Она смотрела на свои растяжки и думала, что виновата. Что потеряла себя. Она стояла у кровати, обнимая младенца, и старалась не показывать, как у неё дрожат руки. Боль после родов ещё не отпустила тело. Молоко проступало сквозь тонкую ткань рубашки, в голове звенело от недосыпа и молчания. Он сидел напротив, чуть склонясь вперёд, будто собирался сказать что-то важное. Он не кричал. Не обвинял. Он просто посмотрел на неё и произнёс: — Ты всё испортила. Это прозвучало тише шёпота, но больно ударило, как по живому. Она не сразу поняла, о чём он. Что именно — испорчено? Их отношения? Его планы? Её тело? Роды были долгими. Сложными. Тринадцать часов схваток, страх за ребёнка, швы, медленное восстановление.
Она прошла через это с мужеством. Но вместо благодарности — услышала, что больше не та. Не та, с кем он хотел бы быть. Он отдалялся постепенно.
Становился всё тише, всё холоднее.
А однажды произнёс: — Я помню тебя другой. Раньше ты была женщиной. А теперь… ты просто мама. Словно «мама» —