— Мам, а можно мы возьмём запасной ключик? — просила Марина, покачивая на руках двухмесячного Тимошку. — Ну просто на всякий случай... Вдруг что-то понадобится, а ты на даче.
Валентина Сергеевна смотрела на невестку и мысленно вздыхала. Девочка совсем молоденькая, двадцать четыре только исполнилось. Артёмка, её сынок, тоже ещё птенец неоперившийся — двадцать семь, а ведёт себя как подросток. И вот теперь сами родители, квартиру снимают однокомнатную тесную, денег в обрез...
— Да конечно, детки, конечно, — кивнула она, снимая ключ с брелока. — Держите. Только, знаете, предупреждайте хотя бы... Я же могу в халате дома быть или с подругами чай пить.
— Да мы понимаем! — горячо заверил Артём, целуя мать в щёку. — Спасибо тебе огромное. Ты нас так выручаешь.
Валентина Сергеевна махнула рукой. В свои пятьдесят восемь лет она привыкла помогать. Всю жизнь так: то соседям, то коллегам, то родственникам. А уж своему единственному сыну и подавно отказать не могла.
Первые месяцы всё шло тихо-мирно. Артём действительно звонил, предупреждал:
— Мам, можно зайдём? Тимка плачет, памперсы кончились, а магазины уже закрыты.
— Конечно, сынок, приезжайте.
Или:
— Мама, у нас водопровод чинят, можно к тебе приехать помыться?
— Ну конечно! Зачем спрашивать-то.
Валентина даже радовалась — внук растёт рядом, можно помочь молодым, да и дом не пустует. После развода пять лет назад она жила одна в двушке, и порой становилось совсем тоскливо.
Но постепенно что-то начало меняться. Сначала Марина просто заходила днём, когда Валентина была на работе. Оставляла записочки: "Спасибо за молоко, мама! Тимке срочно понадобилось. Вечером принесу". Или: "Взяла стиральный порошок, у нас закончился. Завтра куплю".
Валентина находила эти записки и только улыбалась. Молодые же, им трудно... А что стоит ей поделиться? У неё пенсия неплохая, плюс подработка в швейном ателье — на жизнь хватает.
Потом стали приходить, когда она дома. Но не спрашивали разрешения — просто открывали дверь.
— Привет, мам! — кричал Артём из прихожей. — Мы тут Тимку привели погулять в парк, а он уснул. Можно в твоей кроватке оставим?
— Ну конечно, — отвечала Валентина, откладывая книгу. — Только тихо, чтобы не разбудить.
А сама думала: странно как-то... Раньше он спрашивал. Теперь будто само собой разумеется.
Ещё через месяц Марина стала заглядывать чуть ли не каждый день. То за крупой для каши, то за детским питанием, то просто "проведать". Валентина сначала была рада — невестка же стесняется просить, вот и старается не беспокоить лишним звонком.
— Маринка, а чего ты не предупреждаешь? — спросила она как-то мягко. — Я же могла уйти или заниматься чем-то...
— Да ты ж дома всегда, — пожала плечами невестка. — И потом, мы же почти родные. Что тут церемониться-то?
Почти родные... Валентина не нашла что ответить. Действительно, семья ведь. И ключи дала сама, по доброй воле.
Но с каждым днём какое-то неприятное чувство нарастало. Будто её квартира стала не совсем её. Будто она здесь гостья, а не хозяйка.
Особенно стало заметно, когда Валентина начала встречаться с Михаилом Петровичем — старым другом, с которым познакомилась заново в интернете. Одноклассник, овдовел, искал общения. Приятный мужчина, интеллигентный, работал всю жизнь инженером. Они долго переписывались, потом встретились... И Валентине захотелось привести его в гости.
— А вдруг Артём с Мариной нагрянут? — беспокоилась она, перебирая в шкафу платья. — Неловко будет...
Но отменять встречу не хотелось. Михаил Петрович обещал принести свои старые фотографии школьных лет, рассказать про общих знакомых.
В субботу утром, когда она готовила пирог к чаю, в дверях появилась Марина.
— Привет, мама! — бодро поздоровалась невестка, не обращая внимания на растерянное лицо свекрови. — Ой, как вкусно пахнет! А я как раз хотела спросить... Можно Тимку на пару часов оставить? Нам с Артёмом к врачу надо, а ребёнка таскать...
— Марина, а сегодня неудобно, — попыталась объяснить Валентина. — У меня... гость будет.
— Какой гость? — удивилась невестка, усаживая сына в детский стульчик. — А, подруга какая-то? Ну так Тимка не помешает, он тихонький.
— Не подруга, — покраснела Валентина. — Знакомый один...
Марина внимательно посмотрела на свекровь — нарядное платье, лёгкий макияж, волосы уложены...
— Ах вот оно что! — хмыкнула она. — Значит, кавалер объявился? И что, теперь нам здесь не место?
Валентина растерялась. Как объяснить, что просто хочется побыть вдвоём, поговорить спокойно, без посторонних ушей?
— Да нет же, просто...
— Ладно, мам, не переживай. Тимку заберём вечером. А твоему принцу передай — мы тут не временщики, мы семья, — и Марина, чмокнув сына в макушку, убежала.
Валентина осталась одна с внуком и чувством жуткой неловкости. Получается, ей теперь разрешение спрашивать надо, чтобы в собственной квартире гостей принимать?
После того случая с Михаилом Петровичем Валентина стала замечать, как незаметно изменилась её жизнь. Раньше она приходила домой с работы и радовалась тишине, могла спокойно попить чай, почитать или посмотреть сериал. Теперь постоянно была начеку — а вдруг кто-то войдёт?
Однажды в среду она решила принять ванну после тяжёлого дня в ателье. Сняла одежду, включила воду погорячее, добавила пену... Блаженство! Закрыла глаза, расслабилась впервые за неделю. И тут — звук открывающейся входной двери.
— Мам, ты дома? — донёсся голос Артёма.
Валентина подскочила, чуть не поскользнувшись в ванне.
— Да, я... занята! — крикнула она, накидывая халат.
— А, ладно, мы тут недолго! Марина Тимку переодеть хочет, а дома холодно!
Валентина выглядывала из ванной комнаты и видела, как невестка расстилает на её диване пелёнку, а сын копается в холодильнике.
— Мам, у тебя молока нет? — спросил Артём, заглядывая в ёё спальню. — А то Тимка есть просит.
— В пакете на верхней полке, — отозвалась она, чувствуя, как раздражение подкатывает к горлу. — Только предупреждать надо было...
— Да мы ж быстро! — отмахнулся сын. — Десять минут и уйдём.
Но десять минут превратились в час. Марина покормила сына, потом решила помыть детскую посуду, потом заварила себе чай. А Артём устроился перед телевизором и углубился в новости.
Валентина сидела в халате, волосы мокрые, и не знала, как себя вести. Попросить уйти? Но это же сын... А может, она правда слишком придирчивается?
— Вообще-то я собиралась отдохнуть, — осторожно сказала она. — Может быть, в другой раз?..
— Да мы уже уходим, мам, — не поднимая глаз от экрана, ответил Артём. — Ой, смотри, какая авария! Марин, иди сюда, посмотри!
И они остались ещё на полчаса. Валентина так и не смогла нормально помыться и переодеться.
На следующей неделе случай повторился, но ещё хуже. Валентина как раз собиралась готовить ужин, когда в квартиру вошла Марина с тремя пакетами продуктов.
— Привет, мам! — весело поздоровалась она. — Я решила борщ сварить, а у нас плита сломалась. Ты не против?
Не дожидаясь ответа, невестка начала выкладывать на кухне свёклу, капусту, мясо...
— Марина, но я сама хотела поужинать, — растерянно сказала Валентина. — И вообще... можно было спросить заранее?
— Да что тебе стоит! — удивилась невестка. — Борща наварю — и тебе хватит, и нам. Вместе веселее готовить!
Валентина хотела возразить, но Марина уже включила музыку на телефоне и принялась чистить овощи, напевая. А через полчаса приехал Артём с Тимкой.
— О, борщ будет! — обрадовался он. — Мам, у тебя сметанка есть? И хлебушек свежий?
В итоге они поужинали втроём, а Валентина чувствовала себя гостьей за собственным столом. Марина командовала на кухне, Артём переключал каналы, Тимка бегал по квартире... А она сидела и молчала.
После их ухода Валентина долго убирала разбросанные игрушки, мыла посуду и никак не могла понять — что с ней происходит? Почему она не может сказать простое "нет"?
В субботу она пошла к подруге Лидии. Они дружили ещё со школы, и Лида всегда умела дать дельный совет.
— Знаешь, Лидочка, — говорила Валентина, помешивая чай ложечкой, — я как будто живу в проходном дворе. Захотели — пришли, захотели — ушли. А я что, мебель что ли?
— А ты пробовала с ними поговорить? — спросила подруга.
— Как поговорить? Они же семья. Внук растёт... Да и ключи сама дала.
— Валь, ну посмотри на себя! — Лидия отложила чашку и внимательно посмотрела на подругу. — Ты же измученная какая-то. Похудела, под глазами круги... Это не жизнь, а сплошной стресс!
— Но как им объяснить? — вздохнула Валентина. — Скажу что-то — подумают, что я жадная стала. Или сварливая старуха.
— А ты знаешь что? — твёрдо сказала Лидия. — Ты имеешь право сказать "нет". Понимаешь? ПРАВО. Это твоя квартира, твоя жизнь, твоё время. И никто не должен этим распоряжаться без твоего согласия.
— Легко сказать...
— А ты попробуй! — подбодрила подруга. — В следующий раз, когда придут без спроса, скажи честно: "Ребята, предупреждайте, пожалуйста. Мне неудобно". Что тут такого?
Валентина кивнула, но в душе сомневалась. Легко Лидии говорить — у неё трое детей, она привыкла командовать. А Валентина всю жизнь была мягкой, уступчивой...
Но через неделю представился случай попробовать. В четверг вечером, когда Валентина красила ногти и смотрела фильм, в квартиру ворвался Артём.
— Мам, у тебя интернет работает? А то у нас отключили, а мне срочно документы переслать надо!
Он прошёл к компьютеру, даже не поздоровавшись толком.
— Артём, подожди, — сказала Валентина, пытаясь собраться с духом. — А можно было позвонить, спросить?
— Да ладно, мам! — отмахнулся сын, уже включая технику. — Я же быстро. Полчаса максимум.
— Но мне неудобно, — попыталась объяснить она. — Я отдыхаю, фильм смотрю...
— Ну и смотри дальше! — удивился Артём. — Я тебе не мешаю.
И он действительно не понимал. Для него её квартира стала как общественное место — можно прийти в любое время и заниматься своими делами.
Валентина снова промолчала. И снова чувствовала себя ужасно — беспомощной, лишней в собственном доме.
На следующий день она специально пришла с работы пораньше, хотела приготовить котлеты и посмотреть новый сериал. Включила телевизор, достала фарш... И тут в дверях появилась Марина с коляской.
— Привет, мам! Тимка на улице заснул, а домой тащить жалко. Можно я тут с ним посижу, пока не проснётся?
Валентина хотела сказать про свои планы на вечер, но невестка уже ставила коляску в прихожей и стягивала сапоги.
— У тебя кофе есть? — спросила Марина, проходя на кухню. — А то я так устала... Такой день тяжёлый был!
И начала рассказывать про свои проблемы — как на работе начальница придирается, как дорого всё стало, как Артём помочь не хочет... Валентина слушала вполуха и думала: а кто спросил, хочу ли я это слушать? Кто поинтересовался, как дела у меня?
Тимка проснулся через два часа. За это время Марина успела попить кофе, съесть пирожок, посмотреть сериал и пожаловаться на жизнь. А Валентина так и не приготовила котлеты.
— Ой, мам, уже поздно! — спохватилась невестка. — А я собиралась в магазин сходить... Ты не присмотришь за Тимкой? Я быстренько...
— Марина, у меня дела, — попыталась возразить Валентина.
— Да какие дела вечером-то? — удивилась невестка. — Полчасика всего! Тимка хороший, не кричит.
И убежала, оставив внука. Валентина осталась с ребёнком и пониманием: её мнение никого не интересует. Совсем.
В воскресенье она снова пошла к Лидии, но теперь была почти в отчаянии.
— Лидочка, я не знаю, что делать, — говорила она, и голос дрожал. — Я в своём доме чувствую себя прислугой. Они приходят, когда хотят, делают что хотят... А я молчу и всё терплю.
— Валя, милая, — покачала головой подруга. — Ты же сама это разрешила. Дала ключи — значит, дала добро на такое поведение.
— Но я думала... на всякий случай...
— А получилось "на всякий их случай", — грустно улыбнулась Лидия. — Слушай, может, стоит ключи забрать?
— Как забрать? — ужаснулась Валентина. — Они подумают, что я их не люблю! Что внука не хочу видеть!
— А ты их любишь меньше от того, что хочешь в своём доме порядка?
Валентина задумалась. Действительно... Любовь тут при чём? Она же не прогоняет их навсегда. Просто хочет, чтобы спрашивали разрешения...
Решение пришло неожиданно, само собой. Во вторник вечером Михаил Петрович позвонил и предложил:
— Валентина Сергеевна, а давайте в субботу встретимся у вас? Я принесу альбом с фотографиями нашего класса, а вы покажете свои. Будем вспоминать молодость.
Валентина замерла с трубкой в руках. Встретиться дома? А вдруг Артём с Мариной нагрянут? Опять будет неловкость...
Но потом подумала: а почему, собственно, нет? Это же её квартира. Её жизнь. Почему она должна из-за страха перед сыном отказываться от общения?
— Хорошо, Михаил Петрович, — решилась она. — Приходите часам к семи. Я чай приготовлю.
Всю неделю Валентина нервничала. То и дело мысленно репетировала, что скажет, если сын с невесткой явятся без предупреждения. "Извините, у меня гость"? Или "Зайдите в другой раз"? Каждый вариант казался невозможным.
В пятницу вечером она даже хотела перенести встречу. Но Лидия, которой пожаловалась по телефону, сказала резко:
— Валентина, ты что, с ума сошла? Из-за возможного визита сына отменять свои планы? Да когда ж ты наконец жить начнёшь?
В субботу Валентина встала пораньше, прибралась в квартире, приготовила песочное печенье, купила хороший торт. Надела новое платье — тёмно-синее, которое так шло к её седым волосам. Даже духи побрызгала.
Михаил Петрович пришёл ровно в семь, с большим альбомом под мышкой и букетом хризантем.
— Валентина Сергеевна, как хорошо вы выглядите! — улыбнулся он, целуя руку. — И квартира у вас уютная... Чувствуется женская рука.
Валентина расцвела от комплимента. Давно уже никто не говорил ей таких слов...
Они сели за стол, начали рассматривать фотографии. Михаил Петрович рассказывал забавные истории про одноклассников, Валентина смеялась... Она и забыла, как это — просто общаться, без суеты, без забот о ком-то ещё.
— А помните Валька Морозова? — показывал он снимок. — Он же в вас был влюблен в восьмом классе!
— Да что вы! — смущалась Валентина. — Какая там влюблённость...
— Ещё как! Я помню, как он стихи вам писал. Правда, ужасные, — смеялся Михаил Петрович. — "Валя, ты как роза в поле, прекрасна и нежна..."
Валентина хихикала, как девчонка. Когда она последний раз так беззаботно смеялась? Наверное, до замужества...
И тут в замок повернулся ключ.
— Мам, ты дома? — раздался знакомый голос Артёма.
Валентина замерла, улыбка сползла с лица. Михаил Петрович удивлённо поднял бровь.
— Да, дома, — откликнулась она дрожащим голосом.
В гостиную ввалился Артём с Тимкой на руках, за ними следом — Марина с пакетами.
— Мам, мы решили к тебе на ужин заглянуть, — начал сын и остановился, увидев за столом незнакомого мужчину. — А это кто?
— Познакомьтесь, — сказала Валентина, чувствуя, как краснеет. — Это Михаил Петрович, мой... одноклассник. А это мой сын Артём и невестка Марина.
Михаил Петрович вежливо встал, протянул руку:
— Очень приятно.
Но Артём не ответил на рукопожатие. Он смотрел на мать с каким-то странным выражением — удивлением вперемешку с возмущением.
— Мам, а что это у вас тут? — спросил он, оглядывая накрытый стол. — Романтический ужин, что ли?
— Мы просто чай пьём, — растерянно объяснила Валентина. — Фотографии смотрим...
— Ага, фотографии, — хмыкнула Марина, ставя пакеты на пол. — Надо же, мама у нас оказывается развлекается...
В её голосе слышалась плохо скрытая насмешка. Валентина почувствовала, как по спине побежали мурашки.
— Слушай, мам, — сказал Артём, усаживаясь на диван без приглашения. — А мы не знали, что у тебя гости. Ты бы предупредила.
— Я не обязана предупреждать, — тихо возразила Валентина.
— Как это не обязана? — удивился сын. — Мы же ключи от твоей квартиры имеем. Значит, практически здесь живём. А тут какой-то дядя сидит...
— Какой дядя? — возмутилась Валентина, и голос её дрогнул. — Это мой гость!
— Да понятно, что гость, — отмахнулся Артём. — Но предупреждать надо было. А то мы с Тимкой пришли, а тут... неудобно получается.
Михаил Петрович деликатно откашлялся:
— Валентина Сергеевна, может быть, мне лучше уйти? Не хочется мешать семейному общению...
— Нет! — резко сказала Валентина, и все удивлённо на неё посмотрели. — То есть... нет, Михаил Петрович, не уходите. Мы же не закончили разговор.
— Мам, ты что? — нахмурился Артём. — Мы к тебе пришли, внука привели, а ты какого-то чужого человека важнее считаешь?
— Чужого? — переспросила Валентина. — А ты что, хозяин здесь?
— Я твой сын! — повысил голос Артём. — И у меня ключи есть, между прочим! Ты же сама дала, значит, согласна, что мы здесь равноправные!
— Равноправные? — Валентина почувствовала, как внутри что-то закипает. — Равноправные — это когда спрашивают разрешения! Когда предупреждают! А не вваливаются, когда вздумается!
— Мам, ты чего психуешь? — удивилась Марина. — Мы же семья. Что за церемонии?
— Семья не значит отсутствие уважения! — выпалила Валентина.
Тимка, почувствовав напряжение, начал хныкать. Марина стала его укачивать, бросая на свекровь осуждающие взгляды.
— Вообще-то, мам, — сказал Артём холодно, — если ты хотела завести себе кавалера, могла бы и с нами посоветоваться. А то вдруг это какой-нибудь аферист? В твоём возрасте легко обмануться...
— В моём возрасте? — У Валентины перехватило дыхание. — Да что ты себе позволяешь?!
— Я беспокоюсь о тебе! — возразил сын. — Ты одинокая женщина, пенсионерка, у тебя квартира хорошая... Мало ли на что эти мужички покушаются!
Валентина почувствовала, как щёки горят от унижения. Михаил Петрович сидел красный, явно желая провалиться сквозь землю.
— Артём, прекрати немедленно! — выкрикнула она.
— Ну что прекрати? — не унимался сын. — Ты же видишь, как он на тебя смотрит! Наверняка уже про наследство думает. А нам что, на улице потом жить?
— Молодой человек, — вмешался наконец Михаил Петрович, — вы неправильно понимаете ситуацию. Я просто...
— А вы вообще помолчите! — рявкнул на него Артём. — Это наш семейный разговор! Тут ваше мнение никого не интересует!
И тут что-то в Валентине щёлкнуло. Всё терпение, вся готовность к компромиссам — всё разом кончилось.
— ХВАТИТ! — закричала она так громко, что даже Тимка перестал хныкать. — ЭТО МОЙ ДОМ! ПОНИМАЕШЬ? МОЙ! И я приглашаю, кого хочу! И общаюсь с кем хочу! А ты... ты УХОДИ ОТСЮДА! НЕМЕДЛЕННО!
Все замерли. Валентина стояла посреди гостиной, дрожа от ярости, и смотрела на сына горящими глазами.
— Мам, ты что... — растерянно начал Артём.
— УХОДИ! — повторила она. — Забирай жену, ребёнка и уходи! И ключи оставь на столе!
— Какие ключи? — опешил сын.
— ТЕ, ЧТО Я ДАЛА НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ! А вы превратили мою жизнь в кошмар! Я не могу в собственном доме ни отдохнуть, ни гостей принять! Вы ведёте себя как хозяева, а со мной даже не советуетесь!
— Но мы же семья... — пролепетала Марина.
— СЕМЬЯ — это когда друг друга уважают! — крикнула Валентина. — А вы что делаете? Берёте мои продукты без спроса! Готовите на моей кухне, когда вам удобно! Оставляете ребёнка, не спрашивая! Врываетесь в любое время дня и ночи! Это не семья — это паразитизм!
Слёзы текли по её щекам, но она не замечала.
— И теперь ещё смеете указывать мне, с кем общаться! Да кто вы такие?!
— Мам, успокойся, — попытался образумить её Артём. — Ты же сама ключи дала...
— ДАЛА — МОГУ И ЗАБРАТЬ! — заорала Валентина. — Кладите на стол и убирайтесь! ВОН!
Марина с испуганным видом покачивала заплакавшего Тимку. Артём растерянно переводил взгляд с матери на Михаила Петровича.
— Мам, но ты же понимаешь... мы же не хотели тебя обидеть...
— ХОТЕЛИ ИЛИ НЕТ — УЖЕ НЕВАЖНО! — Валентина указала на дверь. — Я сказала — УХОДИТЕ!
Артём медленно достал из кармана ключи, положил на журнальный столик.
— Мам, ну зачем ты так... — попытался он ещё раз.
— ВОН! — закричала Валентина последний раз.
Сын взял ребёнка у жены, Марина подхватила пакеты. У двери Артём обернулся:
— Мы ещё поговорим, когда ты успокоишься.
— НЕ БУДЕМ! — крикнула ему вслед Валентина.
Дверь захлопнулась. В квартире стало тихо, только слышно было, как тикают часы на стене.
Валентина опустилась на стул и разрыдалась. Рыдала от обиды, от злости, от облегчения... от того, что наконец-то сказала правду.
Михаил Петрович растерянно сидел напротив, не зная, что делать.
— Валентина Сергеевна, — осторожно произнёс он. — Может быть, мне действительно лучше уйти? Я не хотел быть причиной семейного скандала...
— Нет, — всхлипнула она, вытирая глаза платком. — Останьтесь, пожалуйста. Это... это давно должно было случиться. Я просто не решалась.
На следующий день Валентина проснулась с тяжёлой головой и больным сердцем. Вчерашний скандал казался каким-то кошмарным сном. Неужели она действительно кричала на сына? Выгнала его из дома?
Телефон молчал. Валентина несколько раз брала трубку, хотела набрать номер Артёма, но так и не решалась. А что сказать? Извиниться? Но за что? Она ведь ничего плохого не сделала...
К вечеру не выдержала — позвонила Лидии.
— Лидочка, я вчера такое натворила, — со слезами рассказывала она подруге. — Выгнала Артёма с Мариной. Кричала как ненормальная...
— И правильно сделала! — неожиданно одобрила Лидия. — Валя, ну сколько можно было терпеть? Они же совсем обнаглели!
— Но он мой сын... А вдруг теперь вообще общаться не будет? Внука не увижу...
— Ерунда! — отмахнулась подруга. — Пройдёт время, поймёт. А если не поймёт — значит, он не тот сын, которого ты заслуживаешь.
Понедельник. Вторник. Среда. Телефон по-прежнему молчал. Валентина мучилась, но вместе с тем ощущала странное облегчение. Впервые за много месяцев она могла спокойно прийти домой, не боясь, что кто-то врывается. Могла принять ванну, не опасаясь, что её прервут. Могла готовить, что хочет, и есть, когда хочет.
В четверг вечером зазвонил телефон. На экране высветился номер Артёма. Валентина долго смотрела на мигающий дисплей, а потом отклонила вызов.
Он перезвонил через час. Потом ещё через два. На четвёртый раз Валентина всё-таки взяла трубку.
— Мам, ну сколько можно дуться? — раздался знакомый голос. — Давай помиримся.
— Я не дуюсь, Артём, — спокойно ответила она. — Я просто поняла, что мы по-разному понимаем слово "семья".
— Да ладно тебе! — отмахнулся сын. — Ну наговорил лишнего в субботу, с кем не бывает? Ты же знаешь, я вспыльчивый...
— Дело не в субботе, — сказала Валентина. — Дело в том, что вы перестали меня уважать. И я это больше терпеть не буду.
— Мам, ну что за чушь? Конечно, мы тебя уважаем!
— Уважение — это когда спрашивают разрешения, а не являются без предупреждения. Когда не берут чужие вещи без спроса. Когда считаются с чужими планами.
Артём помолчал.
— Ну хорошо, — наконец сказал он. — Допустим, мы действительно перегибали палку. Но зачем же из-за этого так драматизировать? Давай просто договоримся — будем предупреждать.
— Артём, — твёрдо сказала Валентина. — Ключей больше не будет. Хотите прийти — звоните заранее. Я не против видеть вас, но по взаимному желанию, а не потому, что вам так удобно.
— Но мам... а вдруг что-то случится? А вдруг тебе плохо станет?
— У меня есть телефон. И соседи. И "скорая помощь". Не умру.
После этого разговора прошла ещё неделя молчания. Валентина уже начала переживать — а вдруг действительно больше не увидит внука?
Но в пятницу вечером раздался звонок в дверь. На пороге стояла Марина — растрёпанная, с заплаканными глазами.
— Мама, можно войти? — спросила она тихо.
— Входи, — кивнула Валентина.
Они прошли на кухню. Марина села напротив свекрови и долго молчала.
— Я хотела извиниться, — наконец сказала она. — Мы действительно... мы перегибали палку. Я понимаю теперь.
— Что случилось? — спросила Валентина, видя состояние невестки.
— Да ничего особенного... — всхлипнула Марина. — Просто сегодня к нам Артёмова мама приехала. Его мама... то есть твоя бывшая свекровь. Помнишь её?
Валентина кивнула. Мать первого мужа — женщина властная и бесцеремонная.
— Так вот, она пришла к нам с утра. Без предупреждения. С двумя сумками. Сказала — решила у нас пожить недельку, пока в её доме ремонт. И знаешь что? — Марина горько улыбнулась. — Она ведёт себя точно так же, как мы у тебя. Командует, критикует, распоряжается... И я вдруг поняла, как тебе было плохо.
Валентина протянула невестке платок.
— А Артём что?
— А Артём злится! Говорит, что она превышает полномочия, что это наш дом, что она должна спрашивать разрешения... — Марина всхлипнула. — И тут я поняла, какие мы были дуры. Прости нас, мама. Прости меня.
Валентина взяла руку невестки в свои ладони.
— Я не злюсь на вас, Маринка. Просто хочу, чтобы мы все друг друга уважали.
— Ключи мы тебе больше не попросим, — пообещала Марина. — Будем звонить, предупреждать. Честное слово.
На следующий день пришёл Артём. Один, без жены и ребёнка. С букетом цветов и виноватым видом.
— Мам, можно? — спросил он у порога.
— Входи, сын.
Они сели в гостиной. Артём теребил цветы и не знал, с чего начать.
— Я дурак, — сказал он наконец. — Полный дурак. Марина мне всё объяснила про бабушку... про то, как мы себя вели у тебя...
— Понял наконец? — мягко спросила Валентина.
— Понял. И ещё понял другое. — Артём поднял глаза на мать. — Ты ведь не только мама. Ты — человек. Со своими потребностями, желаниями, планами. А я забыл об этом.
Валентина почувствовала, как глаза наполняются слезами.
— Прости меня, мам. За всё. За хамство, за бесцеремонность... За то, что не давал тебе жить.
— Я прощаю, сынок, — сказала она, обнимая его. — Но запомни: теперь у нас новые правила.
— Запомню. И ещё... — Артём помолчал. — Познакомь меня нормально с Михаилом Петровичем? Если он, конечно, ещё согласится с нами общаться после того цирка...
Валентина улыбнулась.
— Согласится. Он хороший человек.
— Как раз хочу убедиться в этом лично. Но уже как взрослый сын, а не как контролёр.
В воскресенье они встретились все вместе — Валентина, Михаил Петрович, Артём с семьёй. Предварительно договорившись по телефону, в удобное для всех время.
Михаил Петрович принёс игрушку для Тимки, Марина — пирог собственного приготовления. Артём извинился за своё поведение и даже попросил показать те самые школьные фотографии.
— А ведь мама у нас красавица была! — сказал он, рассматривая снимки. — И есть, кстати, красавица.
Валентина покраснела от удовольствия.
За столом говорили обо всём — о работе, о планах, о Тимкиных успехах. Но теперь это было равноправное общение, а не односторонние отчёты.
Когда гости собрались уходить, Артём обнял мать.
— Спасибо тебе, мам, — сказал он тихо. — За урок. Я, кажется, наконец-то повзрослел.
Проводив всех, Валентина осталась одна в своей квартире. Она походила по комнатам, поправила покрывало на диване, убрала чашки...
И впервые за много месяцев почувствовала: это действительно её дом. Её место. Её жизнь.
А ключи лежали в её кармане — и больше никому не принадлежали.
Подписывайтесь на канал, делитесь своими чувствами в комментариях и поддержите историю 👍
Эти истории понравились больше 1000 человек: