Как жертва спасла слёзинкой своего четырёхкратного убийцу
Марья с энтузиазмом взялась за порученное ей мужем дело.
Перво-наперво она решила начистить пёрышки, чтобы чувствовать себя уверенней. С этой целью пригласила в гости своего дизайнера Милошевича. Он прибыл тут же, словно сидел и ждал сигнала.
Марья спустя годы не сразу узнала его. Импозантный, с львиной гривой платиновых волос, с аккуратной бородкой, весь в тёмном, он выглядел записным щёголем. Взлетел по ступенькам, поцеловал ей руку, обнял взглядом.
– Как же долго я ждал этой минуты, твоё милое величество!
– Я тоже очень рада, Миодраг. Что за дивную песенку ты мне скинул коптером? Сам сочинил?
Он смутился.
– Сам. Я ведь и пою, и танцую, и песни пишу, и ещё много чего умею.
– Универсал-энциклопедист?
– Типа того. Ты спасла мою корневую семью от катастрофы, Марья Ивановна, за что мы неустанно молимся за тебя. Но за короткое время нашего общения, когда я сшил тебе первые два наряда, моё отношение к тебе переросло в нечто большее. Ты стала моей музой. И на этой волне я шил тебе по платью без примерок тридцать три года подряд. Упорно и с надеждой, что пригодятся. Добровольно создавал для тебя новый образ в одежде. Многие стилизованы под сказочных персонажей.
– Они прекрасны и заслуживают высших наград на показах моды. Я бесконечно благодарна тебе за них. Скоро ты увидишь их все сразу на моих ненаглядных красавицах доченьках, внучках и невестках. А о твоём специфическом отношении ко мне лучше помолчим, иначе нам обоим будет очень тешко, тужно, жалосно и болно. Да ещё и опасно.
Модельер понимающе кивнул. Марья мягко улыбнулась и ободрила серба:
– Не будем о грустном, хайде да се радуемо! Сможешь мне сшить два платья за десять дней?
– Управлюсь за неделю. Какие желаешь образы?
– Первый – цыганки-плясуньи. Но не привычный концертный, режуще пёстрый, от которого в глазах рябит и голова болит, а балладный, степной, ассоциирующийся с волей, ветром и костром в ночи.
– Сделаю. А второй?
– Придумай сам.
– Скажи пару слов о настроении, в котором ты пребываешь. Хотя я и так знаю. Но лучше сверить часы.
– Миодраг. Можно тебе задать казуальный вопрос.
– Я весь внимание.
– Ты – оживший?
Он вздрогнул.
– Да. Как ты догадалась? Ты тоже из нас?
– Тоже. А сколько вас?
– Ещё трое. Немец, копт и американец.
Она подбежала к нему и крепко обняла.
– Как же я рада, братишка! Нашего полку прибыло! Есть ещё и пятый.
– Я знаю, кто он.
– И кто же?
– Патриарх-премьер Андрей Андреевич Огнев. Слишком для нас недосягаемая величина.
– Я представлю тебя ему на нашем семейном празднике через две недели. И да, ты приглашён! Приходи с женой и детьми.
– Я одинок.
– Вот как. Отныне ты будешь не одинок. А где же остальные трое?
– Разбросаны кто где. Мы общаемся телепатически. Рассекретились в горах – мы все четверо – альпинисты. Сперва встретились мы с Хольгером, потом подтянулись Камаль и Артур. Все универсалы, многостаночники. Но силы наши не востребованы.
– Немедленно вызывай их в Москву. Как же мы с Андреем ждали, когда проявится ещё хоть кто-то из оживших. И этот час пробил. Тебя из чего слепили?
– Из обрезков виноградной лозы. Камаля – из фруктовых косточек. Артура и Хольгера – из песка и глины. А тебя, царица?
– Из скошенной травы. Андрюшу – из древесных опилок. А кто у тебя небесный покровитель?
– Нефеш. А у остальной троицы один на всех – Роах.
– У меня – Зуши.
– О Зуши я слышал ещё там, он мощный иерарх из высших планов.
Они обнялись ещё раз.
– Марья, я уже понял, какой тебе сшить наряд.
– Жду эскизы. А ты умеешь петь?
– Я московскую консерватуху закончил экстерном. У меня пять октав – от фальцета до баса профундо.
– А цыганским тембром – со страстью, с глиссандо – ну ты знаешь, с надрывом, с вибратой, со слезой в голосе, с оп-гоп и да-ри-да-ри-да сможешь?
– Легко!
– Ещё нужно бить по коленям и подошвам. Ну и плясать чечётку с высоко поднятыми руками. Цыгане-мужчины танцуют так, словно обнимают весь табор. В общем, на каждом семейном увеселении от меня ждут сюрпризный номер. Семь лет у нас не было совместных сборов, поэтому все предвкушают что-то сногсшибательное. Я придумала выход под «Нану цоха» с песней и плясками. Мне нужны отборные парни-зажигалки, чтобы всё вокруг аж задымилось.
– Ну вот, мы четверо и отожжём!
– Прекрасно.
– Они умеют телепортироваться, так что могу вызвать их прямо сейчас.
– Давай. Пошли им фото моей усадьбы. И узнай, когда они смогут появиться. Я пока не буду Андрею сообщать. Пусть будет нежданчик. Ты вели ребятам помалкивать. Хорошо?
Через две недели, субботним утром в «Берёзах» яблоку негде было упасть. Весь царский клан собрался на просторной поляне, украшенной шарами и вплетёнными в ветви деревьев и кустов фонариками и флажками. Звучала тихая лиричная музыка. Молодёжь негромко переговаривалась.
Наконец появился царь. Он сел в своё золочёное тронное кресло в тени раскидистого ясеня. Не было только царицы. Толпа оживлённо переговаривалась, предугадывая нечто.
Первыми умолкли птицы. За ними притихли люди. Небо заволокли тучи, ударил гром. Зажглись фонарики.
И вдруг загремела оглушительная барабанная дробь, да не простая, а с вывертами, с ярким модным битом. И откуда ни возьмись на освещенной софитами площадке появился высоченный красавец цыган с длинными чёрными кудрями, с серебряной серьгой в ухе, в алой шелковой рубахе, препоясанный широким ремнём, в мягких сапожках с подвернутыми голенищами.
Он прошёлся гоголем мимо царевен и княжон – барышень-красавиц в дизайнерских нарядах и внимательно оглядел плоды своего творчества, попутно делая комплименты, – потому что это был, конечно же, он, Миодраг. В глазах мастера читалось удовлетворение тем, что плоды его труда не пропали даром.
Он запел плясовую «Нана цоха» своим сочным баритональным тенором с полагающимся надрывом. На втором куплете из ниоткуда рядом с ним появились ещё три красавца-цыгана в похожих прикидах. Правда, один из них был интеллигентного вида блондин, другой напоминал техасского ковбоя, и лишь третий был действительно оливково-смуглым, черноглазым, с большими горящими глазами. Танцоры так сплясали и такие откололи коленца с элементами акробатики, что публика не вытерпела и тоже пустилась во все тяжкие.
Следующая песня началась с проигрыша, и тут невесть откуда нарисовалась босоногая цыганка с буйными рыжими кудрями – с бубном в руках. Она была в широченной алой юбке, расшитой золотыми петухами и конями, с золотой каймой по подолу, и в белой вышиванке.
Цыганка горделиво тряхнула головой, повела плечами, мелко ими затрясла, тонким станом изогнулась, коралловыми губами улыбнулась, топнула, бешено сверкнула очами и понеслась в огненном танце. То челноком прошивала пространство, то плыла диким лебедем. Юбкой взмахивала, будто снопами искр обдавала, а затем превращала её в веер, в волны, в парус. Шалая, быстрая, легконогая плясунья выбивала своими быстрыми ножками сложную топотуху, гнулась до земли и падала навзничь, покрывая кудрями траву, вскакивала, как мячик, и кружилась, как юла.
Особый восторг вызвали не столько безупречная эквилибристика и выверенная красота каждого движения, сколько высказанные танцем дух стихии, вольницы и мечта о чём-то несбыточном, влекущем… Марья всех разбередила, растормозила, чару навела.
Затем она резво подбежала к царю. Романов от неожиданности аж привстал. Марья покрасовалась перед ним, выгибая гитарный стан, взметнула юбки, подмигнула, протянула к нему ладонь и попросила вкрадчивым своим альтом:
– Позолоти ручку, щедрый, ласковый барин. И будет тебе счастье.
Романов расцвёл от выходки своей жены. Он вынул их нагрудного кармана платиновую финансовую карту и сунул ей в лиф.
Марья послала ему воздушный поцелуй, подскочила, повертелась и пошла дальше отжигать. Казалось, даже деревья не выдержали этой бешеной пляски, – корнями затрещали, пытаясь сдвинуться с места, сотряслись и давай раскачиваться. Она вызвала ветер, который ну трепать, дыбом задирать ей волосы, кидать в лицо, приглаживать, отбрасывать, запутывать и распутывать. Ветер словно бы напросился в её партнёры.
Вскоре собравшийся люд уже вовсю отчебучивал на танцполе. Марья воспользовалась толчеей и подбежала к царю, чтобы отдать ему карту.
Он удивился.
– Оставь себе, в самом-то деле. Заработала! Я впечатлён! Отплатишь мне за щедрость известным способом.
– Я девушка честная.
– Раз честная, то жарким поцелуем.
– Ой как отплачу, барин!
– Ну так может прямо сейчас уединимся? А ребятки пусть попляшут?
– Ишь, чего удумал! Ладно, чуть погодя.
В этот момент распорядители выключили музыку и попросили гостей занять места согласно именным карточкам рассадки.
А Марья между тем переоделась в новый шедевр своего портного, который понравился ей сразу, как только она его увидела.
Казалось бы, в выборе фасона серб на этот раз не заморачивался. Платье состояло всего лишь из обливавшего Марью верха, рукавов фонариков и пышного низа. Однако автор непостижимым образом добился того, что платье мерцало. Фиолетовая ткань была текучая, усеянная крошечными блуждающими огоньками. При этом на нём не было блёсток или люрекса, мини-лампочек или нано-нитей.
– Теперь, когда ты знаешь, кто я, мне незачем скрывать свои знания сверхтехнологий, – сказал ей Миодраг, вручая коробку с нарядами. – Это одеяние я изготовил из ткани будущего. Она создана условно из звёздной пыли. На самом деле это особым образом отполированные кристаллы, напылённые на шёлковую основу.
Платье даже в состоянии покоя слегка струилось – в такт дыханию Марьи, а когда она двигалась, оно красиво, умиротворяюще вспыхивало, приковывая взгляды всех, кто смотрел на это рукотворное диво.
Миодраг не предусмотрел украшений, чтобы не перегружать акцентами целостность портрета космической феи.
Романов, приглашая гостей к столу, не сводил с Марьи глаз. Но она старательно смотрела вдаль. У него так заныло в сердце, так сумрачно стало на душе! Ему вдруг захотелось всех разогнать и остаться с ней наедине.
Он напряжённо думал о тех красавцах, которые с ней отплясывали. На обычных артистов они были совершенно не похожи. Актёры – народ подневольный, у них в поле записано тотальное подчинение. А эти – самодостаточные, гордые, могучие. Вели себя как абсолютная ровня Марье.
Пока гости рассаживались и успокаивались после бурного старта, он не выдержал и, тронув её за руку, спросил:
– Кто они?
– О ком ты? – беспечно спросила Марья.
– Не придуривайся. Кто эти кобели? Явно же не плясуны из театра ромов.
– Они – ожившие, – просто и без затей ответила она.
Сидевший по правую руку от Романова Огнев, ловивший каждое слово царской четы, выронил вилку, которую крутил в пальцах, и она мелодично звякнула о тарелку. Романов повернулся к нему и спросил:
– Что скажешь, владыко? Что за пургу она несёт? С чего бы их прислали, когда всё самое трудное уже позади? Или это происки лукавого? Подсунул Марье подделки?
Андрей спросил:
– Они ещё тут?
– Да, во флигеле. Ребята предусмотрели вариант недоверия и даже полного неприятия со стороны верховных властей. Сами решили в сторонке дождаться вердикта. Они надеются на встречу. Заранее скажу: ты, Андрей, – их земной ориентир. Так они сказали. Во мне они ожившую не признали, а вот в тебе давно предположили.
Романов, понимая, что тут начался специфический, полный космизма разговор, немедленно его прервал. Грозно нахмурившись, заявил:
– Марья, ты совершила необдуманный проступок. Подставила весь царский клан под удар неизвестным существам внеземного происхождения! Тут собрался весь мой род, включая младенцев. Для этих незнакомцев плёвое дело – вырезать нас под корень! Тебе нужно было немедленно сообщить о новых людях мне и Огневу. Ты слишком доверчива и романтична. И ты женщина, а не эксперт.
Он немедленно подозвал Радова и приказал оцепить спецушниками поместье и усиленно – флигель.
Марья сидела белая, как мел. Огнев молчал. Когда Радов доложил, что приказ выполнен, царь обратился к гостям.
– Бесценные. Сейчас Андрик скажет речь и пригласит всю честную компанию к трапезе. А мы с царицей, премьером и наследником прогуляемся. Надеюсь, скоро будем с новостями.
Установилась тишина. Марья встала и пошла к флигелю. За ней бросился Андрей и откуда-то сразу нарисовался Миодраг. Он подлетел к Марье и спросил:
– Неприятности?
Андрей остановился, взял Марью за руку и спросил:
– Марья, пока Романов не подошёл, скажи в двух словах, в чём дело.
– А то ты не знаешь?
– Эти ребята всю инфу о себе закрыли.
Марья, не останавливаясь, на ходу сказала:
– Андрюш, мой личный модельер оказался из наших. Вот он. Это Миодраг. Когда он узнал, что и я такая, то был на седьмом небе. И сразу же сообщил ещё о троих. Это же здорово! Мы сможем перейти к новому этапу построения рая на земле.
Романов, присоединившийся к компании, слушал разговор небесных посланцев с острой тоской в сердце. Не хотел признаться себе, но он взревновал жену с новой силой. То маячил перед носом один Андрюшка, а теперь прибавилось ещё четверо!
Огнев повернулся к Романову и сказал:
– Твоё величество, может, тебе лучше вместе с Ваней вернуться к столу? Я всё решу.
Романов запротестовал:
– Ванька, да, пусть идёт. Он здесь самая большая ценность, а я уже предпенсионер. Мне нужно быть с вами.
– Ладно, – согласился Огнев. – Марья, веди.
В окружённом старыми вишнями флигеле, стоявшем у самой околичности поместья, было тихо. Миодраг просочился сквозь кольцо вооружённых спецназовцев, открыл дверь и позвал:
– Хольгер! Камаль! Артур! Выходите.
И тут же из флигеля вышли рослые, сильные, яркие красавцы – как на подбор. Они насторожено уставились на заслон, поджидавший их у двери. Но когда поверх голов в шлемах они увидели Марью и Огнева, лица их просияли.
Андрей тронул за плечо полковника, командовавшего взводом, и попросил разомкнуть кольцо. Затем пружинистой своей походкой подошёл к троице и отрывисто спросил:
– Кто главный?
Отозвался смуглый:
– Я, Камаль Камалев.
– Почему закрыли информацию о себе?
Камаль тряхнул чёрными, как смоль, кудрями и ответил:
– По инструкции. Нам велено шифроваться, пока не наберём группу из семи человек.
– И как, набрали?
– Вместе с вами и Марьей нас – шестеро. Была ещё девушка. Она пропала три года назад при странных обстоятельствах. Мы её искали, но безуспешно.
Андрей понимающе усмехнулся.
– Воевали из-за неё, и она от вас сбежала?
Парни потупились.
– Кто сколько лет на земле?
Камаль ответил:
– Я больше тридцати, Артур – семнадцать, Хольгер – девять, Агния – четыре. Мы все лётчики, дельтапланеристы, альпинисты. Нас тянет к небу, оно нас и свело.
Андрей подумал и сказал:
– Агнию мы найдём, не переживайте. Только чур договоритесь на берегу, как будете её делить, чтобы она осталась при этом целой и невредимой. Среди земных девушек не пробовали найти пару?
– Пробовали. Но не нашли.
– Ясно.
Четверо оживших понимающе переглянулись, просканировав стоявшего перед ними могущественного вельможу. Схожесть проблемы дележа женщины мгновенно их сблизила.
После непродолжительной беседы Огнев телепатически передал Романову отбой.
Царь, и без того всё прекрасно слышавший, написал сообщение Ивану, и тот организовал обильное угощение для спецназовцев под столетней черемухой в саду неподалеку от романовского застолья. Парням приказано было снять оружие и бронежилеты и подежурить на территории поместья до окончания праздника.
А царь с женой и премьером в сопровождении четырех оживших пошли к гостям. Те уже заморили червячка и дисциплинированно ждали продолжения программы.
Романов непостижимым образом сумел так вышколить своих детей и внуков, что никто и никогда из них не смел роптать, выражать недовольство или задавать лишние вопросы. Безграничная любовь к отцу и деду, непоколебимое доверие ему с лёгкой примесью страха сделали своё благотворное дело. Потомство царя было его верной и преданной свитой. Оно ценило его заботу, опеку и беззаветную его любовь к каждому романёнку.
– Славные мои цыплята, – обратился царь к публике. – Представляю вам своих гостей. Прошу любить и жаловать: Камаль, Артур, Хольгер и Миодраг. Это друзья вашей мамы, которые подготовили для вас прекрасный цыганский номер. Давайте покормим их на славу, а потом начнём танцы и развлечения.
Вскоре пространство огласилось чарующими звуками – скрипки и флейты сплелись в игривый вальс. Царь, сверкнув глазами, шагнул к Марье с театральным поклоном:
– Твоё величество, осмелюсь пригласить!
Она рассмеялась, вспорхнула в своём платье, которое переливалось, как крылья стрекозы, – и они рванули в танец и заскользили так стремительно, что шершавый мрамор плит под ногами вдруг стал гладким льдом.
Основатели клана кружились, не сводя глаз друг с друга – в этих взглядах было столько старого вина любви, столько невысказанного «прости», что зрителям стало жарко. Они будто подсмотрели что-то очень личное.
Романов в тот миг ловил счастье голыми руками: вот оно – в смехе Марьи, в прилипших к её платью хвойных иголках (где она их набрала?!), в восторженных лицах детей. «Ёшки-поварёшки, да мы же непобедимы!», – подумал он и намеренно раскрутил жену так, что её хорошенькие ноги оторвались и взмыли над полом. Она поднялась к люстрам, царь её туда сопроводил, они сделали почётный круг и опустились возле своих посадочных мест.
После родительского выхода сразу начались общие танцы. Стулья опустели. Молодёжь соскучилась по движухе.
Царица, как всегда, ловила дух мелодии, как серфингистка волну, вскакивала на неё и вытворяла, что хотела: закручивала в бараний рог, рассыпала и лепила девятые валы. Дети, привыкшие к её урокам аэробики для ангелов, весело кричали: «Мам, ты сегодня в режиме урагана или торнадо?
Здесь все были на общей вибрации радости, но каждый вёл свой разговор с мелодией. Веселина напоминала ветку сакуры на гребне тайфуна, Тихон – умеренно восторженного дельфина, Елисей откуда-то набрался ломкой грации фламенко, Марфинька с Элькой и Топорковым отжигали лезгинку.
Когда гремевшие в течение часа нон-стопом треки смолкли, Марья, вся в растрёпанных локонах, торжественно объявила:
– Видите, ребятушки, что такое красивая танцевальная музыка! Это когда тебе тесно в коже, а душа просит выхода в открытый космос без скафандра!
Четверка новеньких быстро освоилась в этой толпе невероятно гармоничных, стильных, великолепно одетых, аристократичных молодых мужчин и женщин. Юные княжны – царские внучки – охотно шли танцевать с ними.
Уставших, раскрасневшихся девчонок кавалеры вели к качелям, увитым розами, к батутам, к скамейкам под вязами, где знакомство перерастало в общение.
Затем начались любимые всеми игры в "Ручеёк" и "Золотые ворота". Марфинька и Веселина потащили Романова в игру. Он вошёл в арку из рук и выбрал Марью, стоявшую с Миодрагом. Через некоторое время её забрал Огнев, но Романов тут же вернул жену себе и сразу же увёл гулять по дорожкам.
Обнял Марью и сказал:
– Не взыщи, я знаю Андрюху! Воспользуется этой четвёркой как дымовой завесой и умыкнет тебя. Я уже учёный! Знаешь что, милёнушка, пока молодёжь веселится, давай на часок закроемся в спаленке. Мне уже невмоготу. Нашего отсутствия в этом галдёжном караван-сарае никто не заметит.
После трёх часов активных плясок у всех разыгрался зверский аппетит. К тому времени столы уже ломились от новых гастрономических изысков, настряпанных кремлёвскими поварами. Эти профи устроили негласное соревнование, кто вывернется наизнанку и выдаст блюдо века.
Пироги и расстегаи оказались пышнее царских подушек. Жаркое таяло во рту, как первый снег. И что-то невообразимое пряталось под соусами, от вида которых даже у статуй текли слюнки. Толпа растущих организмов, проголодавшаяся до состояния «готов съесть даже меню», набросилась на яства с аппетитом, достойным великанов.
«Бабушка, а почему дядя положил себе восьмую пожарскую котлету?» – шепотом спросил Марью кто-то из младших Романычей. «А чтобы тебе не досталось и ты не забил ими свой желудочек, а оставил место для куриных рулетиков, лазаньи, фаршированных перцев и жульенчиков. А дядя – стратег. Дают – бери, бьют – беги! – философски ответила Марья и ловко отвоевала последний кусок трюфельного суфле у собственного мужа.
Романов с важным видом дегустатора пробормотал:
– Интересно, они хоть одну курицу в Подмосковье пощадили? Или вычистили и дальние губернии?
– Зато все наедятся от пуза, дорогой, – успокоила его Марья, – у нас еды невпроворот. Девчонки, как всегда, ещё и домой полные кошёлки захватят. Завтра всё подъедят.
Праздник длился до утра. Те, кого сморил сон, разбрелись спать по лежакам, устроенным в галерее, беседках, ротондах, под деревьями и на импровизированных сеновалах. Остальные уселись за тихие забавы, но взрывы хохота над отцовскими шутками никто не отменил.
К восходу солнца бодрствовать осталась лишь небольшая группа. Это были царь с царицей, премьер, царевны Марфинька, Веселина и Элька, ну и четвёрка новоприбывших оживших.
Марья почувствовала, как взбудоражены её дочери. Они с любопытством и немного хищно поглядывали на эталонных мужчин, незнамо откуда свалившихся на семейство царя.
У каждой были дочки на выданье, которые успели потанцевать с загадочными кавалерами и поделились незабываемыми впечатлениями с матерями, и те захотели узнать о парнях подробности.
Они стали наперебой задавать улыбчивым парням вопросы, те вежливо и основательно на них отвечали. Когда информация была в общих чертах получена, Андрей предложил дамам отправиться на боковую, и царевны, попрощавшись, ретировались.
Марья тоже хотела уйти, но патриарх попросил её задержаться ещё ненадолго. Четвёрку гостей он тоже отправил во флигель. Те поблагодарили царя и премьера за хлеб-соль и восхитительный бал и удалились на отдых.
А патриарх обратился к царю:
– Святослав Владимирович, хочу тебя успокоить. Эти ребята – стопроцентно свои. У них есть определённые пакеты заданий. Я с ними пообщался очень предметно. Они попросили меня стать их земным наставником. Это в высшей степени дисциплинированные люди, беспрекословно выполняющие указания своих небесных кураторов. С ними не будет никаких непоняток. Наоборот. В случае необходимости они во всём нам помогут, потому что мы все служим Богу.
– А ты заметил, Андрей, как мамочки-то засуетилась? Хотят своих дочек выгодно за сверхлюдей пристроить!
Андрей улыбнулся.
– Видимо, ребята понравились кому-то из твоих внучек. Вопрос: понравились ли девочки ребятам? Время покажет. Как видишь, есть толк в романовских посиделках. Женихи уже слетаются с небес.
– А что там со сверхдевушкой Агнией? – спросил царь. – Собираешься её искать? У тебя ведь большой опыт в оперативно-розыскной деятельности.
– Думаю, я знаю, где она спряталась.
– И когда ты её доставишь в Москву?
– А разве в этом есть необходимость? Барышня имеет право находиться там, где хочет.
– Интригуешь... Найди её и возьми под свою защиту от посягательств женихов. У тебя ведь накоплен колоссальный опыт рыцарского служения прекрасной даме. Авось Агния оценит твой потенциал.
Андрей потемнел лицом.
– Твоё величество – в своём репертуаре. Я найду её лишь с одной целью: узнать, не в опасности ли она. Не нужна ли ей помощь? Что касается женихов и моего предполагаемого сватовства к сверхдевице, то ведь то же самое я могу сказать и о тебе. Вдруг ты при виде этой посланницы испытаешь некое специфическое волнение и захочешь большего, нежели простое знакомство? И у тебя будут все шансы, потому что ты – властелин этой планеты.
Романов взял Андрея за лацканы пиджака и, набычившись, сказал:
– Ты взял моду диктовать, что мне делать, Андрей!
Огнев вежливо отлепил царя от своего пиджака и сказал как отрезал:
– Мне тоже неприятно, когда за меня решают мою жизнь.
– Я ж по-доброму! Забочусь о тебе, переживаю. Вот женим четвёрку посланцев на моих внучках, Агния освободится от претендентов. А кто в целом мире сможет составить ей адекватную пару, как не ты? Оба небесные, на одной волне.
Огнев повернулся к Марье. Она стояла совсем заброшенная. На её глазах два самых дорогих её сердцу мужчины сватали друг другу никому не известную женщину и заранее распушали хвосты, готовясь к её появлению. Ей стало одиноко и холодно.
Андрей это почувствовал, и ему стало стыдно. Он помолчал, подыскивая правильные слова, и затем сказал ей:
– Марья, ты не перестаёшь поражать инициативностью. У тебя нюх на уникальных личностей.
Она слабо улыбнулась и зябко повела плечами. Затем обхватила себя руками и спросила:
– И зачем мне выслушивать тёрки по поводу будущей невесты для вас обоих? Без меня вам будет приятнее мечтать об Агнии. Можно я уйду?
Андрей машинально снял с себя пиджак, чтобы накинуть на плечи Марье, но она уже исчезла.
Романов был обескуражен.
– Кажется, сейчас мы оба плюнули ей в душу, – сказал царь. – Она тут же домыслила, что мы оба захотели свежатинки... И что, теперь начнём бодаться за неведому космическу зверушку, которая, по всему, ничем не уступает Марье…
Андрей весело присвистнул:
– Давай, развивай тему, Свят Владимирович.
А Романова уже понесло:
– А ведь так оно и есть. Марья измучила и нас, и себя. И, может, даже будет к лучшему, если мы переключимся на другую. Мне, например, уже сейчас хочется посмотреть на эту Агнешку. А то Марья вообразила себя уникумом и вертит нами, как хочет! А тут на горизонте маячит фея помоложе и, думаю, покруче. Кто знает, может, таких фей нам будут присылать всё больше и больше. Надо нарабатывать опыт общения с ними.
Огнев слушал с возрастающим интересом. Когда царь высказался, Андрей подытожил:
– Всегда знал, что ты Марью не любишь. Она нужна была только для престижа. Что ж, это тоже позиция, и никто никого не вправе осуждать. Я приложу все усилия, Свят Владимирович, чтобы добыть эту фею. Уверен, она тебе сразу приглянется. Ты достоин благоприятных перемен в своей жизни.
Романов скривился, как от лимона.
– А разве не ты первый на незнакомку слюну пустил?
– Я пустил? Ни сном ни духом! Кстати, для твоего успокоения могу тебе сказать, что Марья в одиночестве не останется. Тот же Миодраг в неё влюблён по уши. А трое остальных ещё не обнародовали свои желания, но все они из миллионов земных девушек однозначно выберут её, многодетную мать Марью Ивановну. Я это уже с них считал. Они оценили масштаб Марьи и теперь поодиночке мечтают о ней. Уверен, Агния Марью не затмит. Но тебе она точно зайдёт. Так что привезу её сразу к тебе и, если слюбитесь, благословлю.
– С чего такая уверенность, что она заинтересуется мной?
– А как не заинтересоваться царём?
– Тоже правда. Ну что ж, вези!
– Завтра же она будет в твоей царской резиденции.
– Буду ждать.
В царской спальне Марьи не оказалось. И Романов этому обстоятельству обрадовался. Он разделся, сполоснулся в душе, улёгся и провалился в сон. Спал до вечера, прогулялся, поел и снова улёгся.
Ему мучительно захотелось чистого листа, свежих отношений, тихую голубку жену, принадлежащую только ему и более никому. Он ещё не видел свою будущую зазнобу, но уже страстно любил и желал её. Утром получил от Андрея уведомление: "Девушка доставлена".
Любопытство сжигало Романова. Он надел свой парадный костюм, парикмахер придал его причёске шик. И через минуту он уже шагал по коридору своей кремлевской квартиры.
У кабинета ждал офицер из охраны Огнева. Рядом стояла высокая стройная девушка в длинном платье-пальто, с толстыми косами до пояса. Офицер при виде Романова вытянулся и отдал государю честь. Девушка повернулась и пристально уставилась на Романова. Царь махнул рукой, полковник ушёл.
– Милости прошу в кабинет, – радушно сказал Романов и открыл перед барышней дверь.
Они разговаривали долго. Персонал вносил по очереди завтрак, обед, ужин, а они всё никак не могли наговориться. Романов понял, что Агния – это вершина его мечтаний и устремлений. Что он дождался той единственной, ради которой появился на этот свет.
У неё было доброе, милое, приятное лицо. Кожа чистая, без единой помарки. Глаза светлые, ясные. Нос задорный. Губы явно не целованные. Она была спортивной, с хорошей фигурой легкоатлетки. Смотрела прямо, отвечала прямо, сидела прямо. Романов расспрашивал её без устали, но главные вопросы оставил напоследок.
– Агуша, почему ты перестала выходить на контакт с твоими четырьмя друзьями?
– Потому что не могла выбрать из них и не хотела, чтобы они из-за такой ерунды поссорились и провалили дело.
– Разумно.
– А где ты скрывалась? Ведь они тебя наверняка искали.
– Не могу рассекретить это место.
– Как думаешь, почему ребята тебя не нашли, а Андрей Андреевич –влёгкую? Ты с ним в сговоре?
– Он великий маг. А ребята ещё зелёные. Им повезло, что они будут у него учиться. В отношении сговора прошу пояснить, что вы имели в виду.
– Это он подучил тебя охмурить меня?
– Охмурить? Влюбить в себя, что ли? А вы влюбились в меня?
– А ты бы хотела, чтобы тебя полюбил царь?
– Если с пользой для дела, то да.
– Ну вот представим себе, что я влюбился. Ты бы согласилась стать моей женщиной? Гипотетически?
Агния сдвинула брови, задумалась и сказала:
– Если надо для пользы дела, то с радостью.
– О каком деле ты твердишь?
– Божьем.
Она была такой свеженькой, чистой, миленькой. Такой разумной. Простой. Романов подозвал её, она подошла и доверчиво подняла на него голубые глаза.
– Будешь моей женой?
– Да.
– Но почему ты не спросила насчёт моей женщины? Есть она у меня или нет?
– Но раз вы предлагаете мне стать вашей женой, значит, вы свободны от брачных уз?
– Логично. Я женат. Но разведусь сегодня же. И мы с тобой будем жить вместе. Хорошо?
– Хорошо.
– И мы будем вместе спать.
– Да.
– И ты будешь мне верна.
– Обязательно буду верна.
– Ты уже спала с мужчиной?
– Конечно! Я спала с тремя мужчинами в палатке, мы согревались, чтобы не окоченеть от мороза.
– Ты было обнажённой?
– Нет, все были в комбинезонах на гагачьем пуху.
– А с голым мужчиной ты спала?
– Зачем?
– Для удовольствия.
– Я не шлюха.
Романов так перевозбудился, что у него поплыли круги, колбочки и палочки перед глазами.
Он вызвал своих юристов и велел тут же расторгнуть свой брак с Марьей. Через два дня была назначена регистрация и свадьба с Агнией.
Марья в тот же день узнала от Андрея о том, что царь в одностороннем порядке развёлся с ней. Огнев примчался к ней с вестью, когда она только проснулась и ещё потягивалась под лёгким летним одеялом. Марья, выслушав Андрея, была потрясена до глубины души. Но, к удивлению, не заплакала. Помолчала, собираясь с мыслями, заставляя себя поверить в такое страшное вероломство.
– Знаешь, Андрюш, а ведь всё естественно. Наши с ним отношения исчерпали себя. Вот сейчас ты бомбу мне преподнёс, а она не взорвалась. Внутри у меня что-то дёрнулось и болит, но не критично. Бросил женщину на пике вечной любви, без подготовки,… Закатил ради меня праздник и сразу после него снюхался с первой встречной. Видимо, я ей в подмётки не гожусь. Что ж, спасибо, Андрей. Перехватил девушку у тебя... Ты расстроен? Или будешь за неё бороться?
Огнев довольно потёр руки и ответил, нисколько не смутившись:
– Тебе сейчас больно, поэтому кусаешься. Но скоро, буквально через пять минут твоя рана затянется.
– Так быстро?
– Наивная ты, смешнуля! Знаешь, как тщательно я разрабатывал этот план! Подтянул нужных людей.
– Так эти четверо – липа?
– Я искал их по всей планете и нашёл. Они очень талантливые, штучные, вдохновенные актёры. Творческие личности. Выучили роли и блестяще их сыграли. И Романов попался. Он, конечно же, рано или поздно поймет, что лопухнулся. Что никакая Агния не небесная, а очень даже земная, но при этом хорошая, чистая, умная и уравновешенная девушка. Я произвел расчёты и выяснил, какой женский психотип Романову больше всего подходит. И попал в яблочко. Он сразу же потерял голову. Она будет безропотно выполнять все его хотелки. И он обретёт, наконец, покой и благость. Разве ты за него не рада?
– Типо рада. Бедный Андрей. Сколько энергии ты выкладываешь, чтобы потеснить его со своего пути... И вот – полный триумф! А я была уверена, что вы начнёте воевать из-за этой нимфы. И подтвердится моя догадка, что я вам была нужна лишь как повод для противостояния, а не сама по себе, а теперь появился более достойный объект для перезагрузки вашей мужской игры.
Андрей грустно посмотрел на Марью:
– Как же мы с ним виноваты перед тобой! Пора положить этой ненормальности конец. Однако если вдруг он очухается и начнет зазывать тебя обратно, что ты будешь делать?
– Я больше его не пожалею. Он мне ... обрыдл!
– Марья, вы на мосту состыковались по ошибке. По моей оплошности. И если я всю свою жизнь люблю тебя, то у него любовь к тебе – пополам с ненавистью. Правильно Лев Толстой подметил: люди ненавидят тех, кому причинили зло! А он причинил тебе много зла...
– И как прикажешь мне теперь вести себя?
– Я сделаю всё, чтобы вы больше не встретились. И тогда тебе не надо будет думать, как себя вести. Романята – взрослые и самодостаточные, у них дочки на выданье и сыновья в поиске. Твоя миссия матери выполнена. Наши пять последних детей блестяще учатся в Академии управления. Всем необходимым обеспечены. Я купил каждому по квартире. Присматриваю за ними. Всё под контролем. Пора нам пожить для себя. Я хочу задарить тебя нежностью, окружить заботой. Романов больше к тебе не сунется, Агния крепко вцепилась в него. У нас с тобой впереди столбовая дорога для совместного движения вперёд!
– Но Зуши, что, зря втемяшивал нам, чтобы мы его опекали, а не подставляли.
– Он переживал за Романова-правителя. Но как царь Свят уже сдулся. Царство ему теперь уже побоку. Он весь в огне страсти. Бедолага назначил свадьбу через два дня, терпеть два месяца для него – выше сил.
Марья плотнее завернулась в одеяло, как в кокон, и закрыла глаза. Как она ни хохорилась, ей было очень и очень погано.
Сверхтяжело было узнать, что бесконечные признания Романова в любви к ней оказались пустой болтовней. Статус отвергнутой бетоном придавил её к земле…
Андрей снял пиджак и прилёг рядом. Робко погладил её по голове, дотянулся губами до уха, понемногу доцеловал до шеи. Она сдалась и выпросталась из одеяльного домика.
...Пэпэ взял отпуск и суммированные переработки. Получилось три месяца. Они собрали рюкзаки и исчезли из Москвы. Прессу больше не читали, телепатически ни с кем не связывались.
Марью тошнило от одного только упоминания о Романове. Андрей деликатно тему бывшего мужа обходил. Они расписались в какой-то симпатичной деревушке на мысе Горн, отметили свадьбу ужином в таверне. Заказали пирог с черникой и два больших кокосовых ореха.
Изъездили самые необжитые побережья Мирового океана. И везде им было хорошо и привольно.
Часами могли лежать под каким-нибудь баобабом на бамбуковой циновке и лениво переговариваться, касаясь друг друга подушечками пальцев. Он заплетал ей косы, рисовал клубничиной на её коже рожицы, писал формулы мироздания и бесконечно оглаживал её античное тело. Она водила пальцем по его красивому лбу, бровям, мягонькой бородке и шелковистым усам, по его идеально правильному носу и рисунчатым губам. Декламировала ему на ухо стихи, копошилась в его волосах, расспрашивала и давала дельные советы по управлению экономикой.
Они плавали, летали, катались на китах и дельфинах, гоняли стаи туч и птиц, добывали пропитание, в общем, вели добропорядочный дикий образ жизни.
Через три месяца от Ивана пришла телепатема: отец при смерти. Терминальная стадия скоротечного рака. Хочет видеть Марью. Огнев передал горестную весть жене, и они тут же переместились в Москву.
Неизлечимо больной правитель планеты Россия получал паллиативную помощь в собственной клинике, которую завещал бессменному её главврачу, другу и соратнику Аркадию Северцеву. Монарх уже не вставал. Почти не ел. Был до крайности исхудалым. Путался в именах, разговаривал со своими давно усопшими родителями и братом Марком.
Марья вошла в палату, когда он спал. Присела на краешек кровати, взяла его руку – анатомическую кисть, обтянутую бледной полупрозрачной кожей.
Он тихо сказал, не открывая глаз:
– Прости меня за подлость, которую я совершил против тебя и Бога. Я не смогу уйти, пока ты меня не простишь.
Марья прижала его руку к своей щеке.
– Ты просто хотел счастья.
– Я гнусный подлец. Променял бриллиант на стекляшку. Бросил тебя бессовестно, не объяснившись… Относился к тебе как к вещи. Бил тебя смертным боем, несколько раз убил. И ты всегда меня прощала. Мне нет прощения, я проклят навсегда! И умираю. Перед смертью мои спутанные мысли прояснились. Я нахожусь в здравом уме и твёрдой памяти. Зуши не выходит со мной на связь, потому что я переполнил чашу его терпения. Никакие самые передовые технологии и лекарства мне не помогли. Прощай, Марья. Больше мы не увидимся. Меня черти уволокут в ад, а тебя ангелы через сотни лет поднимут в рай.
– Свят, скажи как на духу, почему ты бросил меня ради незнакомой девушки? Такая вспыхнула к ней сильная любовь?
– Потому что захотел открыть всему миру, что я кретин с отбитыми мозгами. И это правда. Когда ты периодически исчезала, я бился головой о стены. И повредился умом.
– Скажи, чего ты больше хочешь: жить или умереть?
– Очень хочу жить. Все три последних месяца хотел умереть, а сейчас, когда ты здесь, захотел жить!
– Свят, ты будешь жить!
Марья выбежала из палаты. В предбаннике, сидя за столиком, разговаривали Аркадий и Андрей. Марья кинулась перед Огневым на колени:
– Андрюша, Зуши не придёт спасать. Вызови Гилади. Умоляю! Романов должен жить. Он искреннее раскаялся.
– Марья, он дешёвка. Всю жизнь питался твоими соками, паразитировал на твоей энергетике и истязал, как самый лютый садист. Он заслужил такой финал.
– Он осознал. Просил прощения. Вспомни, сколько раз ты искушал его. И в последний ловко обвёл его вокруг пальца.
– Вот те раз, я ещё и виноват! И в том, что он передком слаб, тоже?! А знаешь, сколько раз он подсовывал мне баб?! Но я не купился. Спроси у Аркаши.
– Это правда, – подтвердил Аркадий. – Опаивал, подкладывал. Но Андрей уворачивался.
– А тут ему, по его же требованию, привезли девку, и он мгновенно спёкся и с тобой развёлся. Скоротечное предательство обернулось скоротечным раком.
Марья легла на пол и уткнулась лицом в туфли Андрея.
– Андрюшенька, ты стоишь на другой ступени развития, более высокой. Он намного ниже. Но там, куда его сейчас заберут, он не сможет исправить свои ошибки. Ему надо успеть сделать это тут, в плотном теле. Дай ему шанс.
Андрей поднял Марью, отёр её слёзы.
– Я дам ему шанс, но при одном условии.
– Каком?
– Ты останешься со мной навсегда. И больше не будешь добровольно переходящим красным знаменем.
– Да, обещаю.
– При свидетеле обещаешь!
Андрей обошёл Марью и направился в палату. Там он достал молитвенник и принялся его читать. Внезапно комната наполнилась шумом, какой производят взмахи крыльев. Три светлоликих ангела обступили кровать царя. Среди них оказался высокий юноша с кротким нежным лицом. "Это Гилади", – догадалась Марья.
Он взял на руки измождённое тело Романова и стал его исследовать.
Его взгляд просвечивал внутренности царя, словно рентген. Марья видела натужно бьющееся сердце, опадающую печень, колышущийся в перистальтике кишечник.
Затем один из юных ангелов, видимо, ассистент, погрузил свою руку в чрево больного и что-то там поделал. Романов молча смотрел полузакрытыми глазами на происходившее с ним. Он ни разу не охнул, не застонал. Наконец рука ангела вынула из Романова какой-то сгусток, похожий на осьминога, от которого тянулись щупальца метастазов. Он вытащил все до последней ниточки, аккуратно смотал, сложил в прозрачный пакет, лежавший на столике, и щелчком пальцев аннигилировал в горстку красноватой пыли, похожей на кирпичную. Затем Гилади опустил Романова на кровать, поводил над ним руками, и разверстая полость приняла прежний вид.
Лицо Романова из землистого стало молочно-розовым. Он шире открыл глаза. Гилади смотрел на него выжидательно. Тот приподнялся, прижал руку к груди и со слезой в голосе сказал:
– Благодарю тебя, пресветлый Божий посланец, и твоих ангелов за своё чудесное исцелением. Кому я обязан твоим появлением? – спросил он небесного лекаря.
– Слезам Марьи.
– Слава Тебе, всемогущий Боже, за бесконечную Твою милость ко мне, недостойному, и за то, что послал мне Марью-заступницу.
Продолжение Глава 191.
Подпишись, если мы на одной волне.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская