-Мать, кончай дурить! - Игнат пришел в дом где родился и вырос, застал мать в хлеву у коровы, - Дите у нас скоро будет, а ты еще не была у нас не разу!
Ольга со злостью вытерла руки о тряпицу, отбросила ее в сторону.
-Порог ее дома не переступлю никогда, так и знай! - отрезала она.
-И на внука не придешь посмотреть, когда родится?
-Не приду!
-Надоело мне тебя уговаривать! - Игнат сплюнул через плечо, развернулся и вышел.
Только отношение матери к Шуре омрачало теперь его безмятежное счастье. Рядом любимая женщина, носит его ребенка. Игнат уже остов нового дома заложил. Решил строить из кирпича, добротные и большой. Хотел поначалу в совхоз перебраться, но Шура воспротивилась. Игнат подозревал, что с родней первого мужа ей не хотелось встречаться, а их в совхозе было не мало. Мало интересовались они Павликом, у каждого своих забот хватало, но осудить Шуру за то, что после Андрея уже второго мужа имела, не преминут, это уж точно! Самому Игнату было все равно где жить, лишь бы рядом с ней. От совхоза одно удобство - до работы близко и детям в школу так рано вставать не надо. Но раз уж Шура не хочет, поживут и тут.
С работой тоже спорилось. Главным бухгалтером был. Начальство его хвалило за то, что всегда у Игната в бумагах порядок. Когда ни спроси, любую цифру тот час скажет, по памяти! Только мать продолжала упрямиться и как бы Игнат ни старался, ни в какую не желала принимать его женитьбу. Игнат видел, что и Шуру отношение Ольги сильно ранит. Из-за матери она чувствовала себя виноватой и перед Ольгой, и перед Игнатом. Игнат опасался, что Шура пожалеет о том, что согласилась сойтись с ним, но теперь, когда ребенок ощущался в ее животе, Игнат решил, что больше не станет докучать матери. Хочет наслаждаться своей злобой - пусть так и будет!
Была и еще одна проблема, в которой Игнат боялся признаться даже самому себе - дети Шуры. Девчонки куда ни шло, будут помогать матери с младенцем возиться, но Павел...Поначалу он искренне привязался к мальчику, но после того, как узнал, что сам скоро станет отцом, тревога поселилась в его сердце. Будет ли Шура любить его ребенка так, как Павла? За Степана, как и за него самого, Шура вышла от тоски и одиночества, Игнат это понимал, но Андрея она любила всем сердцем. Игнат вспоминал тот день, когда Шура уезжала жить к Андрею в Петровское. Она не знала, что Игнат украдкой подглядывал, сжимая кулаки в бессильной злобе. Счастливое лицо Шуры, ее ласковая улыбка, адресованная Андрею, навсегда врезалась в память. Никогда он больше не видел ее такой. Лишь когда Павлик обращался к Шуре, что-то похожее проскакивало на ее лице. И Игнат начал ревновать. Это было глупо, он сам понимал, но поделать ничего с собой не мог. Старался почаще уводить Павла из дома, занимать его каким-нибудь делом, чтобы был подальше от Шуры.
В совхозе только трехлетка, а дальше надо в школу в райцентр ездить, где при школе был интернат для детей из дальних деревень. Как только дороги становились размытыми от осенних дождей и до окончания весенней распутицы, дети всю неделю жили там, отправляясь домой только по выходным и то те, у кого находились сопровождающие. Игнат ждал этого дня, ведь уже середину третьего класса Павел отучился. Возить и забирать мальчишку из райцентра каждый день было некому, а потому по крайней мере пять дней в неделю, Павла не будет дома. Но Шура ждала перехода в четвертый класс сына с тоской. Уже болела душа о том, как будет жить в дали от нее Павлик, уже читалась в глазах тоска.
-Ничего, родит, некогда тосковать будет! - успокаивал себя Игнат.
Он был уверен, что родится сын, но когда говорил об этом Шуре, она его останавливала:
-Кого Бог пошлет, лишь бы здоровый!
Игнат был коммунистом и в Бога не верил, но жену за подобные слова не одергивал. Сам иногда говорил подобное, словно память предков всплывала в крови против воли, хоть и старался контролировать себя в разговорах на работе и с партийцами. Но все же хотел сына! К Степановым девкам относился хорошо. Может потому, что были они со Степаном друзьями, а может потому, что девочки были не сыновьями...
Около дома Игната поджидал Павлик, явно встревоженный.
-Дядя Игнат! - закричал он, завидев отчима, побежал на встречу.
-Что стряслось? - недовольно спросил Игнат.
После разговора с матерью хотелось поскорее очутиться рядом с Шурой, в тепле ставшего родным дома.
-Зорька мычит как-то странно, жалобно! Мамка около нее, но та не подпускает!
Игнат бросился в хлев. Шура стояла около коровы, что-то ласково ей говорила, а у самой по щекам катились слезы. Зорька в ответ мычала жалобно и взбрыкивала задней ногой. У нее явно что-то болело.
-Шура! Отойди от нее! - спокойно сказал Игнат, а в душе все так и тряслось от тревоги за жену.
А ну как корова неудачно взбрыкнув покалечит ее.
Когда Шура оказалась на безопасном расстоянии от животного, он сам занял ее место.
-Ну что, Зорька, где болит? - спросил ласково.
-Мууууу....- снова протянула Зорька.
Игнат, приглядевшись, увидел, что бок ее раздут.
-Павел, когда кормил ее последний раз?
-Да с утра давал сено, сейчас еще собирался, а она мычит...
Явно нужен был ветеринар. "Резать наверное придется!" - в сердцах подумал Игнат. Для Шуры потеря коровы будет ударом и уж точно не станет она есть ее мясо, придется все сбывать кому-то. Когда вернулся с ветеринаром, Зорька лежала на боку, тяжело дыша и хрипя. Шура с Павликом тут же, стояли обнявшись. То, что Шура находила утешение в объятиях сына раздражало Игната.
-Шура, иди домой! Тебе тут делать нечего!
Она бросила последний взгляд на свою любимицу и взяла Павла за руку.
-Павел тут останется, подсобит! - сказал Игнат, увидев это.
-Не нужно ему такие вещи видеть!
-Пусть останется! - твердо ответил Игнат.
Шура пошла одна нехотя, часто оглядывалась, недовольно поджимала губы.
Ветеринар между тем ощупывал бока животного, смотрел в большие, умные, коровьи глаза.
-Заворот кишок, ничего не сделаешь! - сказал он с прискорбием в голосе.
-Резать?
-И как можно быстрее!
Руки Игната тряслись, когда подносил нож к шее Зорьки. Она уже и не мычала, закатывала глаза и не противилась. Перед тем как начать, Игнат оглянулся на Павлика. Тот стоял бледный, прикрывал рот ладошкой. На несколько мгновений мальца стало жалко. "Ничего, пусть привыкает!" - подумал про себя Игнат, перерезая сонную артерию. Павлик позади пискнул и выскочил на улицу. Игнат услышал, что его выворачивает где-то по ту сторону бревенчатой стены.
Зорька затихла. Обтирая руки пучком соломы, Игнат вышел посмотреть на Павлика. Тот сидел на корточках, оперившись спиной о стену, был бледный, как снег, укрывавший землю вокруг. Рядом, прожигая ямку в снежном покрове, остывало содержимое его желудка.
-Так надо было! Она бы подохла, и тогда на мясо ее пускать нельзя! -пояснил Игнат.
Павлик повернул голову. Такого выражения он на лице пасынка Игнат еще не видел. Детская обида смешивалась в нем со злостью и ненавистью. Игнат даже отшатнулся.
-Моей вины нет! - начал было он оправдываться и сам на себя разозлился, - Хватит нюни распускать! Пошли, разделать поможешь!
-Не пойду! - буркнул Павел.
Игнату захотелось взять его за грудки и силой заставить идти, но от дома уже бежала Шура. Ей видно ветеринар перед уходом сказал, что корову не спасти.
-Павлик! Иди ко мне, сынок! - позвала она.
Мальчик поднялся на ноги, проплелся мимо Игната, не взглянув на отчима.
-Зарезал? - спросила Шура, обнимая мальчика и прижимая к себе.
Игнат кивнул.
-Много мяса будет...- сказал он и запнулся.
-Мне того мяса не надо и в дом его не носи!
-В райцентр на базар свезу!
-Делай что хочешь! - сказала Шура и пошла к дому, увлекая Павлика за собой.
-Оставь Павла, пусть поможет!
-Нет! - отрезала Шура не поворачиваясь.
Игнат стукнул кулаком по стене хлева. Боль в руке немного успокоила гнев. "Ничего! Я его от мамкиной титьки оторву!"- подумал он и пошел доделывать неприятную работу.
Вернулся когда было уже совсем темно. Лохань с теплой водой и чистое полотенце были наготове. Игнат с облегчением подумал, что Шура не сердится. Дети уже были в кроватях. Тихо, только в печке потрескивали тихонько дрова. На столе Игнат обнаружил горячую, жареную на сале картошку, крынку молока и толстые дрожжевые блины, отлично получавшиеся у Шуры.
-Шура! -позвал Игнат тихонько.
Она не откликнулась. Он осторожно отодвинул занавеску и увидел, что Шура сидит у кровати Павлика и тихонько поглаживает его по спине, словно младенца. Снова закипело в душе.
-Шура! Выйди! - позвал негромко.
Она нехотя поднялась, шепнула Павлику:
-Спи!
-Ты чего его балуешь!? Он уже большой...- Начал Игнат, но Шура вдруг зашипела на него словно кошка.
-Не трогай моих детей, Игнат, иначе жизни у нас с тобой не будет!
Игнат опешил. Боялся, что злые языки разведут их, неприятие матери. А оказалось, что дети преграда его полному счастью!
-Он должен расти мужиком, не слюнтяем! А вдруг снова война...- попытался оправдать причину своего поведения перед Шурой, но она перебила.
-Не трогай Павлика! Мой сын, сама воспитаю! Тут, - она положила руку на живот, - твое дитя! Воспитывай как посчитаешь нужным! А моих не тронь!
-Прости. - тихо сказал Игнат, поняв, что она не шутит.
Шура кивнула и снова скрылась за занавеской. Аппетит у Игната пропал. Не знал, как теперь к ней подступиться. Раздевшись пошел к их кровати, боясь, что эту ночь она так и просидит рядом с Павлом. Но Шура лежала на своей половине, спиной к нему и, казалось, спала. Игнат робко обнял ее, вдохнул запах волос, ставший таким родным за последнее время.
-Прости! - жарко выдохнул в шею.
-Спи! Утро вечера мудренее! - ответила Шура, не отстранившись.
Игнат вздохнул с облегчением. "Надо держать себя в руках!" - подумал он. Потерять Шуру он не мог. Знал, что без нее не сможет даже дышать на этом свете.
Дорогие подписчики! Если вам нравится канал, расскажите о нем друзьям и знакомым! Это поможет каналу развиваться и держаться на плаву! Подписывайтесь на мой Телеграмм канал, что бы быть не пропустить новые публикации.
Поддержать автора можно переводом на карты:
Сбербанк: 2202 2002 5401 8268
Юмани карта: 2204120116170354 (без комиссии через мобильное приложение)