Марина Петровна набирала номер дочери уже в третий раз за утро, но снова слышала короткие гудки. Отключили. Она опустила телефон на кухонный стол и посмотрела в окно, где играли соседские дети. Её внуки тоже должны были бы сейчас бегать во дворе, но Олеся увезла их в другой город и больше не звонит.
— Алло, мама? — наконец отозвался знакомый голос.
— Олесенька, доченька, — Марина Петровна почувствовала, как голос дрожит. — Как дела? Как детки?
— Нормально всё, — сухо ответила дочь. — Что случилось?
— Ничего не случилось, просто соскучилась, — Марина Петровна сглотнула комок в горле. — Может, приедете на выходных? Я борщ сварю, тот самый, который ты любишь.
— Мам, мы договаривались, — голос Олеси стал жёстче. — Мне нужно время.
— Какое время? — Марина Петровна встала, начала ходить по кухне. — Уже полгода прошло! Дети растут без бабушки.
— Дети растут нормально, — Олеся вздохнула. — Мам, я занята, перезвоню.
Гудки. Марина Петровна уставилась на телефон, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она помнила, как полгода назад Олеся приезжала с детьми на дачу, и как всё пошло не так. Тогда казалось, что они просто поспорили, а теперь дочь словно отрезала её от своей жизни.
Марина Петровна работала всю жизнь бухгалтером, растила Олесю одна после развода с мужем. Дочь выросла своенравной, но Марина Петровна гордилась ею: красивая, умная, выучилась на юриста, вышла замуж за хорошего парня Андрея. У них родились двое детей — Максим и Анечка. Марина Петровна души в них не чаяла, каждые выходные они приезжали к бабушке. Но потом что-то сломалось.
Она вспомнила тот день на даче. Олеся приехала с детьми и мужем, они собирались провести там длинные майские праздники. Марина Петровна так готовилась: накупила продуктов, постирала постельное белье, даже новые игрушки купила внукам. Но с первого дня что-то пошло не так.
— Мам, зачем ты Максиму конфеты даёшь? — Олеся забрала у сына шоколадку. — Я же говорила, у него диатез.
— Олесенька, одна конфетка не повредит, — Марина Петровна погладила внука по голове. — Правда, Максимка?
— Мам, не вмешивайся в моё воспитание, — дочь нахмурилась. — Я лучше знаю, что моему ребёнку можно.
Марина Петровна тогда промолчала, но обиду проглотила с трудом. Она просто хотела побаловать внука, как делала всегда. Потом началось ещё хуже.
— Анечка, иди к бабушке, — Марина Петровна протянула руки к внучке. — Покажешь, как ты выросла?
— Мам, она устала с дороги, — Олеся взяла дочку на руки. — Пусть сначала покушает.
— Так я и покормлю, — Марина Петровна пошла к плите. — Каша готова, молочко тёплое.
— Аня ест только определённые продукты, — Олеся достала из сумки баночки с детским питанием. — У неё чувствительный животик.
— Олеся, я тебя и брата вашего растила, — Марина Петровна почувствовала укол. — Кашу на молоке варила, и ничего, здоровые выросли.
— Времена другие, мам, — дочь открыла баночку. — Теперь всё по-другому.
Каждый день приносил новые споры. Олеся не разрешала детям есть то, что готовила бабушка, не давала им играть в старые игрушки, которые Марина Петровна хранила с детства дочери. Говорила, что они грязные и опасные. Максим хотел покататься на велосипеде, который дед купил ещё Олесе, но мать запретила.
— У него нет шлема, — сказала она. — Это опасно.
— Олесенька, да что ты говоришь, — Марина Петровна развела руками. — Все дети катаются, и ничего.
— Все дети — не мои дети, — Олеся взяла Максима за руку. — Идём, сынок, поиграем в другие игры.
Марина Петровна смотрела, как внук грустно глядит на велосипед, и сердце сжималось. Она хотела сделать детям хорошо, а получалось только хуже.
На третий день случилось то, что всё испортило окончательно. Марина Петровна поливала грядки, а Максим крутился рядом.
— Бабуля, а можно я помогу? — спросил он, показывая на лейку.
— Конечно, внучек, — Марина Петровна улыбнулась. — Давай вместе цветочки польём.
Они поливали, Максим смеялся, когда брызги попадали ему на ноги. Марина Петровна была счастлива — наконец-то внук с ней играет, а не сидит в планшете, как дома. Но тут появилась Олеся.
— Максим, немедленно иди в дом! — крикнула она. — Ты весь мокрый!
— Мама, мы цветочки поливаем, — мальчик не хотел уходить.
— Я сказала — в дом! — Олеся подошла, взяла сына за руку. — И переодевайся сейчас же.
— Олесенька, что ты так кричишь? — Марина Петровна поставила лейку. — Ребёнок же играет.
— Играет? — дочь повернулась к ней. — Он простудится, а потом я буду его лечить!
— Да какая простуда в мае? — Марина Петровна не понимала. — Солнышко светит, тепло.
— Мам, не учи меня, как растить моих детей! — Олеся повысила голос. — Я мать, и я решаю!
— А я бабушка! — Марина Петровна тоже не сдержалась. — И имею право внуков побаловать!
— Никого ты не балуешь, — Олеся прищурилась. — Ты их портишь! Конфеты, велосипеды, теперь вот это. Они потом дома капризничают, требуют то же самое.
— Олеся, что ты говоришь? — Марина Петровна почувствовала, как щёки горят. — Я же добра им желаю.
— Желаешь? — дочь усмехнулась. — Ты хочешь быть хорошей бабушкой за мой счёт. Разрешаешь то, что я запрещаю, а потом я дома разбираюсь с истериками.
— Какие истерики? — Марина Петровна не верила. — Максим спокойный мальчик.
— Спокойный? — Олеся фыркнула. — После каждого визита к тебе он требует конфеты на завтрак и отказывается есть кашу. Говорит, что бабушка разрешает.
Марина Петровна молчала, не зная, что сказать. Она правда иногда разрешала внукам то, что родители запрещали, но разве в этом что-то плохое? Бабушки всегда так делали.
— Я не хочу портить детей, — наконец сказала она. — Просто хочу, чтобы им было хорошо.
— Хорошо? — Олеся качнула головой. — Тебе хорошо, когда они тебя любят больше, чем меня. Когда Анечка плачет дома и спрашивает, почему мама не разрешает то, что бабушка разрешает.
— Олесенька, я не хотела, — Марина Петровна протянула руку к дочери, но та отступила.
— Хотела или не хотела, а получается именно так, — Олеся взяла Максима на руки. — Мам, мне нужно подумать.
В тот же день они уехали. Олеся собрала вещи, посадила детей в машину, и Андрей увёз их в город. Максим плакал, не хотел уезжать, а Анечка махала ручкой из окна. Марина Петровна стояла у калитки и думала, что завтра дочь позвонит, извинится, и всё наладится.
Но дочь не звонила. Марина Петровна звонила сама, но Олеся отвечала коротко, говорила, что занята, что детей нужно в школу собирать, что времени нет. Потом и вовсе перестала брать трубку.
Марина Петровна сидела на кухне, смотрела на фотографии внуков и не понимала, что делать. Соседка Валентина Ивановна заходила за солью и видела её заплаканной.
— Марина, что случилось? — спросила она. — Ты же всегда такая бодрая была.
— Да так, Вал, — Марина Петровна вытерла глаза. — С дочкой поругалась.
— Из-за чего? — Валентина Ивановна присела на стул. — Может, поговорить стоит?
— Не берёт трубку, — Марина Петровна вздохнула. — Говорит, что я внуков порчу.
— Да что ты! — соседка удивилась. — Ты же их обожаешь.
— Вот и я думаю, — Марина Петровна развела руками. — Конфетку дам, на велосипеде покатать разрешу, а она говорит — порчу.
Валентина Ивановна покачала головой:
— Молодые сейчас такие строгие стали. У меня внучка тоже всё запрещает. То нельзя, это нельзя. А мы как детей растили? И ничего, выросли.
— Я думала, бабушка должна баловать, — Марина Петровна посмотрела на фото. — А оказывается, нет.
— Должна, — твёрдо сказала соседка. — Только мера во всём нужна.
Марина Петровна задумалась. Может, она правда перегибала? Может, не стоило разрешать то, что родители запрещали? Но как объяснить это внукам? Как сказать им «нет», когда они просят?
Она решила написать дочери письмо. Достала красивую бумагу, которую покупала для особых случаев, и начала писать. Писала о том, как скучает по внукам, как хочет их видеть. Просила прощения, если что-то делала не так. Обещала, что будет слушаться и не станет разрешать то, что родители запрещают.
Письмо получилось длинное, на трёх страницах. Марина Петровна перечитала его несколько раз, потом положила в конверт и отнесла на почту. Ждала ответа неделю, потом ещё одну. Олеся не отвечала.
Тогда Марина Петровна решила поехать сама. Купила детям подарки — книжки, которые точно не навредят, и пластилин для творчества. Собралась и поехала на автобусе в соседний город, где жила дочь.
У подъезда её встретил Андрей, выходил из машины с пакетами.
— Марина Петровна? — он удивился. — А мы вас не ждали.
— Андрюша, привет, — она улыбнулась зятю. — Я к детям соскучилась. Олеся дома?
— Дома, — он взял у неё сумку. — Поднимайтесь.
Но на лестнице Андрей остановился:
— Марина Петровна, Олеся очень расстроилась после того случая на даче. Может, не стоит пока?
— Андрюша, я же мать, — Марина Петровна посмотрела на него. — И бабушка. Неужели нельзя поговорить?
Зять вздохнул и кивнул. Они поднялись на четвёртый этаж. Олеся открыла дверь и замерла, увидев мать.
— Мама? Ты зачем приехала?
— Внуков повидать, — Марина Петровна протянула пакет с подарками. — Можно войти?
Олеся неохотно пропустила её в квартиру. Максим и Анечка играли в гостиной, увидели бабушку и радостно закричали. Марина Петровна обняла их, почувствовала, как тает сердце.
— Бабуля, ты приехала! — Максим прижался к ней. — А мама говорила, что ты не приедешь.
— Говорила? — Марина Петровна посмотрела на дочь.
— Не при детях, — Олеся взяла Анечку на руки. — Ребята, идите играть, а мы с бабушкой поговорим.
Они прошли на кухню. Олеся поставила чайник, но видно было, что она напряжена.
— Мам, зачем ты приехала без звонка? — спросила она, не поворачиваясь. — Мы же договаривались, что мне нужно время.
— Олесенька, сколько можно? — Марина Петровна села за стол. — Полгода прошло. Я письмо писала, ты не ответила.
— Письмо я получила, — дочь налила чай. — Но слова — это одно, а дела — другое.
— Какие дела? — Марина Петровна не понимала. — Я же обещала, что буду слушаться.
— Мам, ты не понимаешь, — Олеся села напротив. — Дело не только в конфетах и велосипедах. Дело в том, что ты подрываешь мой авторитет.
— Как подрываю? — Марина Петровна удивилась.
— Когда я что-то запрещаю, а ты разрешаешь, дети думают, что я злая, а ты добрая, — Олеся вздохнула. — Максим прямо говорит: «А бабушка разрешает». Как я после этого выгляжу?
Марина Петровна молчала. Она не думала об этом так. Ей просто хотелось сделать внукам приятное.
— Я не хотела, — наконец сказала она. — Правда, Олесенька. Просто хотела, чтобы им было хорошо.
— Хорошо должно быть всем, — дочь посмотрела ей в глаза. — И мне тоже. А когда ребёнок дома закатывает истерику, требуя то, что бабушка разрешила, мне не хорошо.
— Но ведь бабушки всегда баловали внуков, — Марина Петровна попыталась объяснить. — Это же нормально.
— Мама, — Олеся покачала головой, — ты думаешь о старых временах. Сейчас всё по-другому. Мы читаем книги о воспитании, консультируемся с психологами. У нас есть система, и когда ты её разрушаешь, страдают все.
— Какая система? — Марина Петровна не понимала. — Я тебя растила без всяких систем, и ничего.
— Мам, времена изменились, — Олеся встала, подошла к окну. — То, что было нормально тогда, сейчас может навредить.
— Навредить? — Марина Петровна почувствовала обиду. — Олесенька, я же не враг детям. Я их люблю.
— Любишь, — согласилась дочь. — Но любовь бывает разная. Иногда любовь — это сказать «нет».
Марина Петровна сидела и думала. Может, дочь права? Может, она правда делала что-то не так? Но как же тогда быть бабушкой? Как любить внуков, если нельзя их баловать?
— Олесенька, — сказала она тихо, — научи меня. Скажи, как правильно.
Дочь повернулась, и в её глазах что-то изменилось.
— Правильно — это поддерживать наши правила, — сказала она мягче. — Если мы говорим «нет сладкому», то и ты говори «нет». Если мы считаем что-то опасным, то и ты не разрешай.
— А если они расстроятся? — спросила Марина Петровна. — Если заплачут?
— Поплачут и успокоятся, — Олеся села обратно. — Зато будут знать, что взрослые едины. Это даёт детям чувство безопасности.
Марина Петровна кивнула, хотя внутри всё ещё сопротивлялось. Ей хотелось быть той бабушкой, которая всё разрешает, у которой всегда есть что-то вкусное. Но если дочь говорит, что это вредит...
— Хорошо, — сказала она. — Я попробую. Но можно я хотя бы иногда их видеть?
Олеся помолчала, потом кивнула:
— Можно. Но по правилам.
Они договорились, что Марина Петровна будет приезжать раз в месяц, но только предупреждая заранее. И будет следовать тем правилам, которые установили родители. Это было трудно, но Марина Петровна согласилась.
Когда она собиралась уезжать, Максим повис на её шее:
— Бабуля, не уезжай! Оставайся с нами!
— Максимка, я приеду ещё, — Марина Петровна погладила его по голове. — Обязательно приеду.
— А конфетки принесёшь? — спросил мальчик.
Марина Петровна посмотрела на дочь, которая внимательно слушала.
— Если мама разрешит, — сказала она.
Олеся улыбнулась впервые за весь день.
— Может быть, — сказала она. — Посмотрим.
Марина Петровна поняла, что это начало. Трудное начало, но всё-таки начало. Она будет учиться быть бабушкой по-новому. Главное, что дочь дала ей шанс, и внуки будут рядом. А остальное — приложится.
Подписывайтесь и ставьте лайки, впереди много интересных рассказов!
Также популярно сейчас: