Глава 46
Возвращаюсь в отделение неотложной помощи, поскольку добиться чего-либо от сотрудников банка «Новый Петербург» не удалось. Они опираются на документы, считая их подлинными, но когда я попросила их предоставить запись с камер видеонаблюдения, где был запечатлён момент оформления мной бумаги, то неожиданно выяснилось: система безопасности у них проходит модернизацию, и именно в тот самый день и час, когда я якобы к ним приходила, сервер, на который поступает видеосигнал, был отключён.
Я ушла, сообщив этим хитрым господам, что напишу заявление в полицию по факту мошенничества. Они пожали плечами: мол, ваше право. Вот и отлично! Так и сделала, – позвонила капитану Рубанову, попросила помочь с составлением документа. Подъехала к ним в управление, всё написала, оставила свои письменные пояснения, теперь меня ждёт работа.
– Эллина Родионовна, вас просил зайти доктор Вежновец, – слышу от администратора, едва оказываюсь рядом.
– Что-то случилось? – задаю уточняющий вопрос, начиная немного волноваться о здоровье нашего главврача.
Достоевский только пожимает плечами. Мол, меня попросили, я передал. Киваю и еду в кардиологию. Захожу в палату и вижу, что Вежновец стоит у окна и смотрит через стекло. Оборачивается ко мне, улыбается приветливо:
– Элли! Спасибо, что пришли по первому зову.
– Иван Валерьевич, как ваше самочувствие? Всё хорошо?
– Да-да, простите, что заставил волноваться. Присаживайтесь.
Я располагаюсь на стуле, сам Вежновец садится на кровать. Но, подумав, делает загадочный жест рукой, приглашая следовать за ним. Ему уже можно покидать пределы палаты, да и кто его остановит? Он, во-первых, формально здесь ещё главврач, просто находящийся на больничном, во-вторых, кому, как не лучшему кардиологу, знать о собственном состоянии? Мы заходим в лифт, едем наверх, но не на крышу, а вскоре понимаю: он ведёт меня в свою любимую оранжерею.
Там останавливается.
– Элли, я тебя позвал сюда, потому что мне кажется, там подслушивают, – говорит Вежновец секретным голосом, и у меня невольно рождается сомнение в его психическом здоровье. Уж не повредился ли наш лидер умом?
Он явно угадывается мои мысли и улыбается:
– Нет, доктор Печерская, с головой у меня всё в порядке, не волнуйтесь. Так вот, ладно, не за этим вас сюда позвал. Я полагаю, что вам нужно возглавить наше медицинское учреждение.
Это заявление ставит меня в полный тупик.
– Подождите, Иван Валерьевич, но как же вы? Разве вы не собираетесь вернуться после того, как выздоровеете?
Он горько усмехается.
– Элли, чистая вы и непорочная душа. Как руководителем стали с таким искренним взглядом на мир, ума не приложу. Нет, конечно. Я бы очень хотел остаться. Но кто же мне позволит? Думаете, назначение Мороз было случайным? Разумеется, нет. Это всё происки Клизмы. Она вознамерилась воспользоваться моментом, чтобы меня скинуть. Потому и то уголовное дело насчёт строительства вертолётной площадки попросила возбудить. Подёргала за ниточки, постаралась. Словом, мне вернуться не дадут, а если попробую, то расследование завершится судом. Меня уволят с позором, реальный срок, может, и не дадут, но штраф такой влепят, что я по миру с сумой пойду вместе со своим псом.
Я внимательно слушаю Вежновца и понимаю, настолько он прав. Действительно, как же сразу не догадалась, что произошедшие после его инфаркта события – это звенья одной цепи! Если Мороз правда станет нашим главврачом, мне точно придётся увольняться. Не знаю, как они с Граниным уживутся, который теперь заведующий клиникой, но этих двоих Боливар не вынесет.
– Как я могу стать главврачом, если такие силы собрались, чтобы не допустить этого? – спрашиваю Вежновца.
– У вас высокие покровители, Элли. Я не знаю, как их зовут, но помнится, что однажды Изабелла Арнольдовна Копельсон-Дворжецкая, светлая ей память, когда едва не размазала меня по стенке, упоминала «дедушку главы администрации президента». Полагаю, это была не шутка, да и потом навёл справки, – говорит Вежновец, ничего не скрывая. Мне редко доводилось видеть его настолько откровенным, потому даже приятно.
– Неужели вы думаете, что я могу запросто позвонить ему и попросить дать мне должность? Никогда так не сделаю. Это не в моём характере, и вам прекрасно известно, – отвечаю немного резко.
– Элли, будьте политиком. Вот почему я не удержался в кресле? Потому что с политикой у меня трудновато. Порой слишком эмоционально всё воспринимаю, пру напролом, веду себя не совсем адекватно…
«Мягко сказано», – думаю про него.
– … Но вы – женщина умная, умеете договариваться, притом всё делаете искренне, честно, иначе бы такие люди, как Изабелла Арнольдовна, с вами дружить не стали. Да и другие тоже, – Вежновец подмигивает, и мне кажется, что это намёк на Мартына. Но о нём-то как главврач узнал? Видимо, тоже в какой-то момент имел «радость» познакомиться. Или намекнули.
– Иван Валерьевич, – говорю ему безо всяких антимоний. – Ваши комплименты мне приятны, но и вы поймите. Я не буду ничего просить.
– Как говорил Воланд, да? – улыбается главврач. – Есть один момент, который вам поможет. Некоторое время назад по моей просьбе одна организация разработала проект реабилитационного центра для прошедших СВО военнослужащих и членов их семей, а также беженцев. Небольшой, с койками дневного прибывания. Но это поможет оказывать им медицинскую помощь, причём привлекаться будут как специалисты нашей клиники, так и, при необходимости, других медучреждений. Таких центров в России пока нет, но мне кажется, было бы неплохо, если бы их открыли хотя бы десятке крупнейших городов страны.
– Интересная идея, – замечаю.
– Да, ведь чаще всего этим людям приходится обращаться в обычные поликлиники, а там очереди, недостаточная квалификация в том плане, что они не работают с огнестрельными и минно-осколочными ранениями, сложными психологическими состояниями и так далее, – объясняет Вежновец. – Так вот. Я это всё к чему. Если вы обратитесь с этой идеей к тому самому «дедушке», то он наверняка её поддержит. Ваша задача будет всё ему объяснить, а главное – подкинуть мысль, что вы готовы реализовать идею, но если сами возглавите нашу клинику, поскольку это требует организационных решений, финансовых затрат и так далее, и ещё – связей с министерством обороны. А у вас муж – капитан первого ранга, командир АПЛ и Герой России.
– Мне нужно подумать, – отвечаю нерешительно. – Звучит очень заманчиво, но…
– Что «но», Элли? Что вас смущает?
– Есть некоторые обстоятельства, но пока о них, простите, не могу вам сказать, – говорю и вспоминаю тот злополучный кредит, чтоб ему пропасть вместе с тем банком.
– Хорошо. Я здесь ещё три дня, потом переведут на амбулаторное, – говорит Вежновец и усмехается. – Мороз делает всё, чтобы я тут дольше не оставался.
– До этого времени я дам вам ответ, – произношу и покидаю главврача.
Возвращаюсь в отделение, и надо ж такому случиться, что в лифте сталкиваюсь с Никитой Граниным. Хочу промолчать после краткого приветствия, но вижу, что лицо у него темнее тучи.
– Что у тебя случилось? – спрашиваю его.
– Я только сегодня узнал… – тихо произносит Гранин. – Они оба погибли…
– Кто?! – глаза распахиваются, сердце начинает стучать часто-часто. – Кто?!
– Помнишь, я хотел найти людей, усыновивших моего ребёнка от Альбины Тишкиной? Они назвали его Мишей.
– Да, конечно. Мартыновы, Евгений и Линда.
– Я их нашёл. Нет, не подумай, даже не собирался с ними связываться, поскольку… – Гранин тяжело вздыхает. – Короче, просто иногда интересовался через знакомых, как там эта семья, и вот сегодня… оказывается, возвращались от родственников, и в них влетел «Камаз» с пьяным водителем.
– А… Миша? – спрашиваю с надеждой.
– Он был дома с няней. Его не взяли с собой, потому что приболел немного, типичное ОРЗ, ничего опасного. Только теперь остался ребёнок совсем один.
– Что будешь делать? Поможешь ему найти новую приёмную семью?
Гранин резко вскидывает голову и пронзительно смотрит мне в глаза. Взгляд его полон решимости:
– Ни за что. Второй раз я такой глупости не совершу, хватит. Поеду туда, сделаю ДНК-тест на установление отцовства, и оформлю мальчишку, как своего родного сына. Я уже взял у нас в отделе кадров копии документов Альбины Тишкиной. Покажу, что она у нас работала, чтобы не подумали, будто я её не знал.
– Ты совершенно правильно делаешь, Никита. Мальчик пока слишком маленький, чтобы всё понимать. У тебя есть время, чтобы стать ему настоящим, родным папой.
– Спасибо, Элли. А ты?
– Что я? – поднимаю брови.
– Мамой ему стать не хочешь? Ты только представь: мы снова вместе, и у нас мальчик и девочка…
– Никита, остановись, – перебиваю его. – Становиться твоей женой я не собираюсь. У меня есть любимый муж.
– «Но я другому отдана и буду век ему верна»? Да? – цитирует он «Евгения Онегина».
– Именно!
– Ладно, ещё поговорим как-нибудь. Спасибо за поддержку! – и Гранин уходит, поскольку мы уже несколько минут стоим в холле первого этажа.
Я не знаю, каким Никита будет мальчику Мише отцом. Кроме того не уверена, что у него получится оформить опекунство, ну или оформить ребёнка, как своего сына. Вероятно, тест ДНК поможет, но ведь там много всяких требований. Проходила это, когда занималась судьбой Феди Клочкова, который после получения паспорта стал Фёдором Игоревичем Золотовым, взяв отчество и фамилию моего мужа. Вероятно, у Гранина найдутся влиятельные знакомые, которые помогут.
– Эллина Родионовна! У нас срочный случай, – говорит мне старшая медсестра, пробегая по коридору.
Спешу за ней, в смотровой на столе оказывается девушка 28 лет, которая мычит от боли. Подключаем её к кардиомонитору, снимаем показатели, берём анализы. Фельдшер «Скорой помощи» рассказывает, что когда прибыли в квартиру, пациентка встретила бригаду в полусогнутом состоянии. Кое-как легла на кровать, приподняла футболку и оказалось, что у неё весь живот заклеен пластырем. Когда его сняли, обнаружились воспалённые проколы, из которых потёк гной. Вопрос о том, согласна ли она на госпитализацию, задали для формальности, тут же погрузили и сюда.
Пока проводим осмотр, девушка рассказывает, что с ней приключилось. Оказывается, неделю назад она ездила в Москву. Там принимал какой-то светило пластической хирургии, прилетевший в столицу из другого города всего на пару дней. Ценник на его услуги приятно удивлял своей скромностью, и пациентка загорелась сделать у него липосакцию, то есть удалить излишки жировой ткани на животе. Тем более в соцсетях были потрясающе красивые фотографии: вот толстушка до операции, а сразу рядом – снимок красотки на пляже.
Процедуру «светило» проводил в каком-то полуподвальном помещении, лишь отдалённо напоминающем медучреждение, потом налепил пластырь и сказал: когда голова кружиться перестанет, можешь ехать домой. Так девушка и поступила, а по прибытии ей стало с каждым днём всё хуже.
– Антибиотики никакие не принимали? Что вам выписал тот врач? – спрашиваю её.
– Нет, ничего не сказал. Даже не предлагал показаться, да я бы не смогла, у меня отпуск закончился, – выдавила она из себя.
Говорю медсестре, что нужно будет также проверить кровь на ВИЧ, гепатит и венерические заболевания. Кто знает, чем этот «светило» промышлял в том полуподвале? И знаком ли он с основами обращения с медицинским инструментом, методами его санитарной обработки и прочим? Абсцесс приходится вскрывать, после вместе с доктором Кругловым долго возимся над обработкой проблемного места. Заражение обширное, нам удаётся немного улучшить состояние девушки, затем отправляем её в терапию.
Но прежде, чем увезут, спрашиваю:
– Зачем вам это нужно? Чтобы избавиться от лишних килограммов, не обязательно…
– Ах, вы не понимаете, доктор, – с мученической улыбкой говорит девушка. – Я же мужа своего хотела порадовать. У него скоро отпуск, мы год не виделись.
– Где же он работает? На Севере?
– Нет, воюет. На СВО. Майор, и у него красивый позывной – Кедр.
– Что же вы так? – смотрю на неё, не скрывая осуждения. – Неужели нельзя было удостовериться, что перед вами – шарлатан, а не настоящий врач?
– Откуда мне было знать? Я что, должна была его диплом проверить? Так теперь в интернете любой можно купить. А у него ещё страница в соцсетях, и там разные пациентки.
– В таких случаях, – даю ей бесплатный совет, – нужно искать человека, который обращался к специалисту, и вы его мнению можете доверять. А реклама и завлекательные картинки, – это слишком зыбкая почва, чтобы на неё ступать.
Не знаю, подействуют на девушку мои слова или нет. Её увозят, и мне становится жаль, что вот приедет её муж с войны, а жены дома и нет, она в клинике, притом с очень серьёзными проблемами, которые ещё неизвестно как отразятся на их будущем. В этот момент в голову закрадывается крамольная мысль: может, следует попросить Игоря перевестись на штабную работу? По крайней мере, будет всегда рядом, и не придётся по несколько месяцев ходить на огромной глубине, рискуя жизнью.
Иду к следующему пациенту, навстречу доктор Креспо. Уже в камуфляже, за спиной рюкзак цвета хаки. Ослепительно улыбается:
– Эллина Родионовна! Я попрощаться заскочил! У меня через полтора часа самолёт. Отправляемся прямиком в Африку!
Не могу сдержать короткий вздох. «Эх, испанец! – думаю, глядя на молодого симпатичного мужчину. – И зачем тебе всё это нужно? Остался бы здесь…» Но вслух, конечно, произношу совсем другие слова. Благодарю за совместную работу, желаю удачи, потому что континент, где предстоит трудиться моему новоиспечённому коллеге, – это мощное испытание для любого медика. В памяти много историй о том, насколько тяжко там приходится во многих смыслах: недостаток оборудования и медикаментов, жуткие заболевания, а климат такой, что Питер курортом показаться может.
Испанец на прощание горячо целует мне ладонь, обжигая кожу губами, и быстро уходит. Смотрю ему в спину и тихонько, быстро осеняю крестным знамением. Может, ему повезёт, и он вернётся. Потом возвращаюсь в свой кабинет, звонит телефон, это следователь Василевский.
– Добрый день, Никанор Иванович, – здороваюсь с ним. – Есть новая информация по делу о нападении на меня?
– Да, – отвечает он. – Мне сообщили, что вы написали заявление в полицию по поводу мошеннических действий, верно?
– Да. Мне следовало вам его отнести? Я подумала…
– Нет, вы всё сделали верно. Поскольку ваше дело на личном контроле у генерала Боровикова, вся информация стекается ко мне, как к непосредственному исполнителю. Так вот, эпизод с этим странным кредитом я присоединил к расследованию нападения. Уверен, это был тот самый момент, когда преступники заполучили вашу биометрию вместе с личными документами. Правда, связь между двумя событиями следует ещё доказать, но полагаю, у нас получится, – говорит Василевский.
– Вот и слава Богу, а то они уже замучили своими звонками и сообщениями о платеже по кредиту, – выдыхаю с облегчением.
– Не волнуйтесь, больше не потревожат, я позвонил в банк и предупредил, что теперь занимаюсь вашим заявлением.
– Думаете, это поможет?
– Полагаю, что да, – уверенно говорит следователь.
Благодарю его, кладу телефон и думаю над идеей Вежновца.