Стою перед зеркалом в прихожей и поправляю воротничок блузки. Сегодня особенный день — впервые за много лет иду в театр. Не помню даже, когда последний раз была на спектакле. Наверное, еще до рождения Димки, а ему уже тридцать пять.
На туалетном столике лежит программка — «Анна Каренина» в постановке московского театра. Билет достался мне совершенно случайно. Моя соседка Клавдия Ивановна работает в культурном центре, и у них остался один невостребованный билет от корпоративной закупки.
— Валентина Петровна, — сказала она вчера, протягивая мне конверт, — не хотите в театр сходить? Билет хороший, первый ряд, но наши девчонки почему-то отказываются. Говорят, классика скучная.
Я взяла билет и ахнула. Первый ряд партера! Таких мест я в жизни не занимала. Обычно, если и удавалось попасть в театр, то на галерку, на самый верх.
— Сколько он стоит? — спросила я, уже представляя, что придется отказаться.
— Да ничего не стоит, — махнула рукой Клавдия Ивановна. — Все равно пропадет. Билет на сегодня, времени продавать нет.
Целый вечер я не могла поверить своему счастью. Театр! Настоящий профессиональный театр! И не где-нибудь на задних рядах, а в первом ряду, почти на сцене.
Димка зашел вечером, как обычно, проверить, все ли у меня в порядке. Сын заботливый, каждый день заглядывает. Правда, заботы его своеобразные — больше про то, что я должна делать, а что не должна.
— Мам, а что это у тебя на столе? — спросил он, заметив программку.
— Билет в театр, — не смогла скрыть радости. — Представляешь, в первый ряд! Завтра иду на «Анну Каренину».
Димка посмотрел на меня так, будто я сказала, что завтра лечу на Луну.
— В театр? Мам, ты серьезно?
— А что такого? Почему я не могу в театр сходить?
— Да ну, мам, — он покачал головой. — Старая кочерга, куда тебе в театр? Лучше борщ свари! Я завтра с Олесей на ужин собирался зайти.
Эти слова ударили больнее пощечины. Старая кочерга? Мне шестьдесят три года, и я прекрасно выгляжу для своего возраста. Слежу за собой, хожу в парикмахерскую, одеваюсь аккуратно. И вообще, при чем тут возраст, когда речь идет о культуре?
— Дима, ты что говоришь? — я старалась сохранять спокойствие. — Это же театр, не дискотека какая-то.
— Мам, ну честно, зачем тебе это? — он сел на кухне, достал телефон. — Ты же не понимаешь в этом ничего. Лучше дома посиди, телевизор посмотри.
— Почему не понимаю? У меня образование есть, книги читаю.
— Образование... — он усмехнулся. — Мам, у тебя техникум какой-то был. А в театр ходят люди с культурой, понимаешь?
Я почувствовала, как внутри все закипает. Техникум какой-то! Я закончила медицинский техникум с красным дипломом, сорок лет проработала медсестрой в больнице. Людей лечила, жизни спасала. А сын считает это чем-то второсортным.
— Дима, я твоя мать. И я имею право ходить туда, куда хочу.
— Конечно, имеешь, — он отмахнулся. — Только зачем деньги тратить? Билеты же дорогие.
— Билет мне подарили.
— Подарили? — он насторожился. — Кто подарил? Не какой-нибудь хахаль случайно?
— Дима! — я возмутилась. — Что за слова? Соседка дала, у них лишний был.
— Ну ладно, — он поднялся. — Делай что хочешь. Только завтра не жди нас на ужин. Если в театр собралась, значит, готовить некогда.
После его ухода я долго сидела на кухне и думала. Когда это произошло? Когда мой сын стал относиться ко мне как к домработнице? Как к человеку, который существует только для того, чтобы готовить борщи и ждать его визитов?
Вспомнила, какой он был в детстве. Любознательный, живой мальчишка. Я водила его в музеи, читала книжки, рассказывала об искусстве. У нас дома всегда была хорошая библиотека, я собирала классику по томику.
— Мама, а давай в театр сходим? — говорил маленький Димка, листая красочный альбом с фотографиями спектаклей.
— Обязательно сходим, — обещала я. — Когда подрастешь, будем ходить в театр каждый месяц.
Но потом началась перестройка, развал Союза, тяжелые девяностые. Было не до театров. Выживать бы. Работала в две смены, чтобы Димку кормить и одевать. Муж ушел, когда мальчику было десять лет, — не выдержал трудностей. Остались мы вдвоем.
Димка рос, поступил в институт, женился. У него своя жизнь, свои интересы. А я так и осталась той женщиной, которая должна быть всегда дома, всегда готовой накормить и выслушать.
Но сегодня я иду в театр. Несмотря ни на что.
Надеваю лучшее платье — темно-синее, строгое, но элегантное. Купила его в прошлом году на день рождения внучки, но так и не носила. Димка тогда сказал, что слишком нарядно для бабушки.
Обуваю туфли на небольшом каблуке. Давно в них не ходила, но сегодня хочется выглядеть достойно. Накладываю макияж — легкий, подходящий для дневного времени. В зеркале вижу женщину, которая вовсе не похожа на старую кочергу.
До начала спектакля еще час, но я уже готова. Волнуюсь, как девчонка перед первым свиданием. В последний раз проверяю сумочку — билет на месте, платочек, леденцы от кашля. В театре же нельзя кашлять во время действия.
Выхожу из дома и иду к остановке. По дороге встречаю соседку Марию Семеновну.
— Валентина Петровна, какая вы сегодня нарядная! — удивляется она. — Куда собираетесь?
— В театр, — отвечаю с гордостью.
— В театр? — она округляет глаза. — Одна?
— Одна. А что в этом странного?
— Да ничего, ничего, — она поспешно машет руками. — Просто не привыкла, что в нашем возрасте в театр ходят.
Вот именно. В нашем возрасте принято сидеть дома, обсуждать болезни и жаловаться на жизнь. А культура — это для молодых.
В автобусе замечаю, что пассажиры смотрят на меня с любопытством. Наверное, и правда непривычно видеть пожилую женщину в театральном наряде в будний день. Большинство моих ровесниц в это время готовят обед или сидят на лавочке у подъезда.
Театр встречает меня торжественной атмосферой. В фойе много людей — кто-то рассматривает афиши, кто-то пьет кофе в буфете. Публика разная — и молодые, и среднего возраста, и пожилые. Значит, не такая уж я тут белая ворона.
Билетер — приятная женщина лет сорока — внимательно изучает мой билет.
— Первый ряд, место восемнадцать, — говорит она с улыбкой. — Отличное место! Вы будете очень близко к артистам.
Прохожу в зал и замираю от восхищения. Какая красота! Красный бархат кресел, позолоченная лепнина, хрустальные люстры. Я в настоящем театре, не в каком-нибудь клубе самодеятельности.
Мое место действительно в первом ряду. Сажусь и оглядываюсь. Зал постепенно заполняется. Рядом со мной садится интеллигентная пара — мужчина и женщина примерно моего возраста.
— Добрый день, — приветливо говорит женщина. — Как вам нравится постановка этого театра?
— Я впервые здесь, — признаюсь честно.
— О, тогда вам повезло! — оживляется мужчина. — Этот спектакль считается одним из лучших в их репертуаре. Главную роль играет замечательная актриса.
Мы немного болтаем о театре, о спектакле. Оказывается, эта пара — постоянные театралы, ходят на премьеры, следят за творчеством актеров. И никто из них не считает странным мое присутствие здесь.
Гаснет свет, поднимается занавес. Начинается волшебство.
Я забываю обо всем на свете. Передо мной разворачивается история Анны Карениной — страстная, трагическая, завораживающая. Актеры играют так убедительно, что я верю каждому их слову, каждому жесту.
Особенно потрясает актриса, играющая Анну. Молодая, красивая, но главное — талантливая. Она не просто произносит текст, она живет на сцене. В сцене с Вронским я почти плачу, а в финале у меня действительно текут слезы.
Во время антракта мои соседи делятся впечатлениями.
— Какая игра! — восхищается женщина. — Видели, как она передала внутренний конфликт Анны?
— А декорации какие! — добавляет мужчина. — Настоящий бал в доме Облонских!
Я киваю, не решаясь высказать свое мнение. А вдруг скажу что-то неправильное? Но женщина замечает мое молчание.
— А вам как нравится? — спрашивает она.
— Потрясающе, — говорю я искренне. — Я читала роман много раз, но здесь все по-новому открывается.
— Точно! — соглашается она. — В этом и сила театра. Каждый спектакль — новая интерпретация, новое понимание.
Второе действие проходит еще быстрее. Я полностью погружена в происходящее на сцене. Когда Анна бросается под поезд, у меня перехватывает дыхание. Занавес опускается под бурные аплодисменты.
Я аплодирую изо всех сил. Хочется кричать «браво», как это делают настоящие театралы, но не решаюсь. Актеры кланяются, улыбаются, на сцену летят цветы.
— Замечательный спектакль, — говорит мой сосед. — Спасибо, что разделили с нами эти впечатления.
— Спасибо вам, — отвечаю я. — Благодаря вам я почувствовала себя настоящим театралом.
Выхожу из театра совершенно другим человеком. Внутри все поет и ликует. Как же я могла так долго лишать себя этого? Почему считала, что театр не для меня?
По дороге домой думаю о спектакле, о талантливых актерах, о красоте театрального искусства. Хочется поделиться впечатлениями, но с кем? Димка не поймет, соседки тоже.
Дома достаю программку и внимательно читаю. Оказывается, у этого театра есть абонемент на весь сезон. Интересно, сколько он стоит? Может быть, стоит подумать о покупке?
Звонит телефон. Димка.
— Мам, как дела? Как сходила в свой театр?
В его голосе слышится снисходительность, словно он спрашивает ребенка о походе в цирк.
— Прекрасно сходила, — отвечаю сдержанно. — Спектакль замечательный.
— Ну и хорошо. Слушай, а борщ завтра будет? Мы с Олесей все-таки хотим зайти.
— Дима, а ты когда последний раз был в театре? — спрашиваю вместо ответа.
— В театре? — он удивляется. — Да не помню. Зачем мне театр? У меня работа, семья, заботы.
— А у меня заботы нет?
— Ну мам, какие у тебя заботы? Ты же на пенсии.
Вот именно. На пенсии означает — никому не нужна, ничем не интересуется, только борщи варит.
— Дима, я купила абонемент в театр, — говорю решительно.
— Что? — он не верит своим ушам. — Мам, ты что, спятила? Зачем тебе абонемент?
— Затем, что мне нравится театр. И я буду ходить каждый месяц.
— Но это же дорого! У тебя пенсия маленькая!
— На мою пенсию не тебе рассуждать. И вообще, часть денег я откладывала как раз на такие случаи.
— На какие случаи? — он не понимает.
— На случаи, когда хочется жить, а не просто существовать.
Молчание в трубке. Димка переваривает услышанное.
— Ладно, — говорит он наконец. — Делай что хочешь. Только завтра борщ не забудь.
Вешаю трубку и улыбаюсь. Нет, борщ я не забуду. Но теперь это будет не единственный смысл моей жизни.
На следующий день иду в театральную кассу и покупаю абонемент на весь сезон. Кассир — молодая девушка — удивляется.
— Вы уверены? — спрашивает она. — Это восемь спектаклей, каждый месяц по одному.
— Абсолютно уверена, — отвечаю я твердо.
— А места какие предпочитаете?
— Первый ряд, — говорю не раздумывая. — Хочу видеть игру актеров вблизи.
Дома раскладываю билеты на столе. Восемь спектаклей! Восемь встреч с прекрасным! Впереди Чехов, Шекспир, современные постановки.
Димка заходит вечером, как обычно. Видит билеты на столе.
— Ого, — говорит он. — Ты серьезно решила стать театралкой?
— Я не стала, я всегда была. Просто забыла об этом на какое-то время.
Он садится, берет один из билетов, рассматривает.
— А знаешь, мам, — говорит он задумчиво, — я помню, как ты мне в детстве про театр рассказывала. И обещала водить.
— Помнишь? — удивляюсь я.
— Конечно. И еще помню, как ты мне «Войну и мир» читала по вечерам. А я все ждал, когда же мы в настоящий театр пойдем.
— А потом жизнь случилась, — вздыхаю я.
— Да. А теперь ты наверстываешь упущенное.
Мы молчим. Впервые за долгое время между нами нет напряжения.
— Мам, а может, я с тобой как-нибудь схожу? — спрашивает Димка неожиданно. — Если ты не против.
— Не против? — я чуть не плачу от радости. — Конечно, не против! У меня же два места в абонементе, я специально брала.
— Два места? — он удивляется. — А зачем два?
— А вдруг кто-то захочет составить мне компанию, — улыбаюсь я. — Вдруг мой сын вспомнит, что когда-то любил театр.
Димка смущенно улыбается.
— Прости, мам. Не знаю, что на меня вчера нашло. Не надо было так говорить.
— Старая кочерга? — напоминаю я.
— Глупость сказал. Ты красивая женщина, и в театре тебе самое место.
Вечером мы сидим на кухне и планируем походы в театр. Димка изучает программки, читает о спектаклях.
— А помнишь, мам, как ты мне Пушкина читала? — спрашивает он.
— Конечно, помню. Ты «Евгения Онегина» наизусть знал.
— Может, стоит перечитать? Перед спектаклем?
— Отличная идея. У меня есть хорошее издание.
Мы договариваемся, что следующий спектакль посмотрим вместе. Димка даже предлагает пригласить Олесю — оказывается, она тоже любит театр, но стесняется об этом говорить.
Так мой поход в театр изменил не только мою жизнь, но и отношения с сыном. Оказывается, ему тоже не хватало культуры в жизни, просто он об этом забыл.
Теперь каждый месяц у меня есть праздник. И каждый раз, одеваясь в театр, я вспоминаю слова Димки: «Старая кочерга, куда тебе в театр?» И улыбаюсь. Хорошо, что я его не послушалась.
Самые обсуждаемые рассказы: