Политическая полиция появилась в России при Петре I. Пережив в детстве стрелецкий бунт, а затем занимаясь проведением в стране непопулярных реформ, он отлично понимал важность своевременного выявления внутренних врагов. Сначала, еще в 1686 году, появился Преображенский приказ, который среди прочего занимался и безопасностью государя, а затем политическими преступлениями. В 1718 году по его указу в Петербурге была создана Тайная канцелярия – сначала для расследования дела царевича Алексея Петровича, а затем и для ведения всех политических дел.
Деятельность Тайной канцелярии
Тайная канцелярия занималась расследованием особо важных политических преступлений: измены, заговоры, бунты. Главным орудием при ведении следствия являлись допросы с «пристрастием» и пытки всех подозреваемых. Пыткам подвергался не только простой люд, но и знатные люди. Стоит ли говорить, что среди народа Тайная канцелярия имела дурную репутацию.
Одним из самых значительных решений во время недолгого правления императора Петра III было решение о реформе системы политического сыска. Указом от 18 февраля 1762 года он упразднил Тайную канцелярию, наводившую «ужас и трепет на всю Россию», а пытки как инструмент расследования государственных преступлений поставил вне закона. Но совсем отказываться от политического сыска Петр III не стал. Другим своим указом он учредил Особую экспедицию при Сенате.
Свергнув нелюбимого супруга и взойдя на престол, Екатерина II взялась за помилование ранее осужденных. Она вернула из ссылки бывшего канцлера Елизаветы Петровны Алексея Петровича Бестужева-Рюмина, его секретаря, еще несколько дворян. Но основная часть узников так и осталась в застенках и ссылках.
Небольшой список помилованных позволяет думать, что помилование она использовала не только как повод продемонстрировать милосердие, но и как возможность глубже узнать о деятельности Тайной канцелярии. Разобраться ей помогал генерал-прокурор Александр Глебов, который входил в окружение Петра III, но быстро сориентировался и перешел на сторону Екатерины.
Тайная экспедиция при Сенате
Екатерина прекрасно понимала, что ее положение на троне является довольно шатким, а также то, каким сильным орудием является политический сыск. Поэтому она не стала отменять указ Петра III об учреждении Особой экспедиции, как это она сделала со многими его иными начинаниями. А выждав немного время и войдя в курс дел, уже в октябре 1762 года она преобразовала Особую экспедицию в Тайную экспедицию при Сенате.
Формально руководство Экспедицией было поручено генерал-прокурору Сената Александру Глебову, затем оно перешло к князю Александру Вяземскому. На основании той или иной информации, а часто это был донос, генерал-прокурор должен был принять решения о передаче дела в ведение Тайной экспедиции, а также осуществлять контроль за соблюдением законов при ведении следствия. Фактически же руководил ведомством обер-секретарь Степан Шешковский, который карьеру начал секретарем Тайной канцелярии при Александре Ивановиче Шувалове.
Шешковский быстро завоевал доверие императрицы и четко выполнял ее указания, в том числе и устные. Таким образом, Тайная экспедиция, являясь структурным подразделением Сената, находилась в его ведении. Просто следствие вел Шешковский, Екатерина устно выносила приговор, а Глебов готовил для рассмотрения Сенатом нужные документы, в том числе и приговор. Члены Сената зная, что за этим стоит императрица, не могли не принять документ и утверждали его, в том числе, и смертные приговоры. А императрица потом проявляла милость и заменяла смертную казнь на какую-нибудь ссылку.
Так что фактически Екатерина сама осуществляла руководство политическим сыском, и сама же выносила приговоры. Но видимость законности была соблюдена.
Официально на содержание Тайной экспедиции выделялось только 2000 рублей в год – сумма небольшая. Деньги эти шли на выплату жалования сотрудникам. Реальные суммы, идущие на ведение дел ведомства, держались в строгом секрете.
Методы ведения дознания
Екатерина как императрица просвещенная и либеральная была против применения пыток, и ее распоряжением они как метод ведения дознания были запрещены. Но ею был высказан устный «прозрачный намек» на уместность использования пыток. И хотя прямого указания не было, понятливому Шешковскому этого было достаточно – он хорошо умел понимать слова, не написанные на бумаге. Поэтому при необходимости арестованные были «с пристрастьем под батожьем роспрашиваны». То есть, с применением кнута. Не зря Шешковский получил прозвище «кнутобоец».
Считается, что наказанию кнутом было подвергнуто около 2000 человек, но официальных подтверждений этому нет. Вполне возможно, что хоть кнут и применялся, фактически число истязаемых было значительно меньше, а эти слухи распространялась подчиненными Шешковского, причем, с его дозволения. И нужно это было для оказания на допрашиваемых психологического воздействия, в чем начальник Тайной экспедиции был мастер. Нужных результатов он добивался, давя на арестантов и запугивая их пытками. А мрачная обстановка казематов Петропавловской крепости, где располагалась Тайная экспедиция, и грубая манера обращения усиливали эффект.
Так, автор «Путешествия из Петербурга в Москву» Александр Николаевич Радищев, арестованный за критику политики Екатерины II, когда узнал, что следствие по его делу будет вести сам Шешковский, упал в обморок. Хотя нигде нет воспоминаний, что он подвергался в процессе следствия физическому воздействию. Другие арестанты соглашались подписать признание, только бы не встречаться с «инквизитором».
К методам психологического воздействия следует отнести и привлечение священнослужителей, которые на исповеди уговаривали арестанта раскаяться. «Задушевные разговоры», проводимые сотрудниками, буквально выворачивали душу человека, и он соглашался подписать признание. Методы психологического давления были особенно эффективны в отношении дворян.
И все-таки, пытки при правлении Екатерины были разрешены. В постановлении Сената от 15 мая 1767 года говорилось, что
«…пытки же производить, если же с увещевания не признаются».
Но использовались они редко.
Неудачи в работе Шешковского
Случались в работе Тайной экспедиции и оплошности. Так, психологическое воздействие Шешковского оказалось бессильным в случае со студентом Невзоровым. В докладной записке, представленной Екатерине II, говорилось:
«Студент Невзоров тайному советнику Шешковскому ни о чем ответствовать не хотел, говоря, что де по правилам университета, без присутствия университетского члена или командира Ивана Ивановича Шувалова, ни перед каким судом ответствовать не должен, и хотя ему, Невзорову, неоднократно было говорено, что спрашивается по высочайшему соизволению ея императорского величества, но он на это говорил: я де этому не верю. Наконец, сказано ему, Невзорову, было, что если он ответствовать не будет, то он, яко ослушник власти, по повелению ея императорского величества будет сечен, на что он с азартом говорил: я де в ваших руках, делайте, что хотите, выведите меня на эшафот и отрубите голову».
Студент оказался очень стойким. Другим человеком, который смог отвергнуть все обвинения, был журналист и писатель Н.И. Новиков, которого обвиняли в запрещенных сношениях с прусским министром Вельнером и ряде других «преступлений». Но писатель эрудит настолько умело отвергал все обвинения, что следователи не смогли доказать его измену. Все подозрения были настолько неубедительны, что над ним даже не стали устраивать суд, и просто по личному распоряжению Екатерины II Новиков был заключен под стражу в Шлиссельбургскую крепость на 15 лет.
Политический сыск как контроль над умами населения
Екатерина II прекрасно понимала, что признания, выбитые из подозреваемых «с пристрастием», стоят недорого. Чтобы более эффективно осуществлять контроль в государстве над умами населения, необходимо «разуть глаза и навострить уши», то есть, тайно подсматривать и подслушивать, собирая таким способом сведения о политических настроениях среди населения, заранее вызнавать преступные замыслы и выискивать злоумышленников. И, владея доказательствами на основании заранее собранных улик, иметь возможность «припереть виновного к стенке».
Кроме того, Екатерина II поняла, что политический сыск может являться также инструментом контроля над умонастроением населения, инструментом, с помощью которого можно, по ее словам, «изведать мысли» подданных и услышать подлинный «глас народа». Фактически, Тайная экспедиция также выполняла функцию социологической службы, так как она изучала настроения народных масс, обобщала и подготавливала доклады для императрицы.
В итоге, политический сыск перестал, как ранее, заниматься сбором доносов и их расследованием. Хотя доносы оставались по-прежнему важным инструментом, теперь также осуществлялся целенаправленный сбор сведений о злоумышленниках и об их злых умыслах.
Следует сказать, что налаженная Екатериной система политического сыска действовала эффективно. Большинство преступлений и даже их замыслы сотрудники экспедиции, или как их называли «экспедиторы», вовремя обнаруживали и успешно пресекали. По словам современников, они знали
«все, что происходит в столице: не только преступные замыслы или действия, но и даже вольные и неосторожные разговоры».
Наиболее громкие дела Тайной экспедиции
За 34 года правления Екатерины II политических преступлений было предостаточно. Наиболее громкими делам, которыми занималась Тайная экспедиция, были:
- Попытка поручика Василия Мировича освободить из Шлиссельбургской крепости «законного государя» Иоанна Антоновича, посаженного туда еще Елизаветой Петровной.
- Расследование дела бунтовщика Емельяна Пугачева, выдававшего себя за императора Петра III.
- Расследование по делу княжны Е. Таракановой, которая, как считала Екатерина, могла претендовать на престол.
- Дело камер-юнкера Хитрово, которого обвиняли в заговоре против Григория Орлова.
- Расследование деятельности литераторов Александра Радищева, Николая Новикова.
Дальнейшая судьба Тайной экспедиции
Павел I, взошедший на престол после смерти Екатерины, значительных изменений в деятельность Тайной экспедиции не внес. Она прекратила свое существование после воцарения Александра I, который перераспределил ее функции между двумя сенатскими департаментами - первым (административный) и пятым (уголовный).