Марина шла домой. Она сдала свой последний экзамен и торопилась в деревню, хотелось порадовать маму, что все, она больше не школьница. Дело к вечеру. Летнее солнышко ласкало ее , оно словно обнимало девушку своими лучами. И тепло это было не обжигающее, не горячее, как в полдень, а такое нежное, ласковое, словно руки матери.
Теперь оставалось только получить аттестат и все пути для нее открыты. Поступай куда хочешь. Желаний у девушки было много. Хотелось, как и мечтала с детства, поступить в медицинский институт, стать врачом. Но, проводив отца на войну, Марина задумалась о том, что слишком долго в институте учиться.
Можно пойти учиться в медшколу, которая начала работать в соседнем районе. Медсестры всегда нужны, хоть на войне, хоть в больнице. И учиться не долго. Матери не придется ее долго учить. Отец неизвестно когда вернется.
А в последнее время Маринка вдруг загорелась идеей поехать к Алеше в Москву, поступить там и учиться с ним вместе. Нет, конечно не вместе с ним, он то уже год проучился, но все равно, рядом. В любое время они смогут с ним видеться.
А можно даже нигде не учиться. Директорша в деревенской школе, где работала Валентина, еще год назад предлагала, чтоб шла Маринка после десятого класса работать учительницей в школу.
Идет Маринка домой, торопится, мысли ее в голове крутятся. Даже о том, что война идет и неизвестно когда закончится, думать не хочется. Настроение у девушки отличное. Вчера, перед последним своим экзаменом, получила она письмо от Алешки. Пишет он, что сдает сессию. Каникулы у него будут. И Игорь Владимирович пообещал ему отпуск на целый месяц дать.
Алешка то сперва хотел в Москве остаться, поработать еще где-нибудь, чтоб денег побольше подзаработать, но решил, что поедет в деревню, матери надо помочь. Кой-где дом подлатать. Соскучилась она, в каждом письме пишет, что ждет-не дождется когда он приедет. Зимой ведь она его ждала, думала на каникулы приедет. А он, кроме того что учится, еще и работает. Так и не получилось у него приехать.
Маринка аж запрыгала от счастья, когда прочитала, что к концу месяца Алеша приедет. Вот с ним она и обсудит, куда ей лучше поступить. Как Алешка скажет, так и будет.
Дома мать ее встретила с заплаканными глазами.
- Мама, чего случилось?
Все хорошее настроение мигом улетучилось. При ней Валентина Карповна плакала очень редко. Чаще ночами, когда думала, что Маринка спит, всхлипывала она уткнувшись в подушку. Все из-за отца переживала.
Валентина вытерла слезы рукавом кофты. Подумала про себя, что вот, не удержалась. Девчонку испугала. А у нее ведь праздник сегодня, последний экзамен сдала.
- Письмо вчера получила от отца. Пишет, что в медсанбате лежит. Ранили его.
- Мама, так чего ревешь то. Раз в госпиталь даже не отправили, значит легкое ранение. Подживет и снова в бой.
Но все равно известие было неприятным. Вот ведь, вроде и не на передовой отец. Обоз его всегда где-то в хвосте плетется. Хорошо, что все обошлось. Она прочитала письмо, написанное отцом. Хорошо то хорошо, но могло и более печально закончиться, если бы не сестричка, которая вовремя подоспела. Она наложила жгут, остановила кровь.
Маринка подумала, ох как нужны эти медсестры на войне. Они словно ангелы с небес спускаются к раненым, отбирают их из холодных рук носатой.
- Мам, я вот сейчас подумала, что все таки наверное, в медшколу пойду. Пока я еще институт закончу. А тут год всего и ты уже медсестра.
Валентина Карповна нервно дернула плечом. Опять Маринка про эту школу заговорила. В последнее время вроде не поминала про нее. Валентина прекрасно поняла ход мыслей дочери. Хочет быстрее выучиться да на войну пойти. Вот неугомонная.
- Ты погоди, с плеча решать. Вот Алешка приедет, с ним посоветуйся. Что он скажет.
Маринка согласилась с матерью. Хотя и была она уверена, что Алеша поддержит ее решение.
Валентина Карповна в этом году продолжала летом работать в колхозе. Правда делала она это не так усердно, как раньше. Оставляла для себя выходной день, не выходила на работу. Она заметила, что и остальные бабы так делают. Тимофей не был столь требовательным к колхозникам, как ее муж, Василий Кузьмич. Жалко ему было бабенок, что работают без роздыху. Ведь у каждой дома дети малые, старики, да разве мало дел в деревне. Все успеть надо.
Никто теперь не мог упрекнуть Валентину, что вот председательская жена от работы отлынивает. Она стала как все. И от этого Валентине легче жилось. Не надо стараться быть лучше других.
Побыв с матерью, Маринка к вечеру собралась к Вере. Все это время, что экзамены сдавала, она не была у нее. И теперь решила навестить.
Вера пришла с работы. Они сидели за столом ужинали, когда открылась дверь и вошла Марина. Майка выскочила из-за стола и подбежала к девушке, обняла ее. Она хоть еще и не разбиралась в родственных отношениях, но понимала, что в этой семье Марина свой человек и считала ее своей родней.
За стол садиться она отказалась. Сказала, что только от чайку не откажется. Она присела к столу. Вера начала рассказывать про деревенские новости.
Все эти новости Марина от матери слышала, но чтоб не обидеть Веру, слушала как в первый раз, охала и ахала, где надо, иногда качала головой.
Она ждала, когда Вера заговорит об Алешке, но та молчала. Маринка знала, что Вера втайне обижается, что Лешка ей реже пишет, чем Маринке. Вот и сейчас ждала, что она скажет об его приезде, да так и не дождалась. Пришлось Марине самой выкладывать Вере , что сын ее скоро приедет на целый месяц.
Вера вытерла набежавшую слезу.
- Вот ведь. Тебе то написал, а про мать даже и не подумал.
- Тетка Вера, да что ты говоришь. Письмо то мне в городе пришло. А твое пока до деревни дойдет. Сама, чай, знаешь, как почта у нас ходит.
Бабка переспросила, что это они про Алешку толкуют. Она совсем стала плохо слышать. Приходилось ей почти кричать в ухо, чтоб она поняла. Узнав, что он скоро приедет, бабушка перекрестилась.
- Услышал Господь мои молитвы. Дождусь я внучка то своего. Я ведь уж и не чаяла.
Вера вдруг припомнила.
- Жиличка то ваша, помнишь, мужика своего все искала. Письма везде писала. Не больно давно пришло ей письмо, что погиб ее мужик еще в самом начале войны. Жалко бабенку. Такая молодая осталась с дитем на руках. А Макариха то ее, как внучку привечает. Учит всему, что сама умеет. Может и останется она в деревне. В Ленинграде то у нее ничего не осталось. А тут уж прижилась.
Марина подумала, что надо будет к ней сходить. Захотелось взглянуть на Улю. Выросла уж наверное. Давно она ее не видела. И Ольгу жалко.
В один из последних дней июня по деревне шел молодой человек в городской одежде с чемоданом в руке. Сразу и не признаешь, что это шел Алеша. Белая тенниска со шнуровкой на груди, шаровары да белые парусиновые туфли. Совсем городским парень стал. Только вот никто не узнает, как он трясся над каждой копейкой, чтоб купить себе для поездки в деревню новую одежду. Не хотелось возвращаться домой в том, в чем уехал, в военной форме.
Алеша представлял, как хвасталась мать всем деревенским, что ее сынок не только учится, но и работает. Мало того, так и им деньги шлет. Конечно, она как всегда, слегка приукрасила его возможности. Поэтому и не хотел он упасть лицом в грязь перед сельчанами. Пусть считают, что он стал в городе успешным человеком.
Проходя мимо председательского дома, он невольно замедлил шаги. Можно было теперь не бояться, смело заходить в дом. Нет здесь Василия Кузьмича. Он надеялся, что Маринка, если она дома, увидит его. Но никто не выглянул в окошко и Алешка прошел мимо.
Возле своего дома Алеша увидел Майку, которая копалась в земле. Девочка подняла голову, она сперва и не узнала парня, а потом подскочила и побежала ему навстречу.
- А мама на работе еще, - сообщила она первым делом. - Вадик в садике. Дома только бабушка да я.
- Ну и ладно. Мама придет, а тут у нее гость приехал. Обрадуется.
Майка важно вышагивала рядом с Алешей. А когда они вошли во двор, девочка не выдержала, припустила вперед.
- Бабушка, Алеша приехал. Алеша приехал! - закричала она еще во дворе, напрочь забыв, что бабушка глуховата стала, что вряд ли услышит она ее крики в избе.
Только когда Алеша с Майкой вошли в избу, старушка охнула и присела на лавку, увидев внука. Она то его в любой одежде бы узнала, не гляди, что старуха.
- Сынок, - прошептала она, протянув к внуку свои сухие, обтянутые кожей руки. - Слава Богу. Дождалась я тебя. Думала уж и не увижу. Какой ты стал городской. Одет не по нашему, не по-деревенски. Вроде еще выше стал или я больше в землю врастаю.
Алеша обнял бабушку и сердце его сжалось от жалости к ней. А он то еще думал, что может в Москве остаться, денег заработать побольше за лето. Да разве сравнятся те деньги с тем, что чувствует он сейчас.