— Ты украла у меня жениха! — с ненавистью прошипела Ксения. — И теперь делаешь вид, что ничего не было?
Я застыла на пороге офиса, сжимая в руке пакет с пирожными для коллег. Ксюша стояла прямо передо мной — бледная, с красными от слез глазами и дрожащими губами. За её спиной столпились остальные сотрудники, жадно впитывая каждое слово скандала.
— О чём ты говоришь? — растерянно выдохнула я, опуская пакет на пол.
— О Максиме Андреевиче! — Ксения сделала шаг вперёд, и я почувствовала, как от неё исходит волна злобы. — О том, что ты увела его у меня, когда знала, что мы встречаемся!
В голове завертелось. Максим Андреевич... Наш новый руководитель отдела, который пришёл месяц назад. Красивый, умный, харизматичный мужчина тридцати восьми лет. Да, мы с ним сблизились. Да, он пригласил меня на свидание. Но при чём тут Ксения?
— Ксюш, я понятия не имела, что вы... — начала было я, но она перебила:
— Врёшь! — голос её сорвался на крик. — Я рассказывала тебе о нём! Говорила, что влюблена! А ты... ты специально подбивала клинья!
Вокруг нас образовался плотный круг зевак. Марина из бухгалтерии даже телефон достала — видимо, снимать собралась. Мне стало жарко и душно.
— Ксения, давай поговорим спокойно, — попыталась я взять её за руку, но она отдёрнула. — Я правда не знала...
— Не знала?! — она засмеялась истерично. — А когда он приглашал тебя в кафе, ты что думала? Что это деловые переговоры?
Моё сердце забилось быстрее. Неужели она следила за нами? Подслушивала разговоры?
— Ксюша, между вами ничего не было, — тихо сказала я. — Максим сам мне говорил, что он свободен.
— Лжец он! — выкрикнула Ксения так громко, что даже охранник обернулся. — И ты тоже! Вы сговорились против меня!
Я почувствовала, как щёки вспыхнули от стыда и возмущения. Да, Максим мне нравился. Да, мы провели вместе несколько прекрасных вечеров. Но я никого не крала и ничего не увожу!
— Послушай меня внимательно, — произнесла я как можно спокойнее. — Максим Андреевич — взрослый мужчина. Он сам решает, с кем встречаться. И если он выбрал меня, значит...
— Значит, ты подлая интриганка! — Ксения схватила со стола степлер и замахнулась. — Которая разрушает чужое счастье!
Я отпрыгнула, и степлер с грохотом упал на пол. В установившемся молчании различалось только частое дыхание Ксении и тихие разговоры коллег. — Что за шум? — раздался узнаваемый голос. Максим возник в дверях, недовольно обозревая нашу группу. Его взгляд скользнул по разбросанным бумагам, упавшему степлеру и заплаканному лицу Ксении.
— Максим Андреевич! — Ксюша кинулась к нему. — Скажите ей правду! Скажите, что между нами были отношения! Максим воззрился на неё с подлинным изумлением. — Ксения Владимировна, между нами ничего подобного не происходило. Только служебное общение. Выражение лица Ксении исказилось от душевной муки и позора. Она окинула взором замолчавших сотрудников, затем устремила взгляд на меня. —
Понятно, — еле слышно произнесла она. — Тогда... тогда объявляю войну. Произнеся эти слова, Ксения повернулась и стремительно покинула помещение, с такой силой захлопнув дверь, что содрогнулись оконные рамы. Сослуживцы неторопливо расходились к рабочим столам, поглядывая в мою сторону с любопытством и обмениваясь красноречивыми взглядами. — Лена, что происходило? — Максим приблизился, на его лице отражалось неподдельное недоумение.
— Честно говоря, сама в шоке, — призналась я, поднимая с пола злополучный степлер. — Ксюша, видимо, считала, что между вами роман.
— Господи, — Максим провёл рукой по волосам. — Она пару раз приглашала на кофе после работы, но я каждый раз находил вежливые отговорки. Думал, она поняла.
— Видимо, поняла по-своему.
Остальной день превратился в пытку. Сотрудники то и дело поглядывали в мою сторону, перешёптывались за спиной. Марина из бухгалтерии даже подкатила с расспросами про «бурный роман с начальством», но получила от меня холодный отпор.
Вечером, собирая вещи, я понимала — история только начинается. Ксения не из тех людей, которые просто забывают обиды. За три года совместной работы я успела изучить её характер: злопамятная, мстительная, готовая на всё ради своей цели.
Предчувствие не обмануло.
На следующее утро меня ждал «подарок». На рабочем столе аккуратной стопкой лежали распечатки скриншотов из моих социальных сетей. Фотографии с прошлогоднего корпоратива, где на мне было довольно смелое платье с глубоким декольте. Селфи с отпуска в Турции — в ярком купальнике на фоне моря. Снимок из ресторана с бокалом коктейля в руке.
Под каждой фотографией — ядовитые комментарии от свежесозданного аккаунта: «Такие охотницы разрушают чужие семьи», «Настоящая хищница в действии», «Стыда совсем нет».
— Елена Викторовна, — окликнула меня секретарь Людмила Ивановна, — к вам дама пришла. Говорит, что по личному вопросу.
В холле меня поджидала статная женщина в элегантном тёмно-синем костюме. Возраст — около пятидесяти, дорогая сумочка, безупречный маникюр. Незнакомка поднялась навстречу и протянула ухоженную руку:
— Алла Борисовна Крылова, мать Ксении. Полагаю, нам стоит побеседовать.
Мы устроились в маленькой переговорной. Гостья медленно обвела глазами переговорную, затем сфокусировала внимание на мне. — Моё дитя вчера явилось в дом совершенно подавленным, — произнесла она спокойным, четким тоном. — Описала неприятный инцидент с Максимом Андреевичем.
— Что именно она рассказала? — поинтересовалась я.
— Что вы сознательно разрушили её отношения с мужчиной, на которого она возлагала серьёзные надежды.
Я чуть не фыркнула. Серьёзные надежды на человека, который ни разу даже не пригласил её на обычный кофе!
— Алла Борисовна, боюсь, ваша дочь несколько преувеличивает близость своих отношений с нашим начальником.
Женщина слегка наклонилась вперёд, её взгляд стал жёстче:
— Послушайте, Ксения с детства очень болезненно переживает неудачи. Сейчас она находится в крайне нестабильном состоянии.
— Сочувствую, но...
— Поэтому я обращаюсь к вам как женщина к женщине — отойдите в сторону. Дайте дочери шанс на счастье. Мужчин много, а Ксюша у меня одна.
Я уставилась на посетительницу в полном изумлении. Неужели эта женщина действительно полагает, что вправе управлять чужими эмоциями и выборами? — Алла Борисовна, — не спеша проговорила я, пытаясь удержать самообладание, — вы осознаёте, что призываете меня пожертвовать собственным благополучием ради капризов вашей дочери? — Капризов? — дама распрямилась, и в её речи послышались железные интонации. — Ксения три месяца подготавливалась к появлению нового начальника.Изучала его биографию, интересы, предпочтения. Она выбрала его сознательно.
— Выбрала? — я не поверила своим ушам. — Как вещь в магазине?
— Не кривляйтесь, — отрезала Алла Борисовна. — Мой покойный муж всегда говорил: если чего-то хочешь — бери. Ксения унаследовала этот принцип.
Тут я окончательно поняла, с кем имею дело. Мать, которая воспитала дочь в уверенности, что весь мир должен крутиться вокруг её желаний.
— Что вы хотите от меня конкретно? — спросила я прямо.
— Публично извинитесь перед Ксенией и откажитесь от отношений с Максимом Андреевичем.
— А если я откажусь?
Алла Борисовна достала из сумочки телефон и показала мне экран. Там была моя страница в соцсети с десятками гневных комментариев под каждой фотографией.
— У Ксении много друзей и знакомых, — пояснила она невозмутимо. — Репутация в наше время — вещь хрупкая.
Угроза прозвучала вполне отчётливо. Я глубоко вдохнула, считая до десяти.
— Хорошо. Мой ответ — нет. Категоричное нет.
Лицо женщины окаменело.
— Вы пожалеете об этом решении, — холодно сказала она, поднимаясь. — Ксения не привыкла проигрывать.
После её ухода я долго сидела в переговорной, пытаясь осмыслить произошедшее. Неужели эти люди настолько оторваны от реальности?
Ответ пришёл быстрее, чем ожидала.
К обеду вся контора гудела от сплетен. Оказалось, анонимный аккаунт разместил пост в местной группе «Подслушано в офисах», где красочно описывал мою «охоту на начальника». Пост набрал уже полторы сотни лайков и море возмущённых комментариев.
— Лен, ты видела? — подскочила ко мне Оля из отдела кадров, тыча в экран планшета. — Тут про тебя и Максима Андреевича пишут такое...
Я пробежала глазами по тексту. Автор живописно рассказывал, как «беспринципная коллега увела жениха у лучшей подруги», как «строила глазки боссу прямо на рабочем месте» и как «цинично разрушала чужое счастье». Пост завершался призывом «дать отпор таким хищницам».
— Это же полный бред! — возмутилась Оля. — Ксюша что, совсем крышей поехала?
— Видимо, да, — вздохнула я.
Но самое неприятное ждало впереди. Через час мне позвонила мама.
— Леночка, что там у тебя творится? — встревоженный голос мамы пробивался сквозь помехи. — Мне соседка показала какую-то статью в интернете про тебя...
Сердце ухнуло вниз. Неужели эта история докатилась до моего родного города?
— Мам, это всё выдумки больной на голову коллеги...
— Но там же фотографии! И написано, что ты разбиваешь семьи!
— Мама, успокойся. Я всё объясню вечером.
Положив трубку, я поняла — Ксения объявила настоящую войну. И пощады не будет.
В этот момент в отдел вошёл Максим. Лицо у него было мрачнее тучи.
— Лена, мне нужно с тобой поговорить, — сказал он. — В кабинете. Срочно.
По тону я поняла — ничего хорошего меня не ждёт.
— Присаживайся, — Максим жестом указал на стул напротив своего стола. — Я получил звонок от генерального директора.
Мне стало холодно.
— Ему переслали ссылку на пост в соцсетях, — продолжил он. — Корпоративная этика, репутация компании... Ты понимаешь.
— Максим, — тихо сказала я, — неужели ты тоже считаешь эти обвинения справедливыми?
Он отвернулся к окну.
— Дело не в том, что я считаю. Дело в том, что скандал набирает обороты.
— И что ты предлагаешь? — спросила я, хотя уже догадывалась об ответе.
— Генеральный настаивает на твоём переводе в другой отдел, — Максим всё ещё не смотрел на меня. — Временно, пока всё не уляжется.
— Временно, — повторила я с горечью. — А что с нами?
Максим наконец повернулся. В его глазах читалась боль, но и твёрдость решения.
— Лена, я не могу рисковать карьерой. Мне сорок лет, у меня кредиты, обязательства...
— Понятно, — кивнула я. — Значит, Ксения добилась своего.
— Это несправедливо, но...
— Но ты выбираешь спокойствие, — закончила я фразу за него.
Домой я добиралась как в тумане. В подъезде столкнулась с соседкой тётей Валей — та демонстративно отвернулась и поспешила в лифт. Видимо, слухи уже дошли и сюда.
В квартире меня ждал ещё один сюрприз. На телефоне висело семнадцать пропущенных вызовов от незнакомых номеров. Когда аппарат зазвонил снова, я решила ответить.
— Алло, это Лена? — незнакомый женский голос звучал издевательски. — Хотела поблагодарить за мастер-класс по разрушению чужих отношений.
Я швырнула трубку на диван и выключила звук.
Следующие три дня превратились в кошмар. Анонимные звонки, сообщения в мессенджерах от фейковых аккаунтов, новые посты в соцсетях с моими фотографиями. Ксения и её мать развернули настоящую кампанию по дискредитации.
На работе атмосфера тоже накалилась до предела. Одни коллеги сочувствовали, другие откровенно злорадствовали. Третьи просто избегали общения, боясь попасть под раздачу.
В пятницу ситуация достигла апогея. К моему столу подошла Ксения собственной персоной. Выглядела она отвратительно — худая, бледная, с синяками под глазами. Но в этих глазах полыхал огонь мести.
— Ну как, довольна результатом? — спросила она с кривой улыбкой.
— Ксюш, хватит этого цирка, — устало сказала я. — Ты же понимаешь, что зашла слишком далеко.
— Далеко? — она засмеялась истерично. — Это ещё цветочки. Ягодки впереди.
— Что ты имеешь в виду?
— А то, что скоро все узнают правду о твоей подлинной натуре, — Ксения наклонилась ближе и прошептала: — Например, о том, как ты крутила роман с женатым клиентом прошлой зимой.
Кровь застыла в жилах. Откуда она знает про Андрея? Тот короткий служебный роман я считала надёжно скрытым.
— Или о том, — продолжала Ксения сладким голосом, — как ты подставила Марину Петровну год назад, слив информацию о её ошибке в отчёте прямо в руководство.
— Это неправда! — выпалила я.
— Правда или нет — не важно. Важно, что поверят, — Ксения выпрямилась. — У меня есть свидетели, документы, переписка. Одним словом — досье.
Я поняла, что имею дело с настоящей психопаткой.
— Чего ты хочешь? — тихо спросила я.
— Простого человеческого признания своих ошибок, — Ксения изобразила невинность. — Публичных извинений и обещания больше не вмешиваться в мою личную жизнь.
— А если я не соглашусь?
— Тогда история с Андреем Викторовичем станет достоянием гласности. А заодно всплывёт информация о твоих финансовых махинациях с командировочными.
Последнее обвинение было верхом наглости — никаких махинаций я не совершала.
— Даю тебе время до понедельника, — заключила Ксения. — Подумай хорошенько.
Выходные превратились в настоящую пытку. Я металась по квартире, обдумывая ситуацию. Сдаться Ксении означало признать вину в том, чего не совершала. Но продолжать сопротивление — значит рисковать полным крахом репутации.
В воскресенье вечером раздался звонок от лучшей подруги Вики.
— Леночка, я видела эти публикации в интернете про тебя и вашего руководителя, — голос звучал неуверенно. — Расскажи, что происходит на самом деле?
— Вика, мы с Максимом просто познакомились поближе! — объяснила я с отчаянием. — Никого я не отбивала и ничьих отношений не рушила.
— Но в публикациях утверждается, что ты нарочно...
— В публикациях сплошная ложь! — не выдержала я. — Неужели и ты подозреваешь меня в таких гадостях?
Наступила тягостная тишина.
— Разумеется, я тебе доверяю, — торопливо заверила Вика. — Просто представляешь... соседи много чего обсуждают.
После этого разговора до меня окончательно дошло — даже самые близкие люди начинают колебаться. Ксения достигла цели: превратила меня в персону нон грата.
В понедельник утром я явилась в офис с чётким планом действий. Пора прекращать оборону и переходить в наступление.
Сначала я направилась к Максиму. Выглядел он ужасно — небритый, с красными глазами.
— Максим, мне требуется твоя поддержка, — заявила я без обиняков.
— Лена, я уже говорил тебе... — попытался возразить он.
— Ксения занимается настоящим шантажом, — прервала я его. — Заставляет меня каяться публично, грозится новыми разоблачениями.
Максим насторожился:
— Какими разоблачениями?
— Придуманными от начала до конца. Но выглядящими правдоподобно для желающих поверить в скандал.
— Что ты хочешь от меня?
— Помоги разоблачить её методы. У тебя ведь есть возможность проверить активность в корпоративной сети?
Максим задумался на минуту, затем согласился:
— Возможность имеется. Но учти — это рискованная затея.
— Рискованнее, чем лишиться доброго имени?
Спустя полтора часа передо мной лежал отчёт службы безопасности. Все поддельные профили регистрировались с единственного IP-адреса — служебного компьютера Ксении. Клеветнические посты, компрометирующая переписка, даже анонимные телефонные звонки — источник был один.
— Теперь у нас есть улики, — констатировал Максим. — Какие будут действия?
— Отправляемся к генеральному.
Офис Петра Сергеевича находился этажом выше. Седоволосый мужчина средних лет молча выслушал нашу версию событий, время от времени кивая.
— Предъявите факты, — потребовал он лаконично.
Я выложила на стол документы, снимки экрана, справки от службы информационной безопасности.
— Итак, сотрудница Крылова организовала систематическую травлю коллеги, — подытожил директор. — Задействовала при этом служебное оборудование фирмы.
— Совершенно верно, — подтвердила я.
— Плюс нанесла ущерб деловой репутации нашей организации.
Пётр Сергеевич взялся за телефонную трубку:
— Людмила Ивановна, попросите Крылову Ксению Алексеевну зайти ко мне. Безотлагательно.
Ксения материализовалась через пять минут. Заметив нас с Максимом в директорском кабинете, она заметно струхнула, но старалась выглядеть невозмутимой.
— Садитесь, Ксения Алексеевна, — ледяным тоном произнёс Пётр Сергеевич. — Нам предстоит серьёзный разговор.
— Внимательно слушаю, — голос Ксении едва заметно задрожал.
— Прокомментируйте, будьте добры, содержимое этой папки, — директор передал ей собранные материалы.
Ксения листала документы, постепенно бледнея на глазах.
— Я... тут какая-то путаница...
— Какого рода путаница? — уточнил Пётр Сергеевич.
— Ну... обычное недопонимание...
— Недопонимание, которое стоило репутации компании и душевного спокойствия сотрудницы?
Ксения замолкла, стиснув зубы.
— Предлагаю вам альтернативу, — объявил директор. — Заявление на увольнение по личной инициативе или расторжение договора за грубые дисциплинарные проступки с отметкой в документах.
— Это произвол! — взвилась Ксения. — Она украла у меня любимого человека!
— Молодая леди, — Пётр Сергеевич встал из кресла, — в нашей фирме не допускается улаживание частных счётов за счёт рабочего времени и корпоративного имущества.
Ксения сидела молча около минуты, стискивая руки в кулаки. Затем резко подскочила.
— Ладно! — крикнула она. — Увольняюсь! Но это ещё не всё! Я всем покажу, что вы за люди!
— Ксения Алексеевна, — невозмутимо отвечал Пётр Сергеевич, — советую обратиться за профессиональной помощью к специалисту. Заявление ожидаю завтра до обеда.
Дверь хлопнула за ней с такой силой, что задрожала картина на стене.
— Елена Викторовна, — обратился ко мне директор, — приношу извинения от имени руководства. Подобное недопустимо в нормальном коллективе.
— Благодарю за понимание, — ответила я с облегчением.
— Теперь возвращайтесь к обязанностям. Кстати, у нас новый заказ от крупного клиента.
Через час новости разлетелись по всему офису. Коллеги один за другим подходили с извинениями и словами поддержки. Марина притащила самодельные пончики.
— Лен, мы ведь догадывались, что Ксюха того... — призналась она, постукивая пальцем у виска. — Просто предпочитали не вмешиваться.
К концу дня заглянул Максим.
— Как настроение? — поинтересовался он, избегая прямого взгляда.
— В порядке. А что с нами?
Он замялся, переминаясь с ноги на ногу:
— Слушай... после таких событий, наверное, разумнее будет... ну, подождать...
Я кивнула. Такой реакции и ожидала.
— Максим, ты осознаёшь — дело не в скандале как таковом. Дело в том, что при первых же сложностях ты от меня отрёкся.
— Лена, попытайся понять...
— Понимаю прекрасно. И хорошо, что выяснилось это сейчас, а не спустя полгода.
Он медленно вышел, потупив взор.
Утром Ксения молча принесла заявление. Собирала личные вещи без единого слова, не реагируя на участливые взгляды оставшихся сторонниц. У самого выхода остановилась возле моего места.
— Радуешься? — едва слышно спросила она.
— Никто здесь не радуется, Ксюш. Все только проиграли.
— Я ещё с тобой разберусь.
— Захочешь разобраться — обращайся. Поговорим спокойно.
Она удивлённо посмотрела и ушла без слов.
Спустя дней десять раздался звонок от Аллы Борисовны.
— Хочу извиниться перед вами, — растерянно проговорила она. — Ксения созналась, что большинство обвинений высосала из пальца.
— Ценю, что решились позвонить.
— Сейчас она ходит к психотерапевту. Доктор утверждает — серьёзные нарушения в оценке действительности.
— Желаю ей скорейшего выздоровления, — сказала я без тени иронии.
Потихоньку обстановка нормализовалась. Клеветнические публикации исчезли, поддельные профили заблокировали. Друзья и родственники узнали истинное положение дел.
Спустя месяц я случайно наткнулась на Ксению в супермаркете. Она заметно поправилась, аккуратно подстриглась, даже улыбнулась.
— Здравствуй, Лена.
— Привет. Как жизнь?
— Лечусь понемногу. Доктор растолковывает, что со мной творилось. Выходит, у меня была мания преследования.
— Замечательно, что взялась за себя.
— Лена, позволь попросить прощения. За все мои выходки.
— Ксюш, каждый совершает глупости. Важно уметь их признавать.
Ещё через месяц к нам устроился новый сотрудник — Игорь Викторович. Рассудительный, образованный, с тонким юмором. И, что немаловажно, способный отстаивать дорогие ему принципы.
В мой день рождения он преподнёс букет георгинов и негромко произнёс:
— Лена, восхищаюсь твоей стойкостью. Далеко не всякий справился бы с подобным прессингом.
— Знаешь что, Игорь, — отвечала я, — порой судьба посылает испытания. Чтобы мы поняли, на что способны.
Сейчас, анализируя ту ситуацию с Ксенией, я усвоила важный урок. Нельзя разрешать посторонним назначать тебе цену. И когда приходится выбирать между покоем и принципами — выбирай принципы.
Потому что только так сохранишь себя настоящую.