Когда Вера Анатольевна услышала в трубке звонкий голос своей двоюродной сестры Людмилы, в груди у неё что-то неприятно ёкнуло. Звоночек тревоги прозвенел негромко, но настойчиво.
— Мы тут с Сашей как раз в ваши края собираемся, — щебетала Людмила. — Решили заехать, освежить родственные узы, так сказать! Не возражаете?
Вера, конечно, не возражала. Как можно отказать родственникам? Тем более — «родным». Да и не виделись они с Людмилой лет, наверное, пятнадцать. С тех пор как та вышла замуж за Александра Павловича, инженера с карьерными амбициями, и перебралась в столицу.
Слово за слово — и вот уже Вера металась между духовкой, холодильником и зеркалом, прокручивая в голове фразы, которые обязательно скажет, когда гости переступят порог.
И вот они приехали.
После объятий и обмена любезностями гости стали осматриваться....
Александр Павлович — высокий, лысеющий мужчина с надменным взглядом — сдержанно пожал руку Вере, осмотрев прихожую.
— Уютненько у вас, — сказал он с таким выражением лица, словно ему в этот момент наступили на ногу.
Людмила с порога возмутилась:
— Вер, ты опять со своими салфеточками вязанными? Ну ты как в девяностые застряла! Это ж просто музей текстильного искусства!
Вера сглотнула. Это были салфетки, которые вязала её покойная мама.
— Пойдёмте в гостиную, — сказала она мягко.
Гости прошли внутрь, и тут началось настоящее представление. Людмила сняла пальто и огляделась:
— Ой, а у вас, оказывается, всё так... по-простецки! Диванчик ещё с тех времён, когда мы к вам с родителями в пионерских галстуках приезжали?
Александр Павлович в этот момент уже стоял перед книжной полкой и водил пальцем по корешкам.
— Много художественной литературы... А где же бизнес-литература, саморазвитие? Сейчас все читают такое. Самосовершенствование — ключ к успеху.
— Мы, знаете ли, читаем, чтобы душой отдохнуть, — вмешалась Вера, стараясь говорить легко.
— О, вы ещё и душой отдыхаете, — подал голос Александр, скользнув взглядом по креслу с вышитой накидкой. — Это редкость в наше время. Обычно люди отдыхают телом. В фитнес-клубах. Впрочем, душа она вообще не у каждого имеется.
Вера чувствовала, как с каждой секундой у неё опускаются плечи, а настроение портится.
— Проходите к столу, — сказала она, стараясь улыбнуться.
На столе всё блестело и манило: домашние салаты, запечённая рыба с овощами, пирог с вишней, нарезки, винегрет, закуски — всё, что Вера готовила целый день, отложив даже работу. Она любила готовить — для неё было очень важно принять гостей хлебосольно.
Людмила скривилась.
— Ой, Вера, ты зачем столько всего? Ну кто сейчас ест винегрет? Это ж просто шедевр гастрономической бедности! А пирог с вишней — это ж углеводы, дорогая моя!
Александр Павлович подошёл к столу и на всякий случай понюхал рыбу.
— Запекала в духовке? У вас духовка какая, электрическая или газовая?
— Газовая, — честно ответила Вера.
— Ну, конечно. Газ всё сушит, — покачал головой Александр. — Я предпочитаю пароконвектомат. Там сок сохраняется.
— Давайте садиться. Вы попробуйте, потом уже скажете, что сухо, что сыро... — сказала Вера, чувствуя, как подкашиваются ноги.
За столом началась настоящая пытка.
Людмила принялась сравнивать:
— Вот у нас на Новый год лосось был с кедровыми орешками. А закуски — тарталетки с муссом из утиной печени и итальянского сыра. А у вас всё по-домашнему, по-деревенски...
— В этом и был мой замысел, — ответила Вера.
— Ну да. А по мне — так уже перебор. Ты, Вера, кстати, хорошо питаешься? Ну... в обычные дни. Не в день почетных гостей.
— Да... А что?
— Да я так, волнуюсь, — усмехнулась Людмила. — Морщинки стали глубже, под глазами синячки. Устаёшь?
Вера невольно потянулась к глазам.
— Я работаю. И помогаю сыну с учёбой.
— У тебя, значит, сын? А я думала, ты бездетная. А где муж? Или тоже ушёл на заслуженный покой?
— Муж умер три года назад, — спокойно сказала Вера.
Наступила пауза.
Людмила заёрзала.
— Ну, прости, я не знала… Хотя, знаешь, вот Саша у меня говорит: женщина должна быть как вино — с годами только лучше. А ты что-то как портвейн...
Александр Павлович громко захохотал.
Вера встала.
— Прошу прощения, я на минуту.
В ванной она включила воду, чтобы побрызгать на лицо. Хотелось кричать, плакать и смыть из головы все рецепты и принципы, которыми она руководствовалась при готовке.
Когда она вернулась, гости уже ели.
— Всё-таки винегрет — это вкусно, — неохотно признался Александр.
— А пирог... ну... не идеальный, но сойдёт, — сказала Людмила. — Ты хоть в него свою любимую петрушку не добавляешь.
— Только немного яда, — спокойно сказала Вера и села на своё место.
Они засмеялись, не поняв иронии.
Вечер тянулся, как тягучий холодец. Когда они наконец встали из-за стола, Вера услышала:
— Надо бы тебе навести марафет в квартире. Или переезд рассмотреть. Мы, кстати, квартиру сдаём — в столице. Можем тебе сдать. Дорого, конечно, но с родственников — скидка пять процентов.
Вера кивнула.
— Вы устали с дороги. Пошли, покажу гостевую.
Когда они устроились и замолкли за дверью, Вера села на кухне и налила себе чай. Слушала, как тикают часы. Внутри разливалось спокойствие, которое приходит, когда человек принимает решение.
Утром Людмила проснулась и увидела, что в кухне никого. Ни кофе, ни завтрака, ни их вещей.
На столе лежала записка:
«Спасибо за визит. Пожалуйста, уезжайте до обеда. У меня на сегодня запланирована встреча. С уважением, Вера».
Вера не уехала. Она просто вышла в сад. Там было тихо — пчёлы жужжали у клумбы с пионами, кот лениво лежал под яблоней. Вера облокотилась на перила крыльца и смотрела в небо.
Сначала было тяжело. Словно изнутри кто-то дёргал за жилы: ты же хозяйка, ты же должна! Нельзя вот так просто взять и… выгнать гостей.
Но потом в голове стало ясно и тихо.
«Я не их подстилка, — подумала она. — Не обязана быть удобной. Не обязана улыбаться, когда меня унижают. Я — человек, и мой дом — это не цирк. Пусть уезжают».
В доме скрипнула дверь, послышались шаги. Людмила вошла на кухню, шлёпая тапками.
— Вера! Где ты ходишь? Мы проснулись, а тебя нет. Ни кофе, ни... — Она остановилась, увидев записку.
Пауза. Потом:
— Это что ещё такое?
Она подхватила бумажку, прочитала дважды, губы побелели.
— Александр! Иди сюда!
— Что случилось? — вошёл он, зевая.
— Она нас выгоняет!
— Кто?
— Вера!
Он прочёл записку. Плечи его дёрнулись от удивления.
— Хм. Неожиданно. Думал, она… ну, мягче будет. Провинциалка.
— Она оборзела! После всего, что мы для неё... — И тут Людмила вдруг замолчала. Потому что, если быть честной, они ничего для Веры не сделали. Приехали, наелись, нахамили, обидели и ещё лекции читали.
А Вера, тем временем, стояла в саду и подрезала розы. Когда Людмила вышла на крыльцо с таким видом, будто собиралась поджечь всё одним своим взглядом, Вера лишь взглянула на неё спокойно.
— Ты серьёзно? — спросила Людмила.
— Более чем.
— Мы же семья!
— Семья — это когда ты уважаешь и любишь близкого человека. А не смеёшься над его домом, лицом и едой.
— Да ты просто обиделась! — фыркнула Людмила.
— Понимай как хочешь.
Сзади подошёл Александр. Он выглядел уже не так самоуверенно. Вероятно, идея быть выдворенным из дома, где ещё вчера тебя угощали винегретом и запечённой рыбой, показалась ему не особенно радостной.
— Вера Анатольевна, может, вы всё-таки… простите сестру. Она не со зла. Просто она... Люда у меня прямолинейная.
— А вы? — спокойно спросила Вера.
Он пожал плечами.
— Я поначалу подумал — смешно. Потом, знаете, глупо стало. Вы готовили, старались… Мы, конечно, зря это всё. Я признаю. Только вот Люда... она у меня...
— Пусть остаётся у вас, Александр Павлович. А у меня — моё пространство. Без ваших шуток, комментариев и мастер-классов по жизни.
Он слегка покраснел и, не сказав больше ни слова, пошёл в дом.
Через сорок минут их машина уехала. Без прощаний. Без рукопожатий. Без благодарности.
Когда за ними закрылись ворота, Вера ощутила облегчение. Она продолжила подрезать розы и даже стала что-то напевать себе под нос.
Неделя прошла спокойно. Вера вернулась к работе — она подрабатывала бухгалтером в местной мастерской и иногда писала статьи в районную газету. В свободное время разбирала старые книги, готовила по рецептам из тетради мамы и даже пересадила фикус, который с прошлого лета никак не хотел расти.
И вдруг — звонок.
— Алло, Вера? Это Игорь, племянник твой, сын Светланы. Помнишь меня?
Она улыбнулась. Игорь был один из немногих родственников, с которым у неё осталась тёплая связь.
— Конечно, помню. Как ты?
— Да вот… хотел с женой и дочкой на выходные к вам заехать. Можно?
Вера замерла. Первая реакция — настороженность. После Людмилы и Александра любая перспектива гостей вызывала мурашки. Но потом она глубоко вдохнула.
— Можно. Но с одним условием: без критики, без оценок. ЯЯ готовлю, как умею. Кормлю, чем могу. Если вам просто хочется повидаться, побыть вместе — приезжайте.
Игорь замолчал на секунду, потом засмеялся:
— Тётя Вера, класс! Мне такая вы даже больше нравитесь.
Когда Игорь с семьёй приехали, Вера сначала ждала подвоха. Но он не случился.
Они сидели на веранде, пили компот из крыжовника, и Игорь сказал:
— Классный пирог, жене надо взять рецепт.
Маленькая Лера — его дочка, играла с котом, а жена Игоря помогала Вере мыть клубнику.
Никто не говорил: «Зачем столько книг», никто не спрашивал: «Почему мебель старая», и никто не сравнивал её лицо с портвейном.
И Вера вдруг поняла — дело не в ней, а в воспитании других.
Родня прошла отбор, и рядом остались только те, кто был достоин ее общества.
Прошло три месяца. Людмила снова позвонила.
— Вер… я, прости. Я тогда, в общем, немного... перегнула.
Вера долго молчала.
Потом сказала:
— Я не держу зла. Но выводы сделала.
На том конце снова была пауза. А потом:
— Договорились.
Вера не знала, сработает ли. Люди не всегда меняются. Но она знала точно: её больше никто не будет унижать.
Спасибо за лайки и репосты! Новые истории выходят каждый день. Подпишитесь, чтобы не пропустить!