сдержала слово. Получив помощь от брата и невестки, она устроилась на вторую работу и начала выплачивать реструктурированный долг.
Конечно, не обошлось без срывов — то она пропускала смену в цветочном магазине из-за свидания с новым кавалером, то тратила деньги на очередную дизайнерскую сумку. Но в целом она двигалась в правильном направлении.
Елена и Павел всё-таки купили квартиру — небольшую двушку в новостройке на окраине города
Не о такой они мечтали, конечно, но это было начало. Их собственный дом, пусть и с ипотекой на пятнадцать лет.
Отношения с Верой Николаевной оставались натянутыми. Она так и не смогла до конца принять, что сын и невестка не подчинились её воле, не отдали все деньги на спасение Ирины.
При каждом удобном случае она напоминала, какой крошечной и неудобной была их квартира, как далеко она от центра, как много им ещё предстоит выплатить по ипотеке.
Но было и кое-что новое — проблески уважения в её взгляде, когда она смотрела на Елену. Словно впервые за пять лет она увидела в невестке не соперницу, а человека со своими принципами.
Полгода спустя, когда они собрались на день рождения Павла, Ирина удивила всех:
— Я нашла нормальную работу, — объявила она, поднимая бокал. — В крупной компании, с официальным оформлением и белой зарплатой. Почти как ты, Пашка, солидная стала!
— Поздравляю, — улыбнулся Павел. — А что с кредитом?
— Остаётся ещё прилично, — вздохнула сестра. — Но теперь буду платить больше. Может, через год закрою. И знаете что? Это странно прозвучит, но... я рада, что вы не заплатили за меня всю сумму тогда.
Вера Николаевна поперхнулась чаем:
— Что за глупости! Если бы брат помог тебе как следует, ты бы не мучилась сейчас с этими выплатами!
— Не мучилась бы, — согласилась Ирина. — И не научилась бы ничему. Так и продолжала бы жить одним днём, в кредит, в долг, в надежде на чужую помощь. А сейчас я... — она замялась, подбирая слова, — я как будто повзрослела. Наконец-то.
Вера Николаевна недоверчиво покачала головой, но промолчала. А Елена вдруг почувствовала странное облегчение. Может быть, она всё-таки не ошиблась в золовке? Может быть, под этой маской легкомыслия и безответственности скрывался человек, способный меняться?
— Кстати, — вдруг сказала Ирина, — я тут подумала... Паш, а вы с Ленкой детей не планируете? Я бы в тётки записалась.
Елена и Павел переглянулись. Эта тема была для них болезненной — Елена не могла забеременеть уже больше двух лет. Они обследовались, пробовали разные методы, но пока безрезультатно.
— Мы пытаемся, — тихо ответила Елена. — Но пока не получается.
— Ой, — Ирина смутилась, — прости, я не знала...
— Всё в порядке, — Елена попыталась улыбнуться. — Врачи говорят, что шансы есть. Просто нужно время.
Вера Николаевна внимательно посмотрела на невестку, и в её взгляде промелькнуло что-то новое — не осуждение, не превосходство, а... понимание?
— У меня тоже не сразу получилось с Павлушей, — неожиданно сказала она. — Почти три года ждали.
Елена удивлённо моргнула. За пять лет это был первый раз, когда свекровь поделилась с ней чем-то личным из своей жизни.
— Правда? — она не знала, что ещё сказать.
— Правда, — кивнула Вера Николаевна. — Я уж и надежду потеряла. А потом... — она неопределённо махнула рукой. — Видишь, какой вымахал.
Павел смущённо улыбнулся, а Елена почувствовала, как внутри что-то оттаивает. Это был маленький, но важный момент — первый проблеск между ней и свекровью.
Прошёл ещё год
Жизнь постепенно налаживалась, хотя и не без трудностей.
Ирина действительно изменилась — не радикально, конечно, она всё ещё оставалась легкомысленной и импульсивной, но теперь хотя бы брала ответственность за свои решения. Она стабильно выплачивала кредит, удерживалась на работе дольше трёх месяцев и даже начала откладывать небольшие суммы «на чёрный день».
Вера Николаевна... что ж, Вера Николаевна оставалась собой. Она пыталась контролировать жизнь детей, вмешивалась в их решения, давала непрошеные советы. Но теперь её вмешательство изменилось.
Если раньше она напирала до победного, то теперь могла отступить, услышав твёрдое «нет». Особенно от Павла, который после истории с кредитом наконец научился противостоять материнскому давлению.
Для Елены это было облегчением. Она больше не чувствовала себя соперницей в бесконечной борьбе за внимание мужа. Да, свекровь никогда не станет ей второй матерью — слишком разные они люди. Но хотя бы перемирие, уважение границ — уже огромный прогресс.
В феврале, когда за окном мела метель, а они с Павлом допоздна засиделись за сериалом, её телефон зазвонил. Это была Ирина, голос которой звучал непривычно взволнованно:
— Лен, ты не могла бы приехать? С мамой что-то не так.
— Что случилось? — насторожилась Елена, помня прошлый опыт с «сердечным приступом».
— Не знаю, — впервые за всё время Ирина казалась искренне напуганной. — Она странно себя ведёт. Говорит какие-то бессвязные вещи, не узнаёт меня. Я «скорую» вызвала, но они ещё не приехали.
Они примчались за двадцать минут, обогнав даже скорую
Вера Николаевна лежала на диване, бледная, с блуждающим взглядом. Увидев сына, она слабо улыбнулась, но было видно, что она дезориентирована.
— Ин.сульт, — коротко сказал врач скорой, после осмотра. — Будем госпитализировать.
В ту ночь они провели несколько часов в приёмном отделении больницы, пока Веру Николаевну обследовали. Диагноз подтвердился — ише.мичес.кий ин.сульт, небольшой, но требующий серьёзного лечения.
— Ей повезло, что вы быстро среагировали, — сказал невролог. — Чем раньше начато леч.ение, тем лучше прогноз.
Следующие недели превратились в марафон между домом, работой и больницей. Елена договорилась о сокращённом графике, чтобы проводить больше времени со свекровью. Ирина тоже старалась, хотя ей было сложнее — новая работа не предполагала гибкого расписания.
Вера Николаевна восстанавливалась медленно. Речь вернулась почти полностью, но остались проблемы с мелкой моторикой и равновесием. Она стала более тихой, задумчивой — болезнь словно стёрла часть её напористости и властности.
Однажды, когда Елена помогала ей с упражнениями для руки, свекровь вдруг сказала:
— Прости меня.
— За что? — удивилась Елена, думая, что ослышалась.
— За всё, — Вера Николаевна с трудом сложила пальцы в пирамидку, как показывал реабилитолог. — За то, что была... несправедлива к тебе. Считала тебя недостаточно хорошей для Паши. Думала, что знаю, как лучше для всех.
Елена растерялась. За пять лет она привыкла к колкостям и претензиям свекрови, но к искренним извинениям была не готова.
— Всё в порядке, — наконец сказала она. — Вы беспокоились о сыне, это нормально.
— Нет, — Вера Николаевна покачала головой. — Я не беспокоилась. Я контролировала. Всю жизнь всех контролировала — мужа, детей... Думала, что без меня они пропадут. А теперь вот лежу, беспомощная, и вижу, что они прекрасно справляются. Может, даже лучше, чем с моими вечными указаниями.
Елена осторожно сжала руку свекрови:
— Вы поправитесь. Скоро будете дома.
— Знаю, — кивнула Вера Николаевна. — Но я уже не буду прежней. И, знаешь... может, это и к лучшему.
Известие о беременности Елены пришло, когда они меньше всего этого ожидали
После стольких неудачных попыток, обследований и разочарований они почти смирились с мыслью, что, возможно, никогда не станут родителями.
Но тест показал две полоски, а УЗИ подтвердило — восемь недель, всё в порядке, сердцебиение прослушивается.
Вера Николаевна, которая к тому времени уже вернулась домой и постепенно восстанавливалась, заплакала, когда услышала новость:
— Дождалась всё-таки, — она вытерла глаза дрожащей рукой. — Будет внук. Или внучка.
— Внучка, — улыбнулась Елена. — Нам уже сказали на УЗИ.
— Девочка, — Вера Николаевна просветлела. — Как хорошо. Я научу её всему, что знаю.
Елена напряглась, ожидая продолжения — советов, как правильно растить ребёнка, критики её методов воспитания. Но свекровь вдруг добавила:
— Если ты позволишь, конечно. Я понимаю, что это ваш ребёнок, и вы будете решать...
Елена расчувствовалась. Эта новая, уязвимая версия свекрови всё ещё была непривычной.
— Конечно, позволю, — она осторожно обняла Веру Николаевну за плечи. — Она будет счастлива иметь такую бабушку.
Их дочь родилась тёплым майским утром — здоровая, крикливая, с копной тёмных волос, как у отца. Они назвали её Софией, в честь Елениной бабушки.
В день выписки их встречала вся семья — Павел с охапкой роз, Вера Николаевна и даже Ирина, которая отпросилась с работы и принесла огромного плюшевого медведя.
— Она прекрасна, — восхищённо прошептала Ирина, разглядывая племянницу. — Похожа на тебя, Ленка. Такая же упрямая — видишь, как бровки хмурит?
Елена рассмеялась. Их отношения с золовкой никогда не станут по-настоящему близкими — слишком разные они люди. Но теперь в них появилось уважение и даже некоторая теплота.
— Можно подержать? — робко спросила Вера Николаевна.
Елена осторожно передала ей дочь, и свекровь с нежностью прижала малышку к груди. В её глазах стояли слёзы.
— Спасибо, — тихо сказала она. — За то, что позволяешь мне быть частью её жизни. Несмотря на всё, что было.
Елена посмотрела на мужа, на его сестру, на свекровь, баюкающую их дочь. Подумала о том пути, который они все прошли за эти два года — от конфликтов и взаимных претензий к пусть несовершенному, но всё же взаимопониманию.
Всё началось с той фразы: «Выплати кредит моей дочери, ты теперь богачка». Фразы, которая могла разрушить их семью, но в итоге заставила каждого измениться и вырасти.
Сложный путь оказался верным. Для всех них.