— Паша, у меня давление скачет опять, — тихо сказала Лариса, присаживаясь на край дивана. — Надо бы в аптеку сходить, капли закончились.
Павел даже не поднял головы от телевизора. Какая-то передача про рыбалку — его вечная страсть. Сидел развалившись в кресле, банка пива в руке, на столе тарелка с объедками.
— Сходи завтра, — буркнул он. — Аптеки не убегут.
— Паш, ну мне правда плохо сегодня. Голова кружится, в висках стучит... Может, все-таки съездим? Там недалеко, на Первомайской круглосуточная.
Теперь он обернулся. И взгляд у него был такой... Лариса аж поежилась. Знала этот взгляд. Ничего хорошего он не предвещал.
— А деньги где взять? — медленно произнес Павел, ставя банку на стол. — На твои капли? Которые стоят как полведра бензина?
— Паш, ну что ты... Я же работаю, зарплату получаю...
— Ха! — он рассмеялся, но смех был злой. — Работаешь? Пыль протираешь в той конторе за копейки! Пенсию мне не забывай прибавить — это я тебя содержу, милочка. Квартира моя, коммуналка моя, еда моя. А ты тут... капли ей подавай!
Лариса молчала. Что сказать-то? Правда, зарплата у неё небольшая — уборщицей в офисном центре, три дня в неделю. А он слесарь на заводе, получает прилично. Но ведь и она не сидит сложа руки...
— Я же по дому все делаю, — осторожно начала она. — Готовлю, стираю, убираю...
— О-о-о! — Павел встал, покачиваясь. Видно, пива выпил прилично. — Значит, домработницей себя теперь называешь? За еду и крышу над головой пашешь?
Подошел ближе, нависая над ней. Лариса невольно отшатнулась — от него несло перегаром и злобой.
— Слушай, Лариска... — голос стал тише, но от этого не менее угрожающий. — Ты тут на моей шее висишь уже три года. Три! И все что-то не так, то лекарства, то одежда, то еще какая фигня. А сама что даешь взамен?
— Паша, ты что говоришь... Мы же семья...
— Какая нафиг семья?! — взревел он. — Ты думаешь, штамп в паспорте дает тебе право жить за мой счет? Я что, благотворительный фонд?
Лариса встала, отступила к окну. Сердце колотилось — и от страха, и от давления, которое действительно подскочило от стресса.
— Пашенька, успокойся, пожалуйста... Соседи услышат...
— А мне плевать на соседей! — Он размахивал руками, раскрасневшийся, с налитыми кровью глазами. — Пусть слышат, какая у меня жена-нахлебница!
Он схватил со стола свою банку и швырнул в стену. Пиво брызнуло во все стороны, осколки разлетелись по полу.
— Паша! — Лариса прижала руку к груди. — Что ты творишь?!
— Что творю?! — Он подошел вплотную, схватил ее за плечи. — Да я должен был тебя давно выгнать! Нахлебницу чертову!
Пальцы впились в ее плечи так больно, что она вскрикнула.
— Пусти... Больно...
— Больно?! А мне не больно три года тебя тащить на себе?!
Он толкнул ее к двери, грубо, так что она едва устояла на ногах.
— Собирайся и убирайся! Прямо сейчас!
— Паша, куда же я ночью... У меня же ничего нет... Даже тапочек...
— Не мое дело! — Он распахнул дверь. — Шла бы ты к своей сестричке в деревню! Или к подружкам! Небось найдутся охотники бедную Ларочку пожалеть!
— Паш, пожалуйста... — голос дрожал, слезы наворачивались. — Давай утром поговорим спокойно... Ты выпил, не соображаешь...
— Еще как соображаю! — Он схватил ее за руку и потащил к выходу. — Три года мозги пудрила, а теперь — хватит!
— Паша, отпусти! — Она пыталась вырваться, но он был сильнее. — Хотя бы тапки дай, куртку...
— Как пришла, так и уходи!
Толчок — и Лариса оказалась на площадке. Босиком, в домашнем халате поверх ночной рубашки. Дверь захлопнулась за спиной с таким грохотом, что аж в ушах зазвенело.
Она стояла на холодном кафеле, не веря в происходящее. Неужели это правда? Неужели ее муж, с которым она прожила три года, выставил среди ночи на улицу? Как собаку какую...
— Паша! — постучала в дверь. — Открывай! Пашенька, ну что ты делаешь!
Тишина. Только где-то в глубине квартиры снова заорал телевизор.
— Паш, я замерзну же! Октябрь на дворе!
Никакого ответа. Лариса прижалась лбом к двери, и слезы наконец-то потекли. Что теперь делать? Куда идти? Денег нет, документы в квартире, телефон тоже...
На площадке было темно и холодно. Ветер гулял по лестничной клетке, а она стояла босиком на ледяном полу. Халат тонкий, под ним только ночнушка — через пять минут продрогла до костей.
Соседи напротив... Светлана Петровна с мужем. Вроде люди хорошие, здороваются всегда, Светлана даже иногда пирожками угощает. Но как к ним стучать в такое время? Неудобно же...
Но другого выхода не было. Руки тряслись от холода и нервов, когда она нажала на звонок.
Долго никто не открывал. Потом послышались шаркающие шаги, и голос Николая Васильевича:
— Кто там в такую рань?
— Это... это я, Лариса... с пятого этажа... — голос сорвался, еле слышно.
Замки щелкнули, дверь приоткрылась на цепочке. В щели показался заспанный глаз Николая Васильевича.
— Лариса Михайловна? Что случилось?
— Простите... можно... можно войти? Мне некуда... муж выгнал...
Цепочка слетела моментально. Николай Васильевич, в застиранной пижаме и домашних тапочках, распахнул дверь настежь.
— Боже мой! Девочка, да ты же босиком! Света! — крикнул он в глубь квартиры. — Света, иди сюда!
— Что там? — Светлана Петровна появилась в коридоре, в халате, с бигудями на голове. Увидела Ларису — и глаза округлились. — Господи! Что с тобой?
— Павел... выгнал... — Лариса всхлипнула. — Простите, что беспокою... не знаю, куда идти...
— Да что ты говоришь такое! — Светлана обняла ее, повела в комнату. — Коля, чай поставь! И одеяло принеси!
Усадила на диван, укутала пледом. Лариса наконец-то согрелась и разрыдалась по-настоящему — от обиды, от унижения, от беспомощности.
— Ну-ну, успокойся, — гладила ее по волосам Светлана. — Рассказывай, что произошло.
Утром Лариса проснулась на чужом диване, и на секунду не поняла, где находится. Потом все вспомнилось — и стало так тошно, будто камень в желудке лежит.
— Выспалась немного? — Светлана Петровна принесла чай с бутербродами. — Ешь давай, а то совсем бледная.
— Спасибо вам... — Лариса с трудом проглотила комок в горле. — Я... я не знаю, как отплатить за доброту.
— Да что ты! — отмахнулась Светлана. — Мы же соседи. А соседи должны друг другу помогать.
Николай Васильевич, уже одетый на работу, заглянул в комнату:
— Лариса Михайловна, я тут подумал... Может, попробуете с Павлом поговорить? Мужики иногда дуреют, особенно когда выпьют. Остынет — и сам стыдно станет.
Лариса кивнула, хотя внутри все сжалось. Идти к Павлу... Но ведь все ее вещи там. Документы, одежда, хоть какие-то деньги.
После завтрака она поднялась на пятый этаж. Стояла перед дверью минут пять, собираясь с духом. Потом позвонила.
— Кто там? — голос Павла был хрипловатый, похмельный.
— Это я... Лариса.
Долгая пауза. Потом замки щелкнули, дверь приоткрылась. Павел стоял небритый, в мятой футболке, глаза красные.
— Чего тебе?
— Паш... можно войти? Поговорить надо.
— О чем тут говорить? — Но дверь открыл пошире. — Заходи, раз пришла.
В квартире был кавардак. Осколки от вчерашней банки так и валялись на полу, пивные пятна на стене засохли. Пахло перегаром и табаком.
— Паша, — начала Лариса осторожно, — вчера ты был не в себе. Давай забудем эту ссору и...
— Не в себе? — он усмехнулся. — Да я как раз в себе был! Наконец-то мозги включил.
— Но мы же семья... Три года вместе...
— Три года я дурак был! — Павел прошел на кухню, налил воды из-под крана, выпил большими глотками. — Ты думаешь, я не вижу, как ты на мне паразитируешь?
Лариса попыталась возразить:
— Я же работаю, помогаю по дому...
— Работаешь! — он фыркнул. — Три дня в неделю тряпкой машешь! Знаешь, сколько ты в месяц приносишь? Четырнадцать тысяч! А знаешь, сколько я трачу на продукты, коммуналку, твои лекарства?
Лариса молчала. Она знала, что зарплата у нее маленькая, но...
— Я хочу взять свои вещи, — тихо сказала она. — И документы.
— Какие вещи? — в голосе Павла появились металлические нотки. — Которые я тебе покупал? На мои деньги?
— Паш, ну как же так... У меня есть личные вещи, фотографии...
— Покупай новые! На свою зарплату!
Он подошел к ней вплотную, и Лариса почувствовала знакомый страх.
— Я тебе так скажу, Лариска. Хочешь жить отдельно — живи. Но ничего отсюда не унесешь. Ни тряпки, ни копейки. Как пришла с одной сумкой, так и уходи.
— Но там мои документы... паспорт...
— А паспорт возьми. Но только паспорт.
Он проследил, как она берет из тумбочки документы. Больше ничего трогать не дал.
— И не думай возвращаться, — сказал, провожая к двери. — Этот цирк закончен.
Светлана Петровна встретила ее сочувствующим взглядом:
— Ну что, поговорили?
— Не пустил, — Лариса села на стул, опустила голову. — Сказал, что ничего не отдаст. Даже одежду.
— Вот сволочь, — негромко сказал Николай Васильевич, который как раз вернулся с работы. — Извините за выражение, но по-другому не скажешь.
— Коля, — одернула его жена. — При женщине такие слова...
— А что? Правду говорю! Человека на улицу выбросил, да еще и издевается.
Он задумчиво почесал затылок:
— Лариса Михайловна, а вы замужем официально? Или просто так жили?
— Расписаны, — кивнула Лариса. — Три года назад.
— Тогда по закону имущество общее. Он не имеет права вас так.
— Какое там имущество... — горько усмехнулась Лариса. — Квартира его, еще до свадьбы купил. Мебель тоже. Я только одежду свою принесла да книги.
— А работали вы после свадьбы?
— Конечно. До того как к нему переехала, в том же офисе убиралась, только на полную ставку. А потом он сказал, что незачем мне так надрываться, он обеспечит.
Николай Васильевич и Светлана переглянулись.
— Светка, — сказал он жене, — а помнишь, как соседка с третьего этажа развод оформляла? Тоже муж козлом был. Она к юристу ходила...
— Ой, да куда мне к юристу, — махнула рукой Лариса. — Денег нет совсем.
— А вы не думайте о деньгах сейчас, — сказала Светлана. — Сначала выясните, что вам по закону положено. Может, бесплатная консультация где есть.
— В управе точно есть, — подтвердил Николай. — По четвергам юрист ведет прием.
На следующий день Лариса отпросилась с работы и поехала в управу. Юрист — женщина лет сорока, в строгом костюме — выслушала ее историю внимательно.
— Понятно, — сказала она наконец. — Ситуация неприятная, но не безнадежная. Во-первых, муж не имел права вас выселять. Квартира его, но вы законная жена, имеете право там проживать.
— Но он же не пустит...
— Тогда подавайте заявление участковому. Самоуправство недопустимо. Во-вторых, вы имеете право на компенсацию за совместно нажитое имущество.
— Какое имущество? — удивилась Лариса. — Там ничего моего нет.
— А вы работали после заключения брака?
— Да.
— Тогда ваша зарплата — это совместный доход семьи. И если на эти деньги что-то покупалось, то вы имеете право на долю.
Лариса слушала и не верила своим ушам. Оказывается, она не бесправная нахлебница, как говорил Павел. У нее есть законные права!
— Но как это доказать?
— Нужно подать иск о разделе имущества. Собрать документы о доходах, тратах. Банковские выписки, чеки, если сохранились.
— А сколько это стоит?
— Госпошлина небольшая. А вот услуги адвоката... — юрист пожала плечами. — Но можно попробовать самой, если дело несложное.
Лариса вышла из управы с совершенно другими мыслями. Впервые за три дня она почувствовала не беспомощность, а что-то похожее на надежду.
Вечером, за ужином у соседей, она рассказала о разговоре с юристом.
— Вот видите! — обрадовался Николай Васильевич. — А вы расстраивались!
— Но я боюсь, — призналась Лариса. — Павел разозлится...
— А пусть злится, — неожиданно резко сказала Светлана. — Лариса, милая, а вы подумайте: что он вам даст, если вы к нему вернетесь? Снова будет унижать, оскорблять... Оно вам надо?
Лариса задумалась. А ведь правда. Последний год Павел все чаще срывался на ней. То работу ее высмеивал, то внешность критиковал, то в трате каждой копейки отчитывал. Она думала, это усталость, стресс на работе. Терпела, оправдывала его...
— Знаете что, — сказала она вдруг, — а ведь я попробую. Заявление подам.
— Правильно! — подбодрил Николай. — А мы поможем чем сможем.
Лариса улыбнулась — впервые за много дней. Странно, но рядом с этими людьми, практически незнакомыми, она чувствовала себя нужной и защищенной. А в собственном доме — униженной и лишней.
Может, Павел и прав: пора заканчивать этот цирк. Только не так, как он думает.
На третий день после изгнания Лариса проснулась с твердым намерением. Хватит быть жертвой. Хватит оправдываться и просить прощения за то, что она вообще существует.
— Светлана Петровна, можно ваш компьютер на часок? — попросила она за завтраком.
— Конечно, дорогая. А что задумала?
— Заявление писать буду. И не только заявление...
Лариса открыла браузер и начала искать информацию. Права жены при разводе, раздел имущества, компенсации... Читала, записывала, сопоставляла. Оказывается, Павел был не так уж прав, как думал.
За три года брака она работала. Пусть неполный день, но работала. И ее зарплата шла в семейный бюджет — на продукты, коммуналку, мелкие покупки. Значит, она вкладывалась в семью. А если вкладывалась, то имеет право на компенсацию.
Но главное — она нашла группу в социальной сети. «Женщины после развода». Там были истории похожие на ее собственную. И что важно — с хорошими концовками.
«Девочки, — написала Лариса свой первый пост, — муж выгнал меня среди ночи босиком. Три года прожили, я работала, вела хозяйство, а он говорит, что я нахлебница. Хочу подать на раздел имущества, но страшно. Подскажите, кто проходил через это?»
Ответы начали приходить через полчаса. Десятки женщин поделились своим опытом. Оказалось, такие Павлы — не редкость. И многие из них в итоге получили по заслугам.
«Лариса, подавай смело! — писала одна. — У меня муж тоже кричал, что квартира его. А суд присудил мне треть стоимости. Он-то думал, что я трусиха, а я взяла и отсудила!»
«Не бойся, — поддерживала другая. — Главное — собери все документы. Справки с работы, выписки по картам, если есть. Докажи, что вкладывалась в семью.»
Лариса читала и чувствовала, как внутри растет что-то новое. Не злость — определенность. Решимость.
В отделении полиции участковый, мужчина предпенсионного возраста, выслушал ее без особого энтузиазма:
— Семейные дела — штука деликатная. Может, помиритесь еще?
— Я хочу подать заявление о самоуправстве, — четко сказала Лариса. — Муж выставил меня из дома ночью, без вещей и документов.
— Ну, документы-то вы взяли, вижу...
— Только паспорт. Больше ничего не дал. А ведь там мои личные вещи, одежда, лекарства.
Участковый вздохнул и принялся писать заявление. Видно было, что дело ему не нравится, но отказать не мог.
— Хорошо. Проведем беседу с вашим супругом. Но учтите — заставить его вас впустить мы не можем, если он не согласен.
— А я и не прошу впустить, — удивила его Лариса. — Я прошу зафиксировать факт нарушения моих прав.
Следующая остановка — юридическая консультация. На этот раз Лариса была готова заплатить. Деньги нашлись — Светлана Петровна дала в долг.
Адвокат — женщина лет пятидесяти, с внимательными глазами — изучила документы, которые принесла Лариса.
— Справка с работы есть, банковские выписки... А вот это интересно, — она указала на одну из бумажек. — У вас есть расходные документы на покупку мебели?
— Не знаю... А где их искать?
— В квартире. Чеки, гарантийные талоны. Мебель-то новая?
— Да, Павел покупал уже после свадьбы. Диван, шкаф, кухонный гарнитур...
— Вот видите! Если покупалось в браке, то это совместно нажитое имущество. Неважно, на чье имя оформлено.
Адвокат достала калькулятор:
— Посчитаем примерно. Мебель, техника... Если все оценить тысяч в триста, то ваша доля — половина. Сто пятьдесят тысяч.
У Ларисы перехватило дыхание. Сто пятьдесят тысяч! Для нее это были огромные деньги.
— А он... согласится платить?
— А он не согласится — суд заставит. Закон есть закон.
Домой Лариса вернулась окрыленная. Светлана Петровна готовила обед, а она делилась новостями:
— Представляете, мне может достаться сто пятьдесят тысяч! За мебель, которую покупали после свадьбы!
— Ну надо же! — обрадовалась соседка. — А Павел-то знает?
— Пока нет. Но скоро узнает.
Лариса достала телефон и набрала знакомый номер. Долгие гудки, потом знакомый голос:
— Ну чего тебе еще?
— Паша, это последний раз, когда я тебе звоню, — спокойно сказала она. — Хочу предупредить: завтра подаю иск о разделе имущества.
Пауза. Потом взрыв:
— Ты что, совсем с ума сошла?! Какое имущество?! Я же тебе сказал — ничего ты отсюда не получишь!
— Получу. По суду. Мебель, которую покупали после свадьбы, — совместно нажитое имущество.
— Да ты... ты... — Павел задыхался от ярости. — Откуда ты это взяла?!
— Консультировалась с адвокатом. Кстати, участковый тоже к тебе придет. По поводу самоуправства.
— Какого самоуправства?! Я имею право в своей квартире делать что хочу!
— Не имеешь. Выставлять жену на улицу без вещей — нарушение закона.
Лариса сама удивлялась своему спокойствию. Еще неделю назад она боялась даже голос повысить, а теперь говорила с Павлом как равная с равным.
— Лариска, — голос стал вкрадчивым, — ну что ты творишь? Мы же можем договориться по-хорошему...
— Уже поздно, Паш. Три дня назад можно было договориться. А теперь — через суд.
— Да что ты себе позволяешь?! — снова взрыв. — Я тебя три года содержал, кормил, одевал! А ты теперь...
— А теперь я требую справедливости. Все по закону.
Она положила трубку и выключила телефон. Руки слегка дрожали, но на душе было легко. Впервые за долгое время она сказала Павлу то, что думает. И не извинилась.
Вечером, когда Лариса обновляла свой пост в группе, рассказывая о прогрессе, в дверь позвонили. Николай Васильевич пошел открывать.
— Светлана Петровна! — послышался его встревоженный голос. — Тут к Ларисе Михайловне пришли!
В коридоре стоял Павел. Небритый, с покрасневшими глазами, он выглядел потрепанным.
— Лариска, — начал он, увидев ее, — ну что за глупости ты задумала? Иди домой, забудем эту ерунду...
— Я не пойду, — твердо сказала Лариса. — И никаких глупостей я не делаю. Защищаю свои права.
— Какие еще права?! — Павел попытался войти в квартиру, но Николай Васильевич заступил ему дорогу.
— Молодой человек, ведите себя прилично. Это не ваша квартира.
— А вы не лезьте в чужие семейные дела! — огрызнулся Павел. — Лариска, выходи, поговорим нормально!
— Говори отсюда, — Лариса не сдвинулась с места. — Соседи — хорошие люди, мне нечего от них скрывать.
— Ты что, всем рассказала, как я тебя... — Павел осекся, поняв, что сказал лишнее.
— Как выгнал босиком среди ночи? Да, рассказала. А еще рассказала в интернете. Знаешь, сколько женщин писали, что у них мужья такие же были?
Павел побледнел:
— Ты что, опозорила меня на весь интернет?!
— Я рассказала правду. А если тебе стыдно — значит, понимаешь, что поступил плохо.
— Лариска, — голос стал умоляющим, — ну прости меня. Я выпил тогда, сорвался. Давай все забудем, начнем сначала...
— Не получится, Паш. Уже не получится.
— Но я же люблю тебя!
Лариса посмотрела на него — растрепанного, жалкого, и поняла, что ничего не чувствует. Ни злости, ни жалости, ни любви. Пустота.
— А я больше нет, — сказала она просто. — Извини.
Павел постоял еще немного, потом развернулся и ушел. А Лариса закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Все. Точка. Теперь начинается новая жизнь.
Два месяца спустя Лариса сидела в своей комнате в общежитии для пенсионеров и улыбалась, читая судебное решение. Сто двадцать тысяч рублей — меньше, чем обещал адвокат, но все равно победа.
— Ларочка, чай готов! — позвала соседка по комнате, Галина Ивановна, бодрая старушка семидесяти лет.
— Иду! — Лариса аккуратно сложила документы в папку.
Жизнь в общежитии оказалась не такой страшной, как казалось. Да, комната на двоих, удобства на этаже, но зато люди душевные. И главное — никто не кричит, не оскорбляет, не заставляет оправдываться за каждую копейку.
А еще она устроилась диспетчером в транспортную компанию. Работа по ночам, но зарплата приличная — двадцать пять тысяч. Плюс подработка уборщицей по выходным. В сумме выходило почти сорок тысяч — больше, чем она когда-либо зарабатывала.
— Ну что, радуешься? — Галина Ивановна разливала чай по кружкам.
— Еще как! — Лариса показала решение суда. — Павел, конечно, сначала вякал, что обжаловать будет. Но адвокат сказала — дело железное, не отвертится.
— А как он деньги-то отдавать будет? Наличными?
— Мебель продаст. Или в кредит возьмет — его проблемы. У него теперь месяц на исполнение решения.
Галина Ивановна покачала головой:
— Вот до чего мужики доходят. А ведь жена у него была хорошая...
— Была, — согласилась Лариса. — Теперь нет.
Она достала телефон и написала сообщение в группу: «Девочки, победа! Суд присудил 120 тысяч. Спасибо всем за поддержку!»
Лайки и поздравления посыпались мгновенно. За эти два месяца Лариса подружилась со многими участницами группы. Даже встречались иногда — пили кофе, делились опытом. Оказалось, одиночество после развода — это миф. Хороших людей вокруг много, просто раньше она их не замечала.
В выходные Лариса ездила к Светлане Петровне и Николаю Васильевичу в гости. Они стали для нее почти родными — эти люди, которые приняли ее в самую трудную минуту.
— Как дела с жильем? — спросила Светлана, накрывая на стол. — Не думаешь квартиру снимать?
— Думаю, — кивнула Лариса. — Как деньги получу, сразу и начну искать. Хочется однушку где-нибудь недалеко от работы.
— А может, не торопиться? — предложил Николай Васильевич. — Деньги на депозит положить, проценты получать. А в общежитии пока поживи, сэкономишь на аренде.
— Да я и не тороплюсь особо, — призналась Лариса. — В общежитии неплохо. Галина Ивановна — золотой человек. Готовит вкусно, за мной присматривает как за внучкой. А у меня родственников-то нет никого...
— Зато появились друзья, — улыбнулась Светлана. — И работа хорошая нашлась.
— Да, работа классная. Коллектив дружный, начальник адекватный. Зарплату вовремя дают, премии. А ночные смены мне даже нравятся — тихо, спокойно, никто не дергает.
Лариса отпила чай и задумчиво добавила:
— Знаете, странно получается. Когда Павел меня выгнал, я думала — все, жизнь кончена. А оказалось — только начинается.
— Вот именно! — обрадовался Николай. — Сколько тебе лет? Пятьдесят два? Это же еще молодая женщина! Вся жизнь впереди.
— Да не в возрасте дело, — возразила Лариса. — Просто я поняла — можно жить по-другому. Не оправдываться ни перед кем, не просить прощения за то, что существуешь.
А через неделю случилось неожиданное. Лариса возвращалась с ночной смены и увидела у входа в общежитие знакомую фигуру. Павел стоял с букетом цветов, помятый и растерянный.
— Лариска, — начал он, когда она подошла ближе, — можно поговорить?
— Говори, — спокойно ответила она. — Только недолго, я устала.
— Я... я принес деньги, — он протянул конверт. — Сто двадцать тысяч, как постановил суд.
Лариса взяла конверт, пересчитала. Все правильно.
— Спасибо. А цветы зачем?
— Лариска, я понял, что был не прав... — голос дрожал. — Ты простишь меня? Может быть, мы попробуем еще раз?
Лариса посмотрела на него — на этого мужчину, который три года держал ее в страхе и унижениях. И ничего не почувствовала. Ни злости, ни жалости.
— Нет, Паш. Не попробуем.
— Но почему? Я же изменился! Понял свои ошибки!
— Может, и понял. Но я тоже изменилась. И мне хорошо без тебя.
Павел стоял с букетом, не зная, что делать.
— Оставь цветы у подъезда, — посоветовала Лариса. — Кто-нибудь возьмет, порадуется.
Она зашла в общежитие, не оглядываясь. А через окно видела, как Павел долго стоял на улице, потом положил букет на скамейку и ушел.
Вечером Лариса сидела на кухне общежития, пила чай с Галиной Ивановной и рассказывала о встрече.
— А не жалко? — спросила соседка. — Все-таки три года вместе прожили.
— Жалко, — честно ответила Лариса. — Но не его жалко, а время потерянное. Хотя... может, и не потерянное. Научилась же чему-то.
— Чему?
— Себя уважать. И за себя постоять.
Галина Ивановна кивнула:
— Это дорогого стоит. Я вот тоже в молодости терпела всякое от мужа. Думала — надо сохранить семью любой ценой. А потом поняла — какая же это семья, если тебя в ней не уважают?
— Вот именно, — согласилась Лариса. — А теперь у меня есть работа, деньги, планы на будущее. И друзья хорошие.
Она достала телефон и написала в группу: «Девочки, бывший муж приходил с букетом, просил прощения. Но я отказалась. Чувствую себя свободной и счастливой!»
Под постом тут же появились десятки лайков и комментариев поддержки.
Лариса улыбнулась и убрала телефон. За окном наступал вечер, а впереди была новая жизнь — ее собственная, настоящая жизнь.
Подписывайтесь на канал, делитесь своими чувствами в комментариях и поддержите историю 👍
Эти истории понравились больше 1000 человек: