— Марин, хватит уже ныть, что ты устала, — бросил он с той, особенной его интонацией. Такой заботливой снаружи и такой отравленной внутри. — Отдай Мишку маме на пару месяцев. Она прям мечтает с ним понянчиться. А ты займись наконец собой. Отдохни. Похудей, что ли.
Я даже телефон от уха убрала, не веря. Шестилетнего сына — отдать? Как вещь на хранение?
— Артём, ты вообще понимаешь, что говоришь? Он не щенок, которого можно... передать.
— Ой, да ладно тебе, — фыркнул он. — Просто признай, что не справляешься. Вечно у тебя то садик, то болеет, то «я устала». У мамы твоей и больше опыта, и времени. А ты хоть в человека превратишься.
Я прикусила губу. Снова он. Снова эти его «советы». За три года после развода легче не стало. Он появлялся, исчезал, обещал, пропадал. То звёзды с неба, то месяц тишины. А Мишка ждал. Верил. Спрашивал: «А папа сегодня приедет?» А я... я всегда находила ему оправдания.
Телефон звякнул сообщением. Инна. Как по заказу. Бывшая Артёма до меня, успешная бизнес-леди с острым языком и двумя детьми от первого брака. Та, что до сих пор считает его «своим».
«Я бы на твоём месте давно его отпустила. Некоторые умеют ценить мужчин. И детей воспитывать без истерик».
Я поперхнулась чаем. Что за чёрт? Откуда она... А, ну конечно. Артём. Наверняка пожаловался ей, какая я плохая мать. Как он устал от моего нытья. Как ему тяжело с нами.
Внутри что-то надломилось. Последняя ниточка, которая держала иллюзию, что мы всё ещё семья. Что он вернётся.
— А знаешь, — прошептала я в темноту кухни. — Может, ты и правда заслуживаешь кого-то получше меня.
Я открыла переписку с Инной и задумчиво постучала пальцем по экрану.
Артём приехал на следующий день. Ввалился со своим фирменным «Ну как вы тут без меня?» и пакетом китайской еды. Мишка с визгом бросился к нему, повис на шее — они не виделись почти месяц.
— Папа, я новую игру прошёл! Хочешь покажу?
— Потом, чемпион, — Артём небрежно взъерошил ему волосы и плюхнулся на диван. — Иди пока поиграй, мне с мамой поговорить надо.
Я прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди.
— Что, не терпится ребёнка сбагрить?
— Господи, Марина, — он закатил глаза, — ну что за формулировки? Я о сыне забочусь. И о тебе, между прочим. Посмотри на себя — когда ты последний раз в салоне была? В спортзал ходила?
Я невольно одёрнула старую домашнюю футболку. Да, не модель. Да, устала. Кто бы не устал, работая на удалёнке и воспитывая ребёнка практически в одиночку?
— А что с финансами у тебя? — продолжил он, не дожидаясь ответа. — Я же вижу, как ты еле концы с концами сводишь. Квартиру снимаешь, вместо того чтобы ипотеку взять. Я бы помог с первым взносом, но...
— Но ты предпочитаешь тратить деньги на свои вечные «стартапы», — закончила я за него. — И на дорогие подарки Инне.
Он вздрогнул.
— Причём тут Инна?
— А я по-твоему дура? — впервые за долгое время я чувствовала не усталость, а злость. Чистую, раскалённую. — Думаешь, я не знаю, что вы постоянно общаетесь? Что ты жалуешься ей на меня? Что вы вместе обсуждаете, какая я никчёмная мать?
Он даже не стал отнекиваться.
— А что такого? Мы друзья. Инна — зрелый человек, она понимает меня.
— И не «пилит», да? — я горько усмехнулась. — Она бы, конечно, не устроила скандал, если бы ты пропал на ночь. И с ребёнком бы она, конечно, помогла.
— Вообще-то, да, — он посмотрел на меня с вызовом. — Она бы выслушала, а не набрасывалась с обвинениями. А что касается Мишки — её дети, между прочим, отличники. Воспитанные. А твой даже читать толком не умеет.
У меня потемнело в глазах. Он и раньше бил по больному, но сейчас переступил черту. Наш сын. НАШ. А говорит — «твой».
— Иди ты к чёрту со своими советами, — процедила я. — Дай мне телефон Инны.
— Зачем?
— Просто дай, — я протянула руку. — Хочу кое-что уточнить.
Артём пожал плечами, разблокировал свой телефон и открыл контакты. Я переписала номер.
— Может, она действительно что-то знает о воспитании, чего я не знаю.
Что-то в моём голосе его насторожило, но я уже повернулась к нему спиной. В голове родился план. Абсолютно сумасшедший. Но такой... правильный.
— Эй, ты чего? — он схватил меня за плечо. — Что задумала?
— А тебе не всё равно? — тихо спросила я. — Ты же так хочешь избавиться от этой обузы. От нас.
В его глазах мелькнула тревога.
— Марин, ты чего? Я просто хотел помочь...
— Знаешь, — я вдруг почувствовала странное спокойствие, — ты прав. Мне действительно нужно разобраться со своей жизнью. И я это сделаю.
Я набрала номер Инны на следующее утро, как только Артём ушёл. Нервно ходила по кухне, слушая гудки.
— Да? — её голос звучал настороженно. — Кто это?
— Марина. Бывшая Артёма, — я сделала глубокий вдох. — Не бросай трубку. Нам нужно поговорить.
Пауза. Я почти видела, как она сжимает губы в тонкую линию. Как бросает взгляд на часы — дорогие, с бриллиантовой крошкой. Как решает, стоит ли тратить своё время на такую, как я.
— О чём?
— О том, что ты считаешь себя лучшей матерью, чем я.
Тишина. Потом короткий смешок.
— Я этого не говорила.
— Нет? — я открыла её сообщения. — А как насчёт «Я бы на твоём месте давно его отпустила. Некоторые умеют ценить мужчин. И детей воспитывать без истерик»?
— Это просто... — она замялась. — Я имела в виду...
— Ты правда думаешь, что могла бы быть лучшей матерью для него? Для Артёма? — перебила я её.
— Ну... — она помедлила, и в этой заминке было столько всего. Самоуверенность. Снисходительность. Тайное торжество. — Я бы точно поддержала, а не разрушала, как ты.
— Отлично, — выдохнула я. — Он твой.
Я бросила трубку раньше, чем она успела что-то ответить.
Инна открыла дверь и замерла, увидев нас на пороге. Её взгляд метнулся от меня к Артёму, который растерянно топтался рядом со своей спортивной сумкой.
— Что... что вы тут делаете? — она нервно одёрнула полы шелкового халата.
— Привет, Инночка, — я улыбнулась так широко, что заболели щёки. — Я привезла тебе долгожданный подарок. Вот, держи, — и подтолкнула Артёма вперёд.
— Марина, ты что творишь? — он зашипел, пытаясь схватить меня за руку. — Мы же не договаривались...
— А чего ты хотел? — я отступила на шаг. — Ты сказал, что я плохая мать. Плохая жена. Не справляюсь с жизнью. С тобой. А Инна — она молодец. Она всё понимает. Она бы никогда не устроила истерику.
Инна нервно рассмеялась.
— Это какая-то дурацкая шутка?
— Нисколько, — я достала из сумки и протянула ей папку. — Тут копии его медицинских документов. Список аллергий. График платежей за кредиты — у него их три, кстати. И ключи от его квартиры — она съёмная, хозяин звонит по ночам. А, ещё список дел — он пообещал маме помочь с ремонтом, в офисе проект горит, и машину пора на ТО везти.
Артём побледнел.
— Ты... ты в своём уме? Это не смешно!
— А я и не шучу, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Говорил, что я не справляюсь? Хорошо. Пусть справляется она. Ты — не ребёнок. Хотя, стоп... — я сделала вид, что задумалась, — именно ребёнка ты и хотел сдать. Значит, всё правильно.
— Марина, ты спятила? — Инна перехватила папку, словно в ней была бомба. — Я не собираюсь... он не может...
— Может-может, — я махнула рукой. — Я вот шесть лет справлялась. А ты ведь лучше меня во всём, нет? Так что удачи. Да, и ещё — он любит, когда его гладят по голове, когда болеет. И не выносит, когда в ванной оставляют мокрое полотенце.
Я развернулась и пошла к лифту, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Впервые за долгое время мне было... легко. Словно я сбросила тяжёлый рюкзак, который тащила на себе годами.
— Марина! — донёсся до меня панический крик Артёма. — Да подожди ты! Это же... я просто... я не это имел в виду!
Двери лифта закрылись, отрезая его голос. Я прислонилась к стене и закрыла глаза. Всё. Свобода.
— Мама, смотри! — Мишка подпрыгивал от нетерпения. — Я сам палатку поставил!
— Почти сам, — я подмигнула ему, затягивая последний узел. — Двадцать процентов моего участия всё-таки было.
— Двадцать — это много? — он наморщил лоб.
— Не очень, — я потрепала его по волосам. — Ты молодец.
Наша дачка — крошечный участок с покосившимся домиком — внезапно стала нашим убежищем. Местом, где можно просто быть. Без чужих оценок, без бесконечных советов, как жить правильно.
Телефон завибрировал в кармане шорт. Номер Инны. Опять. Шестой день подряд.
— Да? — я ответила, отходя к краю участка.
— Забирай своего... своего... — у неё не хватало дыхания от возмущения, — этого невыносимого типа! Он хуже ребёнка, честное слово! Требует готовить ему особый кофе, разбрасывает вещи, ноет о своих проблемах, сваливает на меня все дела! И уже дважды не пришёл ночевать!
Я прикусила губу, чтобы не расхохотаться.
— И что ты хочешь от меня?
— Забери его! — в её голосе звучало отчаяние. — Как ты вообще с ним жила? Он невыносимый. Он как ребёнок, только без плюсов.
— А ведь ты говорила, что лучше бы справилась, — не удержалась я.
— Я... — она запнулась, и в короткой паузе слышно было, как рушится её самоуверенность. — Я была неправа, ясно? Я понятия не имела...
— Знаешь, с настоящими детьми проще, — я смотрела, как Мишка старательно раскладывает спальники в палатке. — Потому что они хотя бы растут.
Она снова начала что-то говорить, но я уже сбросила вызов.
Этот разговор повторялся с вариациями почти каждый день. Сначала звонил Артём — умолял, угрожал, обещал золотые горы. Потом Инна — требовала «забрать своё». Потом снова он — клялся, что всё осознал, изменился, понял.
Забавно, но за эту неделю я действительно изменилась. Впервые за долгое время посмотрела на себя в зеркало и увидела не «мать Мишки» или «бывшую Артёма», а просто... Марину. Тридцатидвухлетнюю женщину с усталыми глазами и неожиданно красивой улыбкой.
Артём приехал вечером. Припарковался у калитки, долго сигналил. В конце концов вылез и пошёл к дому, размахивая огромным букетом.
— Марина! — он заколотил в дверь. — Открывай! Я знаю, что вы здесь!
— Это папа? — Мишка вскинул голову от книжки. — Папа приехал?
Я присела перед ним на корточки, заглянула в глаза.
— Да, папа приехал. Но... он сейчас очень сердитый. И нам лучше сейчас с ним не разговаривать.
— Он на нас обиделся? — в его голосе мелькнула привычная тревога. Он слишком часто видел, как Артём «обижается» и исчезает.
— Нет, малыш, — я обняла его. — Он просто... не умеет быть взрослым. И нам с тобой пока лучше самим справляться. Хорошо?
Мишка кивнул, потом вдруг крепко обнял меня за шею:
— Мам, я тебя люблю. Ты самая лучшая.
Я прижала его к себе, чувствуя, как в груди разливается тепло. Настоящее. Живое.
— А я наконец научилась любить себя.
Через минуту Артём уехал, так и не дождавшись ответа. А мы с Мишкой вернулись к палатке и развели маленький костёр.
Наша новая жизнь только начиналась.
Подписывайтесь на канал, делитесь своими чувствами в комментариях и поддержите историю 👍
Эти истории понравились больше 1000 человек: