— А это что у нас тут? — Алина открыла шкаф в ванной и нахмурилась. — Минус ещё один флакон…
На полке, где раньше стоял её дорогущий уход за волосами, теперь зияла пустота. На днях уже пропали тональный крем и сыворотка для лица. И парфюм. Парфюм! Французский, подарок подруги, теперь лишь лёгкий шлейф на ватном диске.
Опять?! Я что, с привидением живу?.. Или это всё-таки она?
Она — Валентина Петровна, свекровь. Слишком частая гостья. Слишком вольготно чувствует себя в их квартире. Странно только, что каждый раз приходит, когда никого нет. Или, вернее, не должна была бы приходить.
Алина дождалась вечера, терпела, пока Павел поужинает и залипнет в телефон, потом в лоб:
— Ты давал маме ключ?
Он вздрогнул, уронил вилку в тарелку.
— Какой ключ?
— Запасной. От квартиры. Она ходит сюда, когда нас нет. Я вижу, что вещи пропадают. Её туфли в прихожей, чашка на столе, окно на проветривании…
Павел почесал затылок.
— Ну, дал. А что такого? Она же не чужая. Мама просто иногда заходит, проверить, всё ли в порядке.
— Проверяет, как пахнет мой парфюм, да?
— Али, ну не начинай. Это же мама. У неё привычка — всё щупать, нюхать, мазать. Ей просто интересно.
Интересно?! У меня не салон тестеров!
— Так пускай нюхает у себя дома!
— Ты преувеличиваешь. Это всего лишь вещи.
Это был первый звонок. Она тогда проглотила. Но осадок остался.
— Алиночка, у тебя такие красивые босоножки… Мне бы такие на дачу! — Валентина Петровна вертела в руках новые замшевые туфли Алины. — Дашь на пару деньков?
— Это дорогие, дизайнерские. Они не для дачи, — мягко, но твёрдо сказала Алина.
— Ну что ты, в семье всё общее! — засмеялась свекровь и сунула туфли в пакет.
Павел сидел на кухне, делал вид, что занят телефоном. Ни слова. Ни взгляда.
— Паш, может, ты хоть скажешь, что не надо таскать чужие вещи?
— А что ты так к ним прицепилась? Мама просто попросила. Вернёт.
Вернёт… со стертыми каблуками и пятнами от грязи.
Алина молчала, терпела. Она пыталась говорить. Объяснять. Писала свекрови вежливые сообщения, предлагала взять что-нибудь другое, приносила ей подарки, чтобы отвязалась от личных вещей. Всё зря.
Однажды, придя домой, она не нашла свой любимый сервиз. Вечером — Павел с виноватой ухмылкой:
— Мама попросила тарелочки на годовщину дяди Вити. Ну, ты же не против?
Кульминацией стал семейный сбор. Они пришли всей оравой — свояки, племянники, тётки. У Валентины в доме был праздничный стол, и, кажется, каждый считал своим долгом залезть к Алине в сумку, попробовать её помаду, пощупать крем, а одна девочка, лет десяти, вертела в руках фарфоровую куклу.
— Ой! — Кукла грохнулась на пол. Отлетела ручка.
Алина сжала кулаки.
— Кто дал ей трогать?! Это реликвия, подарок от бабушки!
Валентина вздохнула:
— Да ладно тебе, приклеим. Зачем такие сцены? Всё же своё, родное.
Павел отвёл глаза. Не встал на защиту. Не извинился.
Алина молча вышла, поймала такси, уехала. Павел позвонил лишь спустя пару часов:
— Ты чего уехала? Все спрашивают, где ты. Мама обиделась.
— Я больше не буду терпеть это пренебрежение, — тихо сказала она. — Передай, что это была последняя капля.
На следующий день она заперла куклу в шкаф и поставила сигнализацию. Но это не остановило Валентину.
Павел снова дал ей ключ — уже тайком. «На всякий случай, вдруг забудем что-то у неё».
И когда Алина вернулась домой, то нашла куклу с отколотым носом. Кто-то опять брал её. Опять! Она дрожала, держа в руках остатки — как символ своего бессилия.
С той ночи она перестала разговаривать с мужем. Неделя тишины. Потом — чёткое решение.
— Раз по-хорошему не выходит, значит, будет по-другому, — прошептала она, убирая в коробку остатки куклы.
С того дня всё пошло иначе. Алина стала щедрой. До пугающей щедрости.
— Ой, Валентина Петровна, вам идут эти платья! Забирайте, честно. А духи? Берите! Всё ваше! — с сияющей улыбкой вручала она пакеты свекрови.
— Правда? Ну, если ты настаиваешь…
— Конечно. В семье ведь всё общее, да?
Павел удивлённо смотрел на жену. Не понимал. Пока она однажды не предложила:
— А давайте я буду присматривать за вашим домом, пока вы в отпуске? За собакой, цветами. Всё сделаю как надо.
— Ой, Алиночка, спасибо, выручишь! Я уже и не знала, кого просить…
В день отъезда свекрови Алина выдохнула. Через час в дом приехала вся та самая родня. Та, что роняла куклу, копалась в косметике, таскала её туфли.
— Заходите, располагайтесь! В семье всё общее! — весело сказала она, открывая двери. — Делайте, что хотите.
Племянник прыгал на диване, разбрасывая подушки. Тётка рылась в шкафу: — Валентинка тут косметику хранит, гляну, что новенькое. Дети бегали по участку, выдирали кусты сирени.
Алина сидела с чаем на террасе, глядя на закат.
Приятного отдыха, Валентина Петровна.
Дом Валентины Петровны в первые два дня ещё держался. Алина убрала, полила цветы, выгуляла собаку и даже наварила борща, чтобы всё выглядело пристойно. Она знала: торопиться не стоит. Её план должен был разворачиваться медленно, как хорошая драма.
На третий день позвонила Ксюша — та самая племянница с маниакальной страстью к чужой косметике.
— Алиночка, привет! Мам сказала, ты у бабушки. Мы с детками заскочим на часик?
— Конечно, — тепло ответила Алина. — В семье ведь всё общее.
Ксюша приехала не одна. Притащила с собой младшую сестру и троих детей. Один сразу полез на кухонный стол, другой начал гонять собаку. Ксюша с улыбкой прошлась по дому:
— Ух ты, Валентинка тут ремонт сделала! Новый сервант? А эти салфетки… ручная вышивка?
Она заглянула в буфет, достала фарфоровую вазу, покрутила в руках.
— Красота. Надо и себе что-то такое. Алиночка, а можно я заберу пару салфеточек? И вот эту подставочку?
— Конечно, — Алина даже не моргнула. — Забирай. В семье ведь…
— …всё общее, — подхватила Ксюша и рассмеялась.
На четвёртый день Алина устроила «маленькое чаепитие» — с тёткой Валей и её мужем Геной. Тётка сразу направилась в спальню.
— У Валюхи всегда были крепкие подушки, у меня шея болит на моих. Я попробую одну на ночь, если не против?
— Ради бога, — Алина уже даже не пыталась сдерживать ухмылку. — Я тут как раз хотела постирать постельное бельё. Всё равно снимать.
Гена же к вечеру пьяно завалился на диван и вмазал локтём по журнальному столику.
— Опа. Ну, вроде цел.
— Да пустяки, — Алина принесла из кладовки клей. — Главное, чтоб настроение было.
На пятый день к ней заявилась невестка Лена с дочкой. Лена молча открыла шкаф с одеждой.
— Я у Валентины пальто мерила зимой. Очень тёплое. Вот бы на осень такое. У тебя же машинка есть? Подгонишь по фигуре?
— Конечно. Хочешь, я тебе ещё шляпку подберу?
— Серьёзно?
— Ну… в семье же всё общее.
К концу недели сад Валентины выглядел так, будто по нему прошла стая кабанов. Клумбы вытоптаны, кусты перекопаны — дети устраивали «приключенческий лагерь». Один вытащил садовый гном и с гиканьем швырнул в пруд.
— Попал! — завопил он. — Прямо в лягушку!
Собака Валентины — старая болонка по кличке Бусинка — нервно бегала по участку, визжа от детских визгов. Один малыш пытался посадить её в коробку из-под обуви: «Это мой танк!»
Алина стояла у окна и наблюдала. В чашке у неё остыл кофе. На губах — почти незаметная, злая улыбка.
Скоро вернёшься, Валентина Петровна. Осталось недолго. Очень недолго.
В день возвращения свекрови Алина тщательно вымыла кухню, спрятала все свои вещи в машину и оставила ключ под половиком. Павлу она ничего не сказала. Он думал, что она просто пошла на сближение. Наивный.
— Ну вот, мамка вернётся — увидит, как ты старалась. Спасибо, что не злишься на неё. Всё-таки она старая женщина, ей тяжело менять привычки…
Привычки… А что, если их чуть-чуть скорректировать?
Вечером следующего дня раздался звонок.
— АЛИНА!!!
Женский визг был слышен даже через динамик. Павел подпрыгнул, едва не выронил телефон.
— Что случилось?!
— МОЙ ДОМ!!! МОЙ САД!!! ЭТО… ЭТО… УЖАС!!!
Алина аккуратно забрала у мужа трубку.
— Валентина Петровна, вы же говорили: в семье всё общее. А я просто позволила родственникам пользоваться тем, что общее. Вы же не против?
— Кто дал тебе право? Кто тебе разрешал?! — Валентина плакала. — Мои кружевные скатерти… Моя коллекция ёлок из фаянса! Кто прыгал на моём диване?!
— Ваш племянник. Тот же, что ронял мою куклу.
— Я… я… Я этого так не оставлю!
— А почему? Ведь это же всего лишь вещи, — спокойно сказала Алина. — Вы же сами так говорили. Несколько раз. При всех. В том числе мою реликвию так оправдали, помните?
Вечером Павел устроил сцену.
— Это было низко! Ты специально подставила мою мать!
— Я не подставляла. Я просто поступила ровно так, как она. Один в один. Та же фраза. Те же действия.
— Но ты понимала, что они всё разнесут!
— Так и ты понимал. Когда вручал ей ключ. Когда молчал, глядя, как разбивают мою куклу. Мы оба знали, чем это закончится. Только я решила не страдать. А действовать.
На третий день Павел собрал сумку и ушёл. Без скандала. Без криков. Только бросил:
— Ты думаешь, что победила. Но ты просто стала такой же, как она.
— Нет, Паша. Я просто начала говорить с хамами на их языке. Потому что на другом они не понимают.
Через неделю Алина подала на развод. Павел не сопротивлялся. Сказал, что «так, наверное, будет лучше». Валентина не позвонила ни разу. Только прислала сухое сообщение: *«Ключ оставь в почтовом ящике». *
Алина сделала уборку в квартире. Вынесла последние пакеты с вещами мужа, достала новую куклу — не такую же, но похожую. Поставила её на полку. Потом заварила мятный чай, села у окна и включила радио.
Иногда справедливость требует творческого подхода.
Прошло три месяца. Осень уже вступила в свои права: на улицах пахло прелыми листьями, воздух стал влажным, прохладным. Алина шла по скверу с бумажным стаканчиком кофе, в новом бежевом пальто, с ровной спиной. Жила одна. И — как ни странно — жила спокойно.
— Вы что, правда развелись? — спросила её коллега по работе, когда они болтали на обеде. — Я думала, это у вас был такой психологический трюк…
— Развелись, — пожала плечами Алина. — И, честно говоря, не жалею. Даже благодарна. Это был мощный фильтр.
— И свекровь теперь отстала?
— Как отрезало. Никаких сообщений, звонков, визитов. Только молчание. Настоящее, чистое.
Но однажды, ближе к ноябрю, ей позвонил Паша. Номер она не удалила — просто сохранила под «бывший».
— Привет. Прости, если отвлекаю.
— Что-то случилось?
— Нет. Я… просто хотел сказать. Я не сразу понял. Но ты была права.
Алина замерла на месте. Ветер трепал воротник пальто. Она присела на лавку.
— Слишком поздно, Паш.
— Я знаю. Я только хотел, чтобы ты услышала. Я и сам теперь с мамой не общаюсь. После того, как она заявилась ко мне с претензиями, что я позволил тебе… "разрушить её дом"… Я сказал ей — ты сама его разрушила. Своими руками.
— Угу.
— Мне жаль. За всё. Если бы я мог…
— Уже не можешь. Но спасибо, что сказал.
После этого разговора внутри стало легче. Как будто и правда — поставлена точка. Она не собиралась возвращаться. И не злилась. Просто закрыла дверь окончательно.
А через месяц ей написала Ксюша. Та самая, что утащила салфетки и подставку.
— Алиночка, приветик! Слушай, я тут думала… может, забежишь как-нибудь? Я пирог испекла, новый рецепт. Да и поговорить хочется. Ты тогда так здорово всё устроила… С юмором. Уважуха, честно.
Алина усмехнулась, глядя на экран. Потом набрала:
— Ксюша, давай лучше ты ко мне. Без пирога. Просто так. Посидим, чайку попьём. Но без семейных уроков, договорились?
Наступил декабрь. Алина сняла ёлку с антресоли, перебирала игрушки. В старой коробке нашла недоклеенную ручку от той самой фарфоровой куклы. Стекло было треснувшее, глаз чуть стёрт. Она повертела её в руках, а потом аккуратно положила обратно.
Не выбрасывать. Пусть будет напоминанием.
А в Новый год она впервые за долгое время пригласила гостей. Несколько близких подруг, тёплая компания, домашняя еда, свечи. Вино в тонких бокалах. Никаких родственников с липкими руками, никаких фраз про «всё общее».
Одна из подруг заглянула в шкаф и восхищённо выдохнула:
— Али, какая у тебя подборка косметики! Можно попробовать?
Алина рассмеялась:
— Можно. Но на себе. Только на себе. Никаких чужих сумок.
Когда часы пробили полночь, она загадала желание. Очень простое:
Больше никогда не объяснять границы. Только держать их твёрдо.
И где-то внутри почувствовала: оно уже начало сбываться.
С хамами действительно нужно говорить на их языке. Потому что если ты не научишь их понимать твою речь — они решат, что ты немая. А у Алины голос был — и он зазвучал.
Если вам близка эта история — поддержите лайком и подпиской. Впереди ещё много правды без прикрас.
Также интересно: