Я покинула двор и быстро пошла по тротуару в сторону клуба. Вечерний город дышал влажным после дождя воздухом, отблески фонарей отражались на мокром асфальте яркими пятнами. Мне очень хотелось увидеть Нортона еще раз. Поговорить с ним. Происходящее было намного глубже, чем казалось на самом деле. Он должен выслушать меня! Все-таки у нас одна кровь.
Но когда я уже свернула на тихую улицу, ведущую к «Сумраку», раздался резкий визг тормозов. Перегораживая мне путь, остановилась уже знакомая Нива и я тяжело вздохнула. Ты посмотри, как прицепились ко мне! Окно в автомобиле открылось, и в нем появилось бледное, встревоженное лицо Марины.
- Эва, постой! Умоляю, давай поговорим! Это очень важно! – в ее голосе прозвучало отчаяние. – Всего лишь несколько минут!
Господи… что нового ты мне можешь сказать? Я начинала нервничать. Настойчивость, с которой меня хотели затянуть в ловушку, раздражала.
- Говори, но только быстро. У меня нет времени, - я приготовилась привести свою «подругу» в чувство. Иначе она не поймет.
Марина вышла из машины и протянула ко мне руку, пытаясь прикоснуться.
- Эва, спасибо, что согласилась выслушать…
Я отстранилась от нее и девушка на секунду растерялась, а потом продолжила:
- Тебе грозит ужасная опасность! Я немного понимаю в рунах… И они предсказали беду. Я понимаю, что ты не веришь мне… Но прошу тебя, поедем к моей бабушке! Она все объяснит и поможет!
- Хватит. Думаешь, я ничего не вижу? – ледяным тоном прервала я ее. – Пытаешься обмануть меня фальшивой заботой? Но у тебя ничего не выйдет. Моя сила проснулась, и она показывает мне правду.
- О чем ты говоришь? – Марина отвела глаза, но я успела заметить, как в них вспыхнул страх. – Я тебя не понимаю…
- Понимаешь, – мой голос стал тише. - Я вижу, что живет в тебе. Я вижу тень твоей прабабки. Ты потомок невесты Нортона. Которая и человеком-то не была. Нифель-кюн!
Марина резко подняла голову.
- Это неправда! Неправда!
- Неужели? – насмешливо поинтересовалась я и добавила: – В тебе тьма, которая тянется из самой преисподней. И вы со своей бабкой точно не добрые ведьмы!
- Ты ошибаешься… - медленно произнесла Марина. – Да… я потомок невесты Нортона, но бабушка говорила, что она хотела помешать заключить ему тёмный договор с альвами… Нортон ступил на путь зла… Женщина старалась спасти его душу. Но у нее ничего не вышло. Нортон, ослепленный жаждой силы и гордыней, проклял весь наш род…
- Ложь. Ты лжешь или повторяешь за кем-то. Ты потомок той, которая превратила Нортона в чудовище. Я знаю это. Я это видела. И тебе не убедить меня в обратном. - Моя рука взметнулась вверх, и кончики пальцев прикоснулись к груди девушки. Она медленно опустила голову и вдруг вскрикнула, увидев, как из ее солнечного сплетения тянутся тонкие черные щупальца.
- Больше никогда не приближайся ко мне, - я развернулась и быстро пошла прочь, оставив Марину стоять на пустынной улице. Но в этот момент у меня в душе появилось странное ощущение. Она действительно не знала… Её растерянность была искренней. Но уже все равно. Эти люди желали воспользоваться мной и плевать, какие у них были мотивы.
* * *
Сердце колотилось в груди, как загнанная птица. Марина вцепилась в руль до побелевших костяшек, пытаясь держать себя в руках и не поддаваться эмоциям. Слова Эвы, такие уверенные, такие беспощадные, звучали в ушах, как приговор. "Ты потомок невесты Нортона. А она Нифель-Кюн. Нифель-Кюн. Темная.
Девушка гнала машину по ночному шоссе, не разбирая дороги. Всё, во что она верила, всё, чему её учила бабушка, теперь трещало по швам.
Деревня встретила её густой, вязкой темнотой и тишиной, нарушаемой лишь лаем собак. Знакомый дом бабушки показался сейчас каким-то чужим, даже зловещим. Марина выскочила из машины и бросилась к двери. Она отчаянно забарабанила по старому дереву. Громко, требовательно, почти истерично, не в силах ждать. Ей нужна была правда, сейчас же.
Дверь со скрипом отворилась, и на пороге появилась бабушка Аня. Заспанная, в простом халате, женщина удивлённо смотрела на внучку. Её лицо, обычно такое спокойное и доброе, сейчас выражало недоумение.
– Марина? Что случилось? Ты чего так поздно? – голос бабушки был встревоженным.
Девушка переступила порог и сразу выдохнула:
– Скажи мне правду! Это правда, что мы потомки Нифель-Кюн?
Бабушка Аня замерла. Удивление на её лице сменилось выражением, которого Марина никогда раньше не видела. Оно было жёстким, почти злым. Глаза, такие родные и тёплые, вдруг стали холодными и колючими. Она медленно закрыла дверь, отрезая внучку от ночной тьмы, но впуская в дом другую, внутреннюю.
– Ты с чего это взяла? – голос бабушки прозвучал низко и глухо, в нём не было и следа прежней мягкости.
– Эва сказала, – прошептала Марина, чувствуя, как новая волна отчаяния подкатывает к горлу.
Бабушка нахмурилась ещё сильнее, её взгляд изучающе сверлил Марину. В нём читалось не только удивление, но какая-то затаённая тревога
– Эва? А ей, откуда это известно? – медленно, почти по слогам, произнесла она и
девушка с отчаянием замотала головой.
– Мне сейчас всё равно, откуда она знает! Скажи мне правду! Мы тёмные?
Бабушка Аня на мгновение замолчала, ставшие вдруг непроницаемыми глаза, впились в Марину. В них не было больше ни удивления, ни испуга – только холодная, расчётливая решимость. Она как будто сбросила привычную маску доброй старушки, и перед Мариной предстала совсем другая женщина – властная и незнакомая.
– Ладно... – медленно процедила она, и в голосе женщины прозвучали ледяные нотки. – С этой девицей я разберусь позже.
Она сделала шаг в сторону, пропуская Марину вглубь дома.
– Проходи. Садись. Значит, и правда пришло время поговорить начистоту.
Марина прошла в комнату и опустилась на краешек стула, чувствуя, как силы её оставляют. Перед глазами все плыло.
Бабушка села напротив, сложив руки на коленях. Некоторое время она, молча, смотрела на внучку, словно оценивая, насколько та готова услышать правду. Наконец, женщина заговорила:
– Мы – потомки Нифель-Кюн. Мы – часть Тьмы.
Марина вздрогнула, как от удара.
– Но… как же… ты же всегда говорила…
– А что я говорила? – бабушка чуть склонила голову. – Что мы боремся со злом? Да, это так. Только вот понятие "зла" и "добра" очень относительно, детка. То, что одни считают светом, для других – лишь слепящая пустота, лишающая истинного зрения. То, что люди называют тьмой – это глубина, это первозданная сила, это знание, которого они боятся.
Она подалась вперёд, и её голос обрёл убеждающую силу, почти гипнотическую.
– Пойми, Марина, Тьма – это не хаос и разрушение, как некоторые пытаются это представить. Это иная сторона бытия. Это корни мира, его основа. Свет кричит о себе на каждом углу, слепит глаза, требует поклонения. Тьма же молчалива, она впитывает, она даёт силу тем, кто не боится заглянуть в её объятия. Люди боятся тьму, потому что она раскрывает их лицемерие, их слабость. Они называют нас "тёмными", потому что мы не идём по их указке, мы видим мир иначе, глубже. Мы не отрицаем свет, мы просто знаем, что он лишь одна из красок палитры. И это хорошо, Марина. Это наша сила, наше наследие.
Марина слушала, оцепенев. Слова бабушки, такие чуждые и одновременно странно притягательные, впивались в её сознание, путая все мысли. Бабушка, её родная бабушка, оправдывает тьму? Говорит, что это хорошо?
– Но ты говорила, что Нортон опасен…
На лице бабушки на мгновение мелькнула тень раздражения.
– Он до сих пор опьянён своей силой, бессмертием… Не понимает истинного расклада. А Эва ключ к Вратам Времени. Астрид должна вернуться в этот мир. Я хочу привести её сюда. Она вернётся, чтобы восстановить баланс. Чтобы показать этому миру истинную силу. Чтобы те, кто веками преследовал наш род, кто клеймил нас, ответили за всё. Астрид – это наше будущее, Марина. И ты, как её потомок, должна мне в этом помочь.
- Но если Астрид дала темную силу Нортону, почему тогда она не здесь? – спросила девушка, не зная как реагировать на слова бабушки.
- Дурак… – в ее голосе промелькнула странная смесь сожаления и презрения. – Он был упрям. Не готов принять свою истинную природу. Даже обретя силу тьмы, ту мощь, что предназначалась для них двоих, Нортон долгое время не мог смириться с её разрушительностью. Он сопротивлялся. Сопротивлялся себе, своей судьбе.
Глаза женщины снова сверкнули темным огнем.
– Нортон был слишком долго привязан к свету, к своим старым понятиям о добре и зле. И в своей слепоте, в своём неприятии собственной силы, он низверг Астрид. Не в буквальном смысле уничтожил, нет. Сущности такого уровня невозможно просто стереть. Но он оттолкнул её. И когда Астрид родила ребенка, заключил в своего рода бесконечность. Место вне времени и пространства, где она вынуждена ждать. Ждать, пока условия для её возвращения не будут идеальными. Пока не появится тот самый мост, тот самый канал, который сможет провести её силу в этот мир без сопротивления.
- Но тогда получается, что мы являемся и потомками Нортона? – изумленно выдохнула Марина.
- Да. Ветвь от тьмы, - усмехнулась бабушка. – И пора показать нашу истинную природу.