Автор Дарья Десса
Глава 45
– Мария Павловна, – начальник госпиталя очень серьёзно посмотрел на повариху, которая совсем недавно принесла ему второе из сегодняшнего меню, – пюре с котлетой. – Я вас чем-то обидел?
Вопрос застал пухлую румяную женщину лет тридцати врасплох. Среди домашних и коллег Маруся, как все её называли, считалась человеком мягким, местами бесхребетным, чем некоторые пользовались без зазрения совести. Она с детства прекрасно готовила, научившись многому от своей деревенской бабушки, а вот чего не умела совершенно – так это конфликтовать и уж тем более кого-то обижать.
– Я? – изумлённо спросила она, чуть попятившись. – Вас?!
– Ну да. Вы – меня, – повторил Романцов. – У вас сегодня на ужин в меню что указано?
– Картофельное пюре с рыбной котлетой, – подтвердила Маруся.
– Вот именно. С котлетой, – сделал акцент подполковник. – А теперь посмотрите в мою тарелку.
Повариха сделала, как было сказано, и её тонкие брови взметнулись ко лбу, на котором образовались складочки.
– Господи, помилуй… – проговорила она.
– Бог тут ни при чём. Вы просто не положили мне котлету, вот и всё. А я, знаете ли, рыбу люблю. Так что будьте любезны, исправьте недочёт, – и Олег Иванович пододвинул тарелку в сторону поварихи.
Та запричитала, стала извиняться, схватила посудину и поспешила на кухню. Вскоре вернулась, заменив блюдо более горячим, но подполковника за столом уже не было. Только китель остался висеть на спинке стула. Маруся разочарованно посмотрела вокруг: обиделся, видимо, товарищ подполковник…
– В туалет пошёл, – заметил один из водителей госпиталя, который с первого дня работы здесь заприметил румяную повариху, но оказывать знаки внимания ей побаивался: ему сразу сказали, что у Маруси есть горячий поклонник в штабе соседнего воздушно-десантного полка, какой-то мощный усатый майор. Так это или нет, водитель проверять не решился, потому просто любовался молодой женщиной издалека.
Маруся, с улыбкой кивнув коллеге, поспешила обратно на кухню. Спустя какое-то время начальник госпиталя зашёл туда самолично, вид у него был более чем хмурый.
– Мария Павловна! – возмущённо произнёс он. – Нет, вы скажите всё-таки, чем я заслужил ваше неуважение?!
Поварихи уставились на него, потом перевели взгляды на Марусю, которая стояла краснее варёного рака и нервно теребила фартук, – она только начала готовить ужин, а тут опять…
– Да что случилось-то? – робко поинтересовалась.
– Как это что?! Посмотрите на мою тарелку! Нет котлеты, и всё тут! – в сердцах произнёс начальник госпиталя. – Вы издеваетесь, что ли?
– Никак нет, товарищ подполковник! Не издевается, – заступилась за остолбеневшую от страха Марусю одна из поварих. – Я сама видела, как она и оба раза носила вам тарелку с котлетой.
– Очень интересно! Куда же это они пропадают, а?
Повисла напряжённая пауза, которую совсем некстати попыталась нарушить одна из кухонных работниц:
– Олег Иванович, так может, вы их сами и съели, да забыли?..
У начальника госпиталя от таких слов рот приоткрылся.
– Да вы… да я… Совсем тут обнаглели, я посмотрю! Добротой моей пользуетесь! Забыли, где находитесь?! Да вы у меня строем ходить будете! Чёрт знает что такое! – он, преисполненный праведного гнева, вышел из кухни, протопал по столовой, сопровождаемый удивлёнными взглядами работников госпиталя, и удалился.
Вернувшись в кабинет, посидел там некоторое время и, ощутив голодные позывы в желудке, вызвал к себе помощника. Коротко приказал принести ему сухпаёк.
– А разве столовая не работает? – поинтересовался сержант, на что услышал гневное: «Не твоё дело! Выполнять приказ!» и выскочил из помещения, как ошпаренный. Направился каптенармусу, тот удивился, но сухпай из своих обширных запасов, о размерах которых никто не знал, выдал. Сержант поспешил отнести еду командиру, после чего Романцов велел его не тревожить и в спокойной обстановке, но кривясь от неудовольствия, – есть в сухомятку он терпеть не мог, – пообедал.
В столовой между тем организовали производственное совещание. Заведующая, Нонна Гавриловна, собрала поварих на кухне, закрыла двери и стала расспрашивать Марусю, что случилось. Ситуация выходила патовая. Подполковник говорил, что котлет в глаза не видел. Обвинять его в тайном обжорстве было глупо. Все знали: Олег Иванович не подлый человек, и подставлять Марусю не стал бы. Она же утверждала, что котлеты клала, притом был свидетель.
Возник закономерный вопрос: как два куска обжаренного рыбного фарша круглой формы могли испариться? Поняв, что опрос коллег ничего не дал, Нонна Гавриловна велела всем выйти в общий зал и расспросить. Увы, но большинство тех, кто был во время таинственного происшествия, уже разошлись по рабочим местам. Остались трое, но те сидели в дальнем углу и ничего не видели.
Маруся от обиды роняла горькие слёзы, утирая их платочком, и никто не знал, чем ей помочь. Понятно было: Романцов не злопамятный, побурчит и простит, а потом вовсе забудет. Но кому же хочется считаться обидчицей самого, на минуточку, командира военной части?! Пока Маруся страдала, выйдя на задний двор столовой, и пыталась прийти в себя, вдыхая свежий весенний воздух, её заметил там тот самый тайно очарованный ею водитель.
Звали его Родион, фамилия у него была Раскольников, и мужчине много пришлось в детстве претерпеть от детворы, которая дразнила его на все лады, когда в школе стали проходить «Преступление и наказание». Как только не называли! Самое безобидное было – Расколбас, Топор и даже Киллер. Потом были колледж профессиональных технологий, где также пришлось услышать, но поменьше: Родион записался в секцию бокса, и после парочки стычек число желающих поиздеваться сошло на нет.
Своим редким именем, не говоря уже о сочетании с фамилией, Родион был обязан отцу, – большому поклоннику творчества Достоевского. Он с нетерпением ждал, когда у него родится сын, и с женой договорился: если мальчик родится, назову сам. Если девочка, твоя воля. Когда услышал, что мальчишка, обрадовался несказанно: «Я его Родионом назову!» О том, что сочетание выйдет, мягко говоря, странноватое, не подумал.
Заметив, что Маруся плачет, Родион всё-таки махнул рукой на мнимого майора ВДВ, подошёл, встал рядом и спросил, кто её обидел.
– Романцов, – со вздохом призналась повариха и поведала историю про исчезновение котлет с начальственной тарелки.
– Маруся, если ты не против, то я разберусь, – предложил водитель.
Женщина подняла на него красные заплаканные глаза.
– Ну зачем тебе?
Родион улыбнулся и ничего не ответил. Он вернулся в общий зал столовой и самым внимательным образом осмотрел то место, где сидел подполковник. Если тот находился один за своим столиком, – это подчёркивало статус начальника, – то кто мог подойти, в наглую стырить котлету и остаться незамеченным? Следы должны были остаться! Водитель даже встал на колени, чтобы изучить пол. Хорошо, его помыть не успели ещё, и обнаружились капли сока, которые падали с котлет, пока их воровали.
Капель было мало, но они тянулись в сторону задней двери, через которую на кухню доставляли продукты и вывозили очистки и объедки для утилизации. Родион последовал за ними. Это казалось всё-таки странным. Он попробовал поставить себя на место вора. Взял бы котлету, сунул её в целлофановый пакет, чтобы одежду не заляпать. Не жевать же на ходу, – заметят. Но этот жулик был другого мнения. Он тащил добычу прямо в руках, оттого и след остался. Жирные капли вывели на задний двор, откуда Маруся уже ушла, и дальше потянулись по тропинке в сторону машинного парка, где под маскировочной сетью стояла старая санитарная «буханка», использовавшаяся в качестве донора запчастей.
Шагов через десять Родион остановился и заметил, что на этом самом месте котлета была жестоко уничтожена. На краю тропинки лежали крошечные кусочки рыбного фарша. Узнать, что это они, удалось только взяв их вместе с крупинками грунта и приблизив к носу. Сомнений не осталось: вот прямо тут котлеты не стало. Опять вопрос: кто?!
Водитель проследовал дальше, к «буханке». Она стояла незапертой, поскольку дверь в салон давно сняли. Заглянул внутрь и тут же заметил следы второго преступления: только крошек не было, но зато на пошарпанном сиденье виднелось жирное пятно.
– Стоп, это что такое? – удивился Родион. Он наклонился поближе, чтобы присмотреться внимательнее, даже включил карманный фонарик, как внезапно за его спиной раздался какой-то резкий шум. Водитель быстро оглянулся, но никого не оказалось. Только зашуршало что-то снаружи под маскировочной сетью. Мужчина убрал фонарик, осторожно выбрался из микроавтобуса. Прислушался. Только ветерок шуршит в кронах деревьев, да слышатся голоса вдалеке. Но вблизи – ничего и никого.
– Эй, выходи, – сказал Родион, решив разом со всем покончить. – Выходи, не буду ругаться.
Он решил, что котлеты воровал, скорее всего, какой-нибудь мальчишка. Пробрался на территорию госпиталя, голодный сирота, и стащил поесть, а взрослые на него даже внимания не обратили.
В ответ никто не отозвался.
– Да ладно, не бойся. Выходи, у нас еды много. Если ты совсем один, то поможем, – стараясь, чтобы голос звучал мягко, по-доброму, сказал Родион.
Снова тишина в ответ.
– Ну, как хочешь, – произнёс водитель и решил сделать ход конём: сделать вид, что уходит, ввести воришку в заблуждение, а потом незаметно и быстро вернуться. Он так и сделал. Ушёл, но на полпути свернул с тропинки и прокрался обратно к «буханке». Близко подходить не стал, чтобы не спугнуть. Но когда отодвинул в сторону сеть, чтобы присмотреться получше… неожиданно увидел жулика во всей красе.
Это была кошка. В том, что она, а не он, Родион убедился сразу, поскольку дама была глубоко беременной. Она лежала на крыше микроавтобуса, блаженно закрыв глаза, и наслаждалась пробивающимися через ветки лучам солнца. Как в интересном положении ей удалось туда забраться, водитель не знал. Но понял: животное слишком боится, чтобы просто так даться в руки. Потому Родион быстро сбегал на кухню, попросил там ещё одну котлетку и, получив, убежал, сопровождаемый изумлённым взглядом Маруси.
Приманить кошку удалось не сразу. Она была очень осторожной. Однако дурманящий аромат жареной рыбки предал её чувство самосохранения, так животное оказалось в руках Родиона. Он думал, что когда поймает, придётся держать изо всех сил. Но кошка то ли устала, то ли объелась, но после третьей закуски не стала вырываться, а спокойно улеглась на руках мужчины, сдавшись на милость победителя.
– Вот кто воровал котлеты у Романцова, – с улыбкой сказал Родион Марусе, когда вернулся с кошкой на руках.
– Ой, какая хорошенькая, – разулыбалась повариха. – В первый раз её тут вижу. Как зовут?
– Сама придумай, – ответил водитель. Он искренне радовался тому, что удалось сделать милой женщине приятное.
Вскоре Маруся пошла к начальнику госпиталя. На руках она несла Алиску, – такое имя придумала кошке, – и вместе с ней зашла в кабинет. Увидев повариху с животным, Олег Иванович удивился:
– Это что ещё за зоопарк?
Услышав историю о том, как беременная кошка утащила у него две котлеты, умудрившись остаться незамеченной, Романцов рассмеялся.
– Что ж, разрешаю ей остаться при столовой. Но смотри, Алиска, – он погрозил кошке пальцем. – Чтоб больше не воровала! Поняла?
– Мур-р-р-мяу, – ответила рыжая.