Глава 5
Первое жалованье Варя получила ровно через месяц работы. Аграфена Петровна отсчитала три серебряных рубля, звякнула монетами о столешницу:
— Держи, девка. Заслужила. Федосеич тобой доволен, говорит, шустрая.
Варя приняла деньги, чувствуя, как дрожат пальцы. Три рубля! Целое богатство... На лекарства Гришке, на гостинец маме, ещё и останется.
— Покорнейше благодарю, Аграфена Петровна, — пролепетала, пряча монеты в кармашек фартука.
— Ступай, работай, — кивнула хозяйка. — И гляди, не транжирь... Девке твоих лет копить надо — на приданое.
Варя не стала объяснять, что какое там приданое, когда брат помирает. Молча кивнула и побежала в свою каморку. Там достала заветную тетрадку, карандашом записала: "Получила 3 рубля + 1 от доктора. Итого 4. Послать домой с Косым".
Но Косой, как назло, не объявлялся уже неделю. Настя объяснила — дорогу замело, не проехать. Варя извелась от беспокойства. Каждый вечер выбегала на крыльцо чёрного хода, вглядывалась в темноту — не мелькнут ли знакомые сани.
Раз столкнулась там с рыжей Манькой. Та курила самокрутку, пряча огонёк в ладонях.
— Чего высматриваешь, деревенщина? — прищурилась зло. — Никак, сбежать удумала?!
— И не думала, — буркнула Варя. — Семёна Косого жду. Письмо передать.
Манька захихикала, выпустила дым тонкой струйкой:
— Ясно-понятно. Семёна она ждёт! А не боишься, что хозяйка прознает?
— О чём? — Варя нахмурилась.
— О том, что ты с мужиками якшаешься, — Манька ощерилась. — Молода ещё для таких делов!
Варя не поняла, но почуяла недоброе. Отступила на шаг:
— Я письмо домой хочу отправить. И деньги.
— А-а-а, — протянула Манька, щелчком отбрасывая окурок в снег. — Так ты, значит, честная. Ну-ну.
В голосе её звучала такая насмешка, что Варя втянула голову в плечи и юркнула обратно на кухню.
Косой приехал через три дня. Варя сама не своя была от радости, когда Настя шепнула:
— Там Семён на заднем дворе. Муку привёз. Беги, коли надо чего.
Варя метнулась во двор. Косой распрягал лошадь, похлопывал её по крупу. Увидев девочку, расплылся в щербатой улыбке:
— Никак наша беглянка! Прижилась, стало быть?
— Прижилась! — Варя подскочила к нему, доставая из-за пазухи письмо. — Дядя Семён, миленький, отвезите записку моим! И денежку вот...
Косой покачал головой:
— Экая ты шустрая. А ну как обману? Деньги заберу, а письмо в канаву брошу?
Варя запнулась, глядя на него растерянно. Мужик расхохотался:
— Да шучу я, дурёшка! Чай, не зверь какой. Давай сюда своё добро, доставлю в лучшем виде.
Варя протянула ему конверт. Внутри — записка от доктора Савельева для аптекаря, письмецо маме и Гришке и три рубля серебром. Один оставила себе — на чёрный день.
— Тут адрес, — показала пальцем. — Наша изба — от колодца третья, с зелёными ставнями.
— Знаю, — кивнул Косой. — У болотца-то. Ты не сумлевайся, найду. Завтра же доставлю, метель улеглась.
— Век не забуду, — Варя чуть не разревелась от облегчения. — Дай вам Бог здоровья!
Косой хмыкнул, пряча конверт за пазуху:
— Не меня благодари, а Бога твоего. Свезло тебе — к хорошим людям попала. А могла и к худым угодить. Город — место тёмное довольно...
Слова его оказались пророческими. Через день Аграфена Петровна объявила, что оставляет Варю на второй месяц, жалованье то же. Девочка и рада была. Втянулась уже, знала все кухонные премудрости, даже щи научилась варить под присмотром Федосеича.
Но тут в трактире объявились новые гости — шумные, подгулявшие. Рядом с "Тремя гусями" открылся мануфактурный завод, и работники повадились ходить вечерами.
— Ты бы поосторожнее, — Настя шепнула Варе. — В зал не суйся. Эти мануфактурщики — народ лихой, девок любят хватать.
Варя послушалась, носа из кухни не казала. Но от судьбы не убежишь.
Раз Федосеич заболел и остался дома. Настя металась между кухней и залом, не успевая. Манька и Дуняша, подавальщицы, сбились с ног. Тут хозяйка и скомандовала:
— Варвара! А ну, живо в зал! Подносы таскать!
Пришлось подчиниться. Варя натянула чистый передник, пригладила волосы и выпорхнула в зал. Сегодня там было особенно шумно. За дальним столом гуляли фабричные — красномордые мужики в картузах и пёстрых рубахах. Они горланили песни, стучали кружками, скалили зубы на девок.
Варя старалась держаться подальше, но пришлось нести им миску с солёными огурцами. Она шагнула к столу, поставила миску и хотела было ускользнуть, но один из мужиков — чернявый, с усищами, — ухватил её за подол:
— Эй, краля! Куда спешишь? Посиди с нами!
— Отпустите, — Варя дёрнулась, щёки вспыхнули. — Мне работать надо.
— Вот и поработай тут, с нами! — мужик заржал, его товарищи подхватили хохот. — Песенку спой! Аль поцелуй дядю Митю, а?
Варя забилась, как пойманная птица:
— Не трогайте! Я закричу!
— Кричи-кричи! — мужик сгрёб её за талию, усадил к себе на колени. От него несло водкой и потом, усы лезли в лицо. — Люблю, когда девки кричат!
Варя зажмурилась, приготовившись заорать во всё горло, но не успела. Её вырвали из лап мужика, отшвырнули в сторону. Открыв глаза, она увидела Маньку — рыжая стояла, упершись руками в бока, глаза горели зелёным огнём:
— Ты чего творишь, Митрий? Совсем ополоумел? Она ж дитё ещё!
— Тю, — мужик скривился. — Невелика птица. Подумаешь, пошутить нельзя... Я и не думал, ведьма ты рыжая.
— Шуточки у тебя дурные, — с упрёком сказала Манька. — А ну, руки прочь от малой! Хозяйке пожалуюсь — враз вышвырнут!
Мужик сплюнул, махнул рукой:
— Больно надо. Иди сюда сама, рыжая! С тобой повеселимся!
Манька подмигнула Варе:
— А ну, брысь на кухню! Я сама тут управлюсь.
Варя вихрем умчалась, дрожа всем телом. В кухне забилась в угол, давясь слезами. Ещё долго чудились противные усы, слышался хриплый голос. Настя заметила её состояние, погладила по голове:
— Что, обидели? Эх, говорила я хозяйке — не пускать фабричных. Одно беспокойство с ними.
Вечером, перед сном, Варя отыскала Маньку — та сидела на крыльце чёрного хода, курила.
— Спасибо тебе, — выдохнула Варя. — Я б не знала, что делать.
Манька покосилась на неё, хмыкнула:
— Да уж, пропала бы. Ты поберегись впредь. Не суйся к таким мужикам. Враз испортят.
— Я не хотела, — Варя шмыгнула носом. — Хозяйка велела...
— Знаю, — вздохнула Манька. — Сама такой была. Малявкой в трактир взяли, только меня никто не защитил. В шестнадцать уже не девка была.
Она помолчала, глядя в темноту двора, потом добавила тише:
— Ты вот что... если кто пристанет — ногой в пах бей, с размаху. Сразу отстанут. И ори, не стесняйся. Народу постыдятся, отпустят.
Варя кивнула.
— И ещё, — Манька сощурилась, — гляди в оба. У Митрия этого дружки везде. Могут подкараулить. Одна не ходи никуда.
С того дня Варя стала осторожнее. В зал не совалась без крайней нужды. А когда Настя велела отнести отвар травяной доктору Савельеву, вмиг преобразилась — распрямила плечи, подняла голову. Даже на фабричных за дальним столом глянула смело, будто говоря: "Не боюсь!"
Доктор обрадовался её появлению:
— А, Варвара! Давненько тебя не видал. Как дела? Брату-то весточку послала?
— Послала, — кивнула Варя, расставляя на столе чашки. — И про лекарство ваше написала. Спасибо вам.
— И денежку небось отправила? — прищурился старик.
— Три рубля, — Варя зарделась. — Всё жалованье.
— Похвально, — доктор отпил отвар. — Скажи-ка, а в школу ты ходила?
— Ходила, два года, — Варя вздохнула. — Потом батя помер, не до этого стало.
— Жаль, — старик покачал головой. — А то бы я тебя в ученицы взял. У меня дочка была... Померла от скарлатины. С тех пор один живу.
Варя замерла, не смея поверить своим ушам. В ученицы? К доктору?
— Куда уж мне, — пролепетала она. — Я ж неграмотная почти...
— А ты подумай, — доктор подмигнул ей. — Я тут часто бываю. Как надумаешь — скажи тогда.
Начало -
Предыдущая глава -
Следующиюая глава -