Светлинка была большой деревней, стояла в выгодном для торговли месте, потому и разрасталась, и староста был толковый, все, что приходило в общую казну, грамотно распределял на развитие родного места. Высокие деревянные бревенчатые стены скрывали его от посягательств нежеланных чужаков, это было самым главным, потому что стояла Светлинка на самой границе с соседним княжеством, и не всегда люди там были приветливо настроены к ним, хоть благодаря такому соседству торговля шла хорошо. Кроме того, деревня стояла совсем рядом с густым лесом, и лес был окутан такими тайнами, такими историями, что порой даже взрослым было не по себе от таких рассказов. Поговаривали, что обитают в нем злобные духи, волколаки, леший злобный сидит, ну и прочая нечисть. Каждый рассказчик прибавлял что-то свое, и раз за разом лес обрастал все новыми слухами. Хотелось людям нервы себе пощекотать, потому что без того жилось им очень уж спокойно, тихо.
Все в Светлинке было хорошо да ладно. Дома в деревне были все добротные, хорошие, не было никого, кто оказался бы обделен, и любой мог к старосте с любой бедой прийти, всем помогали, обо всех заботились. Ни старики, ни сироты не оставались без внимания, без куска хлеба.
Потому жилось в Светлинке всем хорошо и спокойно, и Забава была одной из таких простых и довольных жизнью жителей деревни. Девушка рано осталась без родителей, а ее взял на воспитание сам староста. Мать Забавы была его дальней родственницей, так что и отдавать он ее не хотел никому. Был у Забавы младший брат, который жил в той же семье. Несмотря на то, что у старосты было трое своих детей, никогда Забава и Мирон не чувствовали себя неродными, всем всего доставалось поровну, за всеми присматривали да ухаживали.
Так что жаловаться на жизнь Забаве не пристало бы, да только была у нее особенность, с которой она ничего не могла сделать. С самого раннего детства девушка чувствовала свою связь с лесом, со всем живым вокруг. Она думала, что у всех так, но когда подросла, поняла, что все совсем не так. Никто больше не видел теней духов, которые порой проскальзывали то тут, то там. Никто больше не понимал, что говорят животные и птицы. Никого больше не тянуло так сильно в лес, как ее. Но самым интересным и жутким в жизни девушки были ее сны. Они были самыми обычными на первый взгляд – просто жизнь деревни, только вот сны эти, как она заметила, почти всегда сбывались.
Поначалу она помалкивала, но когда сам Мирон чуть было не упал в колодец – не смогла промолчать, поостерегла его. Думала, что никто не слышал, да только жена старосты во дворе была, она и подслушала. Хорошая была женщина Агафья, да только болтливая очень, единственный это был ее минус.
Сразу она разнесла по бабкам новости такие, будто воспитанница ее будущее может предсказывать. Тут уж и другие странности начали замечать, принялись думать да угадывать. Скорее, додумывать, конечно, но в конце концов за взрослеющей девочкой закрепилось мнение о том, что она почти что самая настоящая ведьма. Говорили бы больше, да только старосту побаивались, не спешили вслух такое говорить, только во дворах и поговаривали. Сам же староста, конечно, слышал все, знал, что в деревне делается, но не относился ко всему этому серьезно, списывал все на болтовню старух, которые уже давно из ума выжили.
Сколько бы так могло продолжаться, никто не знал, если бы не один случай.
За то время, что все эти слухи по деревне поплыли, Забава совсем закрылась от других, ни с кем особенно не разговаривала, не дружила. Но все равно она была молодой девчонкой, которой хотелось порой быть среди людей, среди друзей. Осталась у нее одна всего подруга – Маришка. Она была соседкой, знала Забаву с самого детства, потому не верила во все эти рассказы, считала их выдумкой. Так и продолжали они дружить крепко, вместе гуляли, вместе играли.
Так бы и продолжалось дальше, если бы в деревню не пришла беда. Никто не знал, откуда беда пришла, да только начали люди слабеть прямо на глазах, худели, бледнели, некоторые и вставать не могли, аппетита лишились и сна. Никто не знал, что случилось, что делать-то с такой бедой вообще. Торговцы пропали, никто не хотел заразу подцепить, а слухи разлетались очень быстро в этих местах. Прошло всего несколько дней – и деревня опустела.
Забава же все время видела будто какую-то черную тень, которая скользила от одного дома к другому, да только кому она могла об этом рассказать? Все ее и без того боялись да стороной обходили, староста и вовсе все это всерьез не воспринимал. Да и к тому же… Кто сможет сделать хоть что-то? Девушке было страшно, она уж и сама была не рада, что не видит то, что не замечают другие, лучше бы и не знала ничего…
Так прошло четыре мучительных дня.
Забава все дома сидела, но в одно утро поняла, что ей просто необходимо сходить к Маришке. Для чего, почему именно сейчас, она и сама не знала, но решила не сопротивляться этому порыву, ведь интуиция ее, как правило, не подводила, и за подругу было как-то боязно. Она уверяла себя, что просто проверит, как там подруга, и вернется домой.
Староста не велел никуда выходить, но если быстро, то и ничего страшного, ничего не случится.
Дом Маришки казался ей особенно темным почему-то, хотя свет в окнах горел в нем так же, как и во всех остальных. Это было подозрительно, но и тут Забава постаралась списать все на свою мнительность, на усталость да на нервы. К счастью, родители Маришки, хоть и опасались Забаву так же, как другие, дружбе ее со своей дочерью не препятствовали, потому и сейчас пропустили без проблем.
- Хорошо, что ты пришла, Маришка что-то грустная сегодня какая-то, сегодня совсем рано к себе ушла. Уж и не знаю, что случилось, не заболела бы от хандры такой.
Мать девушки в самом деле переживала, казалась бледнее обычного, да оно и неудивительно – такая зараза по всей деревне лютует, тут будешь присматриваться к ребенку своему да прислушиваться, как спит.
- Поболтаю с ней, может, и развеселиться, - улыбнулась Забава, хотя в душе еще больше скрутился клубок волнений. Хотелось верить, что Маришка просто устала или просто загрустила, не более того.
- Вот и славно, иди поболтай. А я пока самоваром займусь, как раз ставить хотели. Вечер-то холодный сегодня.
Женщина ушла к самовару, Забава же отправилась в комнату к подруге. Комнатка была совсем небольшой, маленькое окно почти совсем не пропускало света, так что и подругу разглядеть ей было очень сложно.
- Маришка, ты тут? Это Забава… У тебя все хорошо?
Кажется, Маришка лежала на кровати. Видимо, она и в самом деле не слишком хорошо себя чувствовала, потому что Забава услышала с ее стороны будто бы стоны. Стоять в темноте ей не хотелось, потому девушка подошла к небольшому комоду и на ощупь зажгла свечу – благо, все необходимое было тут же, под рукой.
И сразу же поняла, что лучше бы не зажигала…
Темнота в комнате была совершенно не естественной, что-то тут таилось… Забава уже видела раньше духов, тени духов, и чувствовала сейчас, что это нечто родственное им. Только намного сильнее, страшнее, старше, даже древнее…
И это было страшно, очень страшно.
Несмотря на то, что Забаву в деревне называли ведьмой, никаких настоящих знаний и умений у нее было. Она не знала, с чем имеет дело, она не представляла, как может помочь. Первым порывом было закричать и убежать, но бросить Маришку она не могла. Это ее подруга, единственный душой близкий человек, и отдавать ее кому бы то ни было она не хотела.
В душе начала подниматься злость, которая вытесняла собой страх…
