Ключи звякнули в замке, и дверь открылась с протяжным скрипом. Галина переступила порог, сняла белый халат и повесила его на крючок. Кроссовки Игоря валялись посреди прихожей, один носок торчал из-под дивана в гостиной.
— Господи, — прошептала она, обходя эти препятствия.
Двенадцать часов в машине скорой помощи, три вызова, один из которых — инфаркт у молодого мужчины. Руки ещё дрожали от адреналина, в висках стучало. А дома — бардак и храпящий муж в кресле.
На кухне раковина переполнена грязной посудой. Тарелки с засохшими остатками еды, чашки с кофейным налётом, сковорода с пригоревшим маслом. Холодильник приоткрыт, на полках пусто. Игорь сидел в своём любимом кресле, голова запрокинута, рот открыт. По телевизору шли новости.
Галина открыла кран, начала мыть посуду. Вода была холодная, пальцы онемели, но она продолжала тереть тарелки губкой. Каждый скрип, каждое движение отдавалось болью в пояснице. Пятьдесят три года, а чувствует себя на все восемьдесят.
— Игорь, — позвала она тихо. Тот не шевельнулся.
— Игорь! — громче.
Он подскочил, замахал руками.
— Что? Что случилось?
— Ничего. Просто пришла домой.
Он потёр глаза, посмотрел на часы на стене.
— А, ты с работы. Ну и как там?
— Как обычно. Люди болеют, мы их лечим.
Галина закрыла кран, вытерла руки полотенцем. Игорь уже переключил канал на спорт.
— Слушай, а продукты кто покупать будет? Холодильник пустой.
— Сходишь завтра, — не оборачиваясь, ответил он. — Я с утра на дачу к Сергею, грядки копать.
Она стояла посреди кухни, держа в руках мокрое полотенце, и смотрела на его затылок. Серые волосы, жирные от немытья. Майка с пятном от вчерашнего ужина. Когда он в последний раз стирал? Когда вообще что-то делал по дому?
— Хорошо, — сказала Галина и пошла в ванную.
Под горячим душем она закрыла глаза и попыталась расслабиться. Вода смывала усталость и запах лекарств, но не смывала это чувство — будто она в своём доме лишняя. Будто живёт с постояльцем, который платит присутствием.
Завтрак и разговор
Утром Галина встала раньше Игоря, как всегда. Заварила кофе, пожарила яичницу, нарезала хлеб. Он появился на кухне в трусах и растянутой футболке, почесывая живот.
— Доброе утро, — сказала она, ставя перед ним тарелку.
— Угу. Кофе есть?
— Вот. Слушай, Игорь, нам надо поговорить.
Он уже жевал яичницу, листая газету.
— О чём?
— О деньгах. О том, как мы живём.
— Нормально живём. Чего тебе не хватает?
Галина села напротив, обхватила кружку руками. Кофе был горячий, обжигал ладони.
— Мне не хватает того, чтобы ты участвовал в нашей жизни. Коммуналка, продукты, бытовая химия — всё это я плачу одна. А ты?
Игорь поднял взгляд от газеты.
— А что я? Я тут живу, значит, участвую. Или ты думаешь, моё присутствие ничего не стоит?
— Присутствие — это не деньги, Игорь.
— Да ладно тебе. Ты и так хорошо зарабатываешь. Чего комплексовать?
Галина почувствовала, как в груди что-то сжалось. Хорошо зарабатывает? Двенадцатичасовые смены, ночные вызовы, стресс — это хорошо зарабатывает?
— Дело не в том, сколько я зарабатываю. Дело в том, что ты не считаешь нужным тратиться на нашу семью.
— Семья — это не только деньги, Галя. Это поддержка, понимание.
— Какая поддержка? Ты даже посуду не моешь!
Игорь отложил газету, вздохнул.
— Слушай, я не приспособлен к этому. Я всю жизнь работал машинистом, приходил домой — а там жена всё сделала. Так устроен мир.
— Мир изменился, Игорь. И твоя первая жена, наверное, не работала по двенадцать часов в сутки.
— Ну и что теперь? Мне в фартуке ходить?
Галина встала, собрала посуду.
— Не в фартуке. Просто... просто будь мужем, а не квартирантом.
Он промолчал, снова уткнулся в газету. А она мыла тарелки и думала: когда последний раз он покупал что-то для дома? Когда платил за свет? Когда вообще вынимал кошелёк в её присутствии?
Последние слова
Вызов поступил в половине седьмого вечера. Пожилой мужчина, семьдесят два года, сердечный приступ. Галина с водителем Сергеем приехали за пять минут, но было уже поздно.
— Жена где? — спросила Галина у соседки.
— В больнице лежит, операцию делают. Он один был.
Мужчина лежал на диване, рука свисала на пол. Глаза открыты, смотрят в потолок. Галина присела рядом, проверила пульс — слабый, редкий.
— Дедушка, вы меня слышите?
Он повернул голову, посмотрел на неё.
— Слышу, — прошептал.
— Сейчас мы вас в больницу отвезём. Потерпите немного.
— Не надо. Знаю, что всё.
Галина взяла его за руку. Холодная, тонкая, с синими венами.
— Не говорите так. Жена ждёт вас.
— Жена... — он улыбнулся. — Сорок лет прожили. А я только теперь понял.
— Что понял?
— Что ждал от неё заботы... а сам не заботился. Думал, раз зарплату приношу — уже муж. А она... она готовила, стирала, убирала. И молчала.
Галина сжала его руку.
— Поздно понял, — прошептал он. — Очень поздно.
Дыхание стало редким, хриплым. Галина вызывала реанимацию, но сердце уже остановилось.
Когда они ехали обратно, Сергей курил в окно и молчал. А Галина думала о словах старика. Сорок лет прожили, и только перед смертью он понял, что брал, но не давал. Что присутствие — не вклад. Что быть мужем — значит не только получать заботу, но и заботиться самому.
Дома Игорь сидел в том же кресле, смотрел футбол. На столе стояла пустая тарелка, рядом валялись крошки.
— Как дела? — спросил он, не оборачиваясь.
— Человек умер, — ответила Галина.
— Ну, бывает. Ты что-нибудь ела?
Она посмотрела на его затылок и вдруг поняла: она не хочет умирать с мыслью о том, что сорок лет заботилась об эгоисте.
Визит сына
В субботу приехал Артём. Высокий, похожий на отца, с теми же серыми глазами, что у Галины. Работал в Петербурге программистом, жил с девушкой, но мать навещал каждые выходные.
— Привет, мам, — он обнял её, поцеловал в макушку. — Как дела?
— Нормально. Проходи, я обед готовлю.
Игорь сидел за столом с газетой и кофе. Артём поздоровался с ним натянуто, кивнул.
— Как работа? — спросил Игорь.
— Хорошо. А у вас?
— Да так, пенсия маленькая, живём как можем.
Артём посмотрел на мать. Она стояла у плиты, помешивала суп, плечи напряжены.
— Мам, может, я помогу?
— Не надо, сынок. Я сама.
— Да брось ты, — Игорь встал, потянулся. — Твоя мать привыкла. Ей нравится.
— Нравится? — Артём нахмурился. — Маме нравится работать по двенадцать часов, а потом ещё и дома всё делать?
— Артём, не надо, — попросила Галина.
— Да что не надо? Игорь, вы когда последний раз за продуктами ходили?
— Слушай, парень, — Игорь выпрямился. — Я не обязан тебе отчитываться. Это между мной и твоей матерью.
— Это касается и меня, потому что я вижу, как она устаёт!
Галина выключила плиту, повернулась к ним.
— Хватит. Сядем есть.
Но Артём не унимался.
— Мама, ты что, боишься его выгнать? Он же тебя использует!
Игорь покраснел.
— Да кто ты такой, чтобы судить? Мать твоя взрослая женщина, сама решает, с кем жить!
— Тогда почему она выглядит так, будто её силы на исходе?
— Артём, пожалуйста, — Галина схватила сына за руку.
— Нет, мам! Я больше не могу молчать! Ты тащишь всё на себе, а он даже не работает!
— Работал всю жизнь! — крикнул Игорь. — Машинистом! Стаж тридцать лет!
— И что? Это даёт право сидеть на шее у женщины?
Игорь схватил куртку.
— Не буду этого слушать. Хочешь заботиться о матери — заботься. Я тут ни при чём.
Дверь хлопнула. Галина села на стул, закрыла лицо руками.
— Мам, — Артём присел рядом. — Прости, что так вышло. Но я не мог молчать.
— Он не плохой человек, — прошептала она.
— Может, и не плохой. Но он не муж тебе. Он иждивенец.
Галина подняла голову, посмотрела на сына.
— А что, если я останусь одна?
— Лучше быть одной, чем с тем, кто высасывает из тебя жизнь.
Чемодан у двери
Вечером Игорь вернулся пьяный. Галина сидела на кухне, пила чай с мёдом. В доме было тихо, только тикали часы на стене.
— Ну что, наговорился с сыночком? — он шлёпнулся на стул.
— Артём уехал.
— Правильно. Нечего ему лезть в наши дела.
Галина встала, подошла к окну. За стеклом мерцали огни соседних домов. Где-то там люди ужинали, смотрели телевизор, укладывали детей спать. Обычная жизнь, где каждый отвечает за свою часть.
— Игорь, — сказала она, не оборачиваясь. — Завтра я собираю твои вещи.
— Что? — он не понял.
— Ты уходишь. Насовсем.
— Галя, ты что, с ума сошла? Из-за того, что сын наговорил?
Она повернулась к нему.
— Не из-за сына. Из-за меня. Потому что я устала быть одна в браке.
— Как одна? Я же рядом!
— Рядом, но не вместе. Ты живёшь за мой счёт, ешь мою еду, спишь в моей постели. И ничего не даёшь взамен.
Игорь встал, подошёл к ней.
— Галка, ну о чём ты говоришь? Я же тебя люблю!
— Любишь? — она усмехнулась. — Любить — значит заботиться. А ты только берёшь.
— Но я же не могу работать! Сердце, давление...
— Тогда помогай дома. Готовь, убирай, ходи в магазин. Будь мужем, а не квартирантом.
Он сел обратно, опустил голову.
— А если я попробую?
— Поздно, Игорь. Я уже решила.
Утром Галина достала из шкафа его сумку, начала складывать вещи. Рубашки, брюки, носки. Всё помещалось в один чемодан — оказывается, за два года он почти ничего не принёс в этот дом.
Игорь стоял в дверях, смотрел.
— Ты серьёзно?
— Да. У нас с тобой разное понимание семьи.
— Но куда я пойду?
— К Сергею. Или снимешь где-нибудь комнату.
— У меня ж денег нет.
— Найдёшь работу. Вон, в газете объявления есть.
Она закрыла сумку, поставила у двери.
— Всё, Игорь. Ключи оставь на столе.
Он взял сумку, постоял на пороге.
— Я не думал, что ты так можешь.
— Я тоже не думала. Но научилась.
Второй шанс
Месяц прошёл быстро. Галина привыкла засыпать в тишине, есть когда хочется, не мыть лишнюю посуду. Дом стал чище, а она — спокойнее. Даже на работе коллеги заметили, что она изменилась.
— Помолодела, — сказала Люда, медсестра со смены. — Глаза блестят.
— Высыпаюсь, — ответила Галина. — Никто не храпит рядом.
В четверг вечером в дверь позвонили. Галина посмотрела в глазок — Игорь. Постриженный, в чистой рубашке, с пакетом в руке.
— Открой, пожалуйста, — сказал он. — Поговорить надо.
Она открыла дверь, но не пустила его.
— Что тебе нужно?
— Я хочу всё исправить. Устроился охранником в торговый центр. Вот, — он протянул ей квитанции. — За свет, за газ, за воду. И предложение от банка — открыть общий счёт.
Галина взяла бумаги, пробежала глазами.
— Зачем это?
— Потому что не могу больше так жить. Месяц снимал комнату у Сергея, каждый день думал о тебе. О том, что ты говорила.
— И что?
— Ты была права. Я вёл себя как эгоист. Думал, что раз женился — значит, имею право на заботу. А что сам должен заботиться — не понимал.
Галина смотрела на него. Игорь и правда изменился. Похудел, подтянулся, в глазах появилась какая-то живость.
— Пройти можешь? — спросил он. — Хочу показать тебе кое-что.
Она пропустила его в прихожую. Он снял ботинки, аккуратно поставил их, достал из пакета продукты.
— Ужин принёс. Хочу приготовить для тебя.
— Ты умеешь готовить?
— Учился этот месяц. Сергей научил. Плов получается неплохо.
Галина прошла на кухню, села за стол. Игорь разложил продукты, включил плиту.
— Галя, я понял одну вещь. Семья — это когда двое тянут воз вместе. А я заставлял тебя тащить его одну.
— Что изменилось?
— Я изменился. Понял, что не хочу быть обузой. Хочу быть мужем.
Она смотрела, как он режет лук, как морщится от слёз, как старательно помешивает рис.
— А если я скажу, что ещё не готова тебя простить?
— Буду ждать. И доказывать делами, что достоин второго шанса.
Семья на равных
Через неделю они сидели за тем же кухонным столом, но всё было по-другому. Между ними лежали квитанции, блокнот с расчётами, банковские карты.
— Значит, так, — Игорь чертил в блокноте. — Твоя зарплата, моя зарплата. Общие расходы делим пополам. Согласна?
— Согласна. А домашние дела?
— Уборка — по очереди. Готовка — тоже. Покупки — вместе или по списку.
Галина кивнула. Впервые за два года брака она чувствовала, что её слышат. Что она не одна в этом доме.
— И ещё, — Игорь отложил ручку. — Я хочу извиниться. За то, что заставлял тебя чувствовать себя прислугой.
— Ты не заставлял. Я сама позволяла.
— Но я пользовался этим. Это нечестно.
Галина взяла его руку. Тёплая, с мозолями от новой работы.
— Игорь, ты понимаешь, что если снова скатишься в старое...
— Понимаю. Тогда ты выгонишь меня насовсем.
— Выгоню. И больше не вернёшь.
— Знаю. Поэтому не скачусь.
Вечером они смотрели телевизор, сидя на диване. По экрану шла мелодрама про любовь и расставание. Галина думала о том, что настоящая любовь — это не только чувства, но и поступки. Не только слова, но и дела. Не только брать, но и давать.
— Галя, — Игорь взял её за руку. — Спасибо, что дала мне второй шанс.
— Спасибо, что его заслужил.
Она прижалась к его плечу и подумала: иногда люди меняются. Иногда стоит подождать. Но только если они готовы меняться по-настоящему. И только если ты готова не бояться остаться одна.
За окном светили звёзды, где-то тикали часы, а в доме была тишина. Не пустая, безжизненная тишина, а спокойная, наполненная пониманием. Такая тишина, в которой можно строить будущее.
Галина закрыла глаза и впервые за долгое время почувствовала себя дома. В своём доме, со своим мужем. Который наконец понял, что значит быть семьёй.