Сияющие врата Рая аббата Арно совершенно не впечатлили. Выглядели они как калитка с облезшей от времени позолотой в невысокой стене из грязно-белых булыжников. Пётр с ключами смотрелся бы здесь неуместно, зато брат Бернар в своей засаленной рясе пейзаж дополнял идеально. Аббат вяло махнул рукой своему виноделу вспомнив как три года назад Бернар объявил себя швейцарским гвардейцем и гонял чертей ржавой алебардой по винному погребу. Последний бой он принял на колокольне отбиваясь от крылатого зелёного змия, и пронзив гадину аки святой Георгий, рухнул на камни монастырского двора.
Внутри рай напоминал город в ярмарочный день, заполненный толпами праздношатающегося народа. Из-за клубящегося по земле тумана, казалось, что он вырастает прямо из облака. Бернар, ухватив Арно за рукав, ловко протиснулся сквозь толпу, подводя его к сидящему под лёгким навесом ангелу. Упитанный пернатый кинул на стол две деревянные бирки и томно прокурлыкал аббату: – Номерки не теряем мужчина. Один в очередь на жильё, другой в очередь на раздачу райских яблок.
Аббат недоумённо разглядывал постоянно меняющиеся цифры на номерках. Иногда они, воровато оглядываясь, переползали на другую сторону дощечек, а восьмёрка, ещё и заговорщицки ему подмигивала. К этому времени монахи уже покинули шумную площадь облюбовав небольшой дворик с фонтаном в виде скрученного узлом змея. Глаза несчастного гада были выпучены, из распахнутой в беззвучном крике пасти лилась тонкая струя прохладной воды.
Не обращай на эти цифири внимания, – успокоил аббата старый пропойца, – как очередь подойдёт они псалмы петь начнут. А пока у меня в погребе поживёшь, - Бернар наполнил две чаши из змеиной пасти, – знаешь ли ты, друг мой, что это не простой туман? Сию форму принимают мечты и фантазии, приятные воспоминания и интересные впечатления, проникающие в Рай из мира живых. Именно они создают иллюзию вечного праздника. Но, - монах со значением поднял вверх палец, - есть у него и практическое применение. Зачерпнув пригоршню тумана, он стал отделять маленькие клочки бормоча вполголоса, – ложка варенья из жимолости на песочном печенье, спелая клубника с чуть забродившим бочком, бабушкин лакированный комод, пара горошин белого перца, лопухи на далёкой опушке, уютные запахи чистого хлева. Отобранные туманные пушинки винодел осторожно сдул в чашу и подвинул её Арно.
- А себе, пожалуй, сочную сливу на околице родной деревни, сладкую ваниль, сирень под окном и сухие аптечные травы, сохнущие на стропилах амбара. Готово! Вода эта может приобрести вкус того, что ты себе представишь. Хоть луковым супом хоть густым элем, но сейчас лучше представь доброе монастырское вино: сливово-терновое, со смородиной, горьким шоколадом, с привкусом копчёностей брата Иакова, сухих лучин и хлева. С длинным сливовым послевкусием и пикантной горчинкой липового лыка, - разговаривая о вине, Бернар вещал как по писанному, - представил? Пей!
Арно с сомнением посмотрел на чуть клубящуюся в бокале воду, задумался, сделал один осторожный глоток, второй… Чаша опустела быстро. – Друг мой Бернар, - глазки аббата маслянисто заблестели – вот вспомнил ты о брате Иакове, хранителе нашего монастырского погреба с колбасами. А не встречал ли ты его случайно в райских кущах? Он ведь тоже в прошлом году представился.
Винодел, вновь подставляя пустой бокал под змеиную пасть, хитро улыбнулся - А как же друг мой Арно. Мы с братом Иаковым у этого фонтанчика частенько встречаемся. И не только с ним, - монах чуть понизил голос, – к нам ещё захаживает брат Франциск коего в нашем монастыре регулярно пороли за блуд с селянками и в итоге забили палками деревенские мужики. Он тут та-а-акие фантазии из тумана достаёт…
Аббат Арно принимая новую чашу счастливо вздохнул: – Райское место!