Финальный рейд против нефилимов
Патриарх Андрей Огнев оперативно создал штаб по обследованию новых территорий в поисках нефилимов и прочей нечисти. В него вошли он сам, Марья и Радов. Срочно через Марью попросились Саймон и Коди Робертсоны, Андрей согласился.
Этой группе предстояло сделать вылазку на расположения бывших зловещих американских подземных объектов неясного назначения. Речь зашла о комплексе Дульсе, спрятанном в горах – с его залами кошмаров, пыток и истязаний людей и пришельцев, а также о зоне пятьдесят один в солончаках пустыни Невады, спрятанной в морщинах этой изрезанной горными хребтами местности. Базы располагались неподалёку друг от друга, когда-то их разделял штат Юта. Именно в полётах над теми местами Марью накрывала необъяснимая тревога.
Команда погрузилась на спецборт и вылетела рано утром на один из обжитых островков в Тихом океане. Там тройку отважных и отряд спецназа ждали Робертсоны. Экипировались в лёгкие, особо прочные защитные комплекты – рубашки, шорты, ботинки. Мужчины были навьючены снаряжением и электронно-лучевым оружием последней разработки.
Затем отряд переместился в исследуемую зону. Взору людей предстала бескрайняя пустошь, усеянная руинами низких серых зданий с оплавленными стенами и провалившимися крышами. О катастрофе свидетельствовали почерневшие металлические балки, растрескавшийся бетон, спекшееся стёкла причудливых форм, скелеты ржавых ферм, груды металлолома, покрытые слоем пыли.
Но среди этого техногенного уныния кипела жизнь: между развалинами буйно разрослись засухоустойчивые растения: колючие кактусы, искривленные карликовые сосны, седые куртины полыни и цепкий можжевельник. В воздухе стоял запах пыли, трав и помёта.
Заросли были иссечены узкими звериными тропами, по которым сновали юркие суслики и упитанные мыши с глазками-бусинами. Тут и там мелькали ушастые тени: одичавшие кролики с взъерошенной шерстью хрумкали чахлую траву у подножия покорёженных опор.
На шум сбежались безбоязненно взиравшие на людей львы, волки и медведи. В стороны шарахались разве что сохранившие пугливость олени, овцы и ящерицы. Животные давно превратили этот заброшенный мир в свою территорию.
Марья, зависнув над местностью, расспросила зверей, нет ли поблизости логова человекообразных великанов? Животные наперебой стали жаловаться, что есть, что чудища хватают и пожирают целые прайды, стаи и стада. Раньше этой нежити было много, а сейчас остались трое.
На вопрос, кто знает вход в их жилище, зверьё дружно поджало хвосты. И тут вперёд выступила невзрачная лисичка и сообщила, что точно знает нору, откуда эти нехорошие появляются. Не так давно они сожрали всю её родню, поэтому ей терять нечего.
Марья угостила её вкусняшкой и сказала, что ей очень хочется называть её сестричкой. Ведь они обе рыжие. Лиса уточнила: «А чьей сестрицей?» «Моей», – ответила Марья. Осиротевшая лиса была рада обрести статус чьей-то родственницы.
Рыжая проводница долго петляла между руинами – грудами железобетона, торчащей арматурой, остатками блоков вперемешку с буреломом, пока не подкралась к рваному пролому в пятиметровом ограждении, опутанном колючей проволокой. Лисичка-сестричка, понюхав воздух, заявила: «Это здесь!»
Андрей, Марья, Радов и Робертсоны собрались на короткую летучку. Решено было пустить на разведку миниатюрного робота в виде котёнка, которому Марья успела дать прозвище Лапка за невероятную мимишность. Следом на расстоянии десяти метров должны двинуться Огнев и Марья. Их страховали Радов и Робертсоны, а спецназовцы по сигналу призваны были выжечь указанные объекты.
Андрей с Марьей изрядно вымотались, плутая по этажам, пока не наткнулись на пустую шахту с обрушившимся на дно лифтом. Здесь Лапка неожиданно завертелся юлой и замер.
Огнев вынул из кармана иконку Иисуса Христа, в правую руку взял длинный тонкий меч из булата особой прочности. Марья надела ему и себе на голову обручи с вытесненным на них девяностым псалмом Давида, и они пулей ринулись в темноту. Через три минуты падения они вынырнули в большой круглый зал без потолка, слабо освещённый чем-то вроде гнилушек, разбросанных по полу. Там стоял невыносимый смрад.
Вдоль стен неподвижно лежали четырнадцать пятиметровых мумий человекоподобных великанов. Андрей и Марья облетели их, сняли на камеру и бросились обратно, боясь потерять сознание. Когда они вернулись на место старта, Лапка, осмотренный Радовым, подал признаки жизни и резво побежал дальше.
Были обследованы все нижние этажи мегалитика. Больше ничего, кроме разрушенных конструкций и отсеков, в хлам раздолбанных аппаратов, столов, шкафов и приборов, они не нашли.
Пришлось подниматься наверх. И тут их ждал сюрприз.
На одном из искорёженных, под разными углами вздыбленных лестничных пролётов они увидели звероподобного гуманоида. Тот сидел и болтал ногами, похожими на птичьи лапы. Одет был в донельзя грязную, засаленную хламиду.
Монстр был поменьше мумий – метра три вышины. У него была несоразмерно большая голова, остановившиеся в вечном удивлении глаза, толстый нос и растянутый в скорбном оскале рот. В его позе было что-то жутко-детское: он сидел, как ребёнок на качелях, но каждый мускул выдавал хищную силу.
Огнев протянул вперёд икону и чётко сказал в гулкой тишине:
– Именем Господа Иисуса Христа ложись на пол и сложи руки на груди!
На удивление, нефилим послушался: кряхтя, слез с вершины лестницы и улёгся на усыпанный щебнем и осколками пол. Андрей опутал его силовыми полями и взмахом руки выбросил наружу, где тот остался сидеть до появления людей.
Огнев, не теряя ни минуты, считал информацию с нефилима. Он оказался непригодным для охоты заморышем, которого два пригодных оставляли ждать в логове. Охотники с пойманной добычей должны были вот-вот явиться. В пузе у монстра громко урчало от голода. Он ждал обеда.
Вскоре раздался топот исполинских ног, и на горизонте появились две пятиметровые навьюченные фигуры. Они тащили на себе по заплечному мешку на лямках, а один дополнительно тянул за оглоблю телегу на ржавых колёсах, из которой доносились крики, визги, мычание, рычание и блеяние.
Нефилимы устали, с их косматых голов ручьями лился пот, они еле-еле брели по пустыне, огибая колючую растительность. Сборище дотащилось, наконец, до проёма в ограде. И тут оба они по мановению руки Андрея свалились на землю. Маг сбросил с них мешки, связал их силовыми верёвками спинами друг к другу и уложил набок.
А спецназ уже разбирался с живностью в телеге. Бездыханных сложил рядом с колымагой, живых выпустил на волю. Там были две коровы с чьей-то фермы, львица с детёнышами и куча мелочи вроде толсторогов, коз, барсуков, птиц и рептилий.
На самом дне лежала девочка лет пятнадцати в льняном платье. Она была без сознания. Спецназовец-медик поднёс к её носу нашатырь из аптечки, обеззаразил и перевязал раны на её руках и ногах. Девочка очнулась и попросилась домой, куда её и доставили, предварительно покормив.
...Государь сидел в своём кабинете и неотрывно наблюдал прямую трансляцию обследования заражённой нефилимами территории. Он был в очень скверном настроении. Страх за группу переполнял его. От переживаний у него свело мышцы живота, и он с видимым усилием снял мускульный спазм.
В нетерпении вскочил и пробежался по кабинету с нетбуком в руке, не желая пропустить даже секунду действа. Он увидел мумии нефилимов и содрогнулся. А когда Марья прикрыла нос рукавом, физически ощутил удушливый смрад.
Когда на экране появился живой трёхметровый исполин, Романов заледенел от инфрафизического ужаса. Тем удивительнее было спокойствие Огнева: для него это был всего лишь объект для нейтрализации. Своего рода огромная бацилла.
И то, как Андрей деловито свалил следующих нетопырей, вызвало в царе священное благоговение перед этим богочеловеком.
Он увидел в нём былинного богатыря, сразившегося с людоедом, габаритами превышавшим его более чем вдвое.
Романов не выдержал и переместился на место действия. Огнев и Марья очень удивились его появлению. Жизнь царя была в абсолютном приоритете, ей ничто не должно было угрожать. А здесь была не опасность, не риск, а угрозище! Тем более, что он был ещё слаб после инсульта.
Марья подскочила к Романову:
– Свят, что случилось?
– Я должен стопроцентно убедиться, что эти порождения демонов будут ликвидированы. Нельзя допустить, чтобы ты развела тут гуманизм к инферналам.
Андрей приблизился к государю и успокаивающе сказал:
– Согласен. Господь наслал на планету потоп именно с этой целью – уничтожить это генетическое недоразумение.
– Но можно я хотя бы просканирую их и извлеку инфу, – взмолилась Марья.
– Зачем? – вознегодовал Романов. – Ты проникнешься, вся из себя добренькая наша. Тараканы тоже считают, что они чертовски милы, но мы их нещадно уничтожаем. Вспомни "Сон смешного человека" Достоевского. Там один-единственный паршивец погубил цветущую планету высоконравственных людей. А эти твари – крайне живучи и изворотливы. Они будут воздействовать на тебя, чтобы ты сохранила им жизнь. И ты начнёшь канючить у меня милосердие к ним. Нельзя проявлять жалость к порождению демонов. Господь их всемирным потом уничтожил, а ты собралась с ними нянькаться? Именно они привели западную цивилизацию к духовной гибели! Заставили её элиты поклоняться сатане и его легиону. Бритамеры всё делали под диктовку этих вражин рода человеческого.
– Но ведь конкретно эти были всего лишь клонами, выращенными в пробирках, – сделала слабую попытку подискутировать Марья. – Возможно, они – бездушные носители знаний? Как диски или флешки?
– Что-о-о? – вознегодовал Романов. – Всего лишь? Именно некие знания и погубили Адама. Дьявол через Еву пообещал ему некие запретные знания. Оккультные, напрямую связывающие человека с миром демонов и бесни. А конкретно вот эти нефилимы – никакие не пустые. Они вместилища злых духов. После всемирного потопа, когда Ной спас генофонд живых обитателей Земли, нефилимы потеряли физические тела и стали бестелесными, как и их родители – двести падших ангелов. А бритамеры вернули некоторой их части тела. И жестоко за это поплатились. Пожалуйста, не лезь не в своё дело, Марья.
Романов отдал приказ, и спецназовцы стали выжигать нефилимов бластерами.
Но тем было хоть бы хны. Они лишь смеялись и извивались, как от щекотки. В это время в обоих монстров точечно ударила незнамо откуда взявшаяся ветвистая, в полнеба молния и испепелила их.
– Это работа архистратига Михаила! – взволнованно объяснил Огнев и обратился к спутникам: – Друзья, быстрее возьмите в правую руку нательный крестик. Творим Иисусову молитву. Злые духи, только что потерявшие тело, очень агрессивны и будут делать попытки войти в кого-то из нас. Молитва не даст им шанса.
Через несколько дней в это место прибыли громадные гусеничные бульдозеры и бетономешалки. Специалисты заложили в уцелевшие здания тротил и взрывами смешали остатки строений с землёй. Затем покрошили их гусеницами спецтехники в щебень, разровняли образовавшийся грунт, а сверху залили особо прочным бетоном значительной толщины.
Сильные ветры, характерные для этих мест, смерчи и пылевые бури должны были довершить дело: занести зловещую площадку пылью из обломочных горных материалов. А вездесущая флора – укрыть могильник растительным куполом. По той же схеме были обезопашены и обеззаражены остальные зоны риска.
Отметить окончательную зачистку родной планеты от сумевшей материализоваться нечисти предложили Радов и Марфа. Старшая из царевен безумно испереживалась за время операции. Марфа переволновалась за мужа, за мать и отца, ну и более всего – за Андрюшеньку.
Она немедленно подбила на реализацию своей затеи романят. И у тех предсказуемо загорелись глаза. Им захотелось отблагодарить Андрея Андреевича и своих родителей за очередной духовный подвиг. Да и соскучились они по семейным посиделкам, которые обожали с детства.
– Пап, мы сами всё организуем, вы придёте с мамой как гости и будете отдыхать, – заверила Марфа.
Отец улыбнулся в усы:
– Что ж, дочка. Перенимай эстафетную палочку у матери, становись массовиком-затейником. Займись праздником вплотную, набери помощников. А я оплачу.
Он странным образом ускоренно оправился от болезни, стал больше гулять, лучше есть, выглядел бодрее. И ему тоже захотелось увеселения.
Через неделю, воскресным утром, царское семейство и ближний круг собрались в большой уютной гостиной отцовского поместья «Берёзы».
За окнами дома выл осенний ветер, срывая с деревьев последние листья. А здесь сияли огни люстр, бра, напольных ламп, панелей и светодиодных лент.
В вазах благоухали пышные букеты любимых Марьей георгинов всех расцветок. Под потолком покачивались на нитях цветные фонарики, флажки и воздушные шары.
Стол был накрыт ближе к кухне, откуда неслись аппетитные ароматы. В центре его восседал царь. Премьер Огнев и наследник Иван разместились по обе стороны от правителя. А за приставные столики слева и справа от них посадили царицу и второго наследника Андрика, который оказался как раз напротив матери.
Эта расстановка первых лиц государства понравилась царю, и он спросил, кто автор. Оказалось, Андрик.
– Что ж, голова варит! Быть такой конфигурации столов всегда. Только вместо матери сядет Лянка.
Марья не сразу поняла, почему на неё все смотрят. Глянула затравленно на царя и тихо спросила:
– Мне пересесть? Или совсем уйти?
– Как хочешь.
Затем он произнёс короткую речь, в которой кратко отчитался об итогах экспедиции к "чёртям на кулички" и поздравил семейство с миром в доме и стране. «Для меня нет никого дороже вас, дорогие дети. Спасибо вам за эту встречу».
Романят поразило, что он не вспомнил о матери. И всем сразу же стало грустно.
И тут раздались тихие и нежные аккорды хрустально-прекрасной музыки. Все замерли. Чистый, тёплый, печальный мамин голос запел:
«Учись у них, у дуба, у берёзы. Кругом зима. Жестокая пора. Напрасные на них застыли слёзы и треснула, сжимаяся кора».
Она сидела, как всегда, скромная, милая, уютная, и слёзы капали с её ресниц на микрофон.
«Всё злей метель и с каждою минутой, у-у-у, сердито рвёт последние листы. И за сердце хватает холод лютый. Они стоят. Молчат. Молчи и ты».
И тут её голос окрылился и взлетел, как стая белых птиц, под звон литавр, всхлип скрипок и барабанный бой:
«Но верь весне, её примчится гений, опять теплом и жизнию дыша, для ясных дней, для новых откровений – м-м-м, переболит скорбящая душа! Душа, м-м, у-у, а-а».
Веселина, захлёбываясь слезами, подбежала к матери с криком: «Мама, как красиво! Ты спела обо мне! Ты так меня поддержала! Мне так было тяжело на душе. Но я хочу верить весне! Я очень люблю это стихотворение Фета»
Они обнялись. И романята дружно одарили мать аплодисментами.
– Ну вот, развели мокроту! – недовольно произнёс царь. Он благословил трапезу, и семейство застучало вилками и зазвенело бокалами.
Отец почему-то не пригласил мать на первый танец, а взял в партнёрши Лянку. Все это отметили, но заставили себя не придавать значения такой мелочи. Знали: во взаимоотношения отца и матери лучше не вникать, там всё очень запутанно.
А Марья тем временем прошла в дальний конец зала и собрала в хоровод младших внуков. По очереди брала на руки каждого и взлетала под потолок, отчего малыши визжали от восторга.
Ей было не то чтобы пусто, а как-то ненаполненно. Романов демонстративно повёл себя с ней, как с незваной и словно не замечал её. Обида уже подкрадывалась к её сердцу и протягивала когтистую лапу, чтобы впиться посильнее. Но чудесные мордашки деток, их доверчивые глазки, мелодичные голоса и добрые души размагнитили Марью.
«Спасибо тебе, Свят, за повод пообщаться с малышнёй», – сказала она себе и легла на ковёр под детским столом, под свисавшую до полу скатерть. И ребятишки тут же влезли в этот домик. Стали ползать по Марье, перелезать через неё, укладываться рядом, осыпать её игрушками и вопросами. Она сказала себе: «Пусть молодёжь натанцуется. А я мелких займу».
Вскоре детки, устав, тесно облепили её со всех сторон, положили головки на бабушкины руки, живот и ноги и стали слушать сказку про Фифу и Фафу. Гремевшая музыка смолкла, потому что гостям поднесли горячие блюда. Марья закончила сказку и обнаружила, что не может встать.
Она только хотела позвать кого-нибудь, как под стол заглянул Андрей. За ним подошли все остальные. Романов не утерпел и тоже полюбопытствовал: что там эта блаженная опять учудила.
Романята умилились увиденной картине. Марья лежала, раскинув руки, а детки сладко спали, закопавшись в неё. «Устроила тут сонное царство!» –сердито пробурчал дедушка-царь.
Андрей взял одного из спящих птенцов и отнёс в детскую комнату. Там набросал на пушистый ковёр подушек и уложил малого. Остальных перенесли их отцы. Андрей хотел отнести и Марью, но она отказалась:
– Сама дойду, а ты веселись. Потрудился больше всех и заслужил почестей.
Проверив, все ли устроены хорошо, она мановением руки выстроила вокруг детей высокую мягкую оградку и переместилась в «Сосны». Там было тихо и пусто. Но в комнатах – натоплено.
Марья забилась в дальнюю комнату, легла ничком на кровать и от души наплакалась.
Перед экспедицией Романов заявил ей, что аннулировал их с Андреем брачное свидетельство, и теперь она – ничья. Соломенная вдова. И что этот статус теперь за ней закреплён навсегда. Она не имеет право быть ни с ним, ни с Огневым, ни с кем-либо ещё. Да, царь специальным указом распорядился, чтобы ни в одном ЗАГСе страны никто не смел окольцевать её хоть с кем-то.
– Сиди теперь на бобах. Ты глубокая старуха, хотя на вид тебе и восемнадцать. Хватит, напрыгалась из койки в койку! Измучила и меня, и Огнева. Нам жизненно необходимо отдохнуть от тебя. Заберись, сверчок, на свой шесток и дай хорошим людям нормально жить! Можешь убираться куда хочешь. Больше тебя искать никто не будет. Я вычёркиваю тебя из своей жизни. А значит, и из жизни моих детей. Я бы и фамилию свою у тебя отобрал, но это муторная процедура: ты везде значишься как Романова. Так и быть, пусть у тебя будет память о счастливом времени, которое ты не заслужила и которым не дорожила.
Марья эту речугу до времени в памяти законсервировала, потому что должна была подстраховать Андрея в его битве с планетарным злом. А когда расконсервировала, то ужаснулась.
Она затаилась в «Соснах», думая, что Романов, может быть, уже пожалел о столь бессердечном решении. Но он не пожалел. И на сегодняшнем празднике это подтвердил.
… У неё всё тело разболелось. Её бросало то в жар, то в озноб. Такой враждебности, неблагодарности и несправедливости она от Романова ну никак не ожидала.
Через час Марья очнулась, как от толчка в грудь. Андрей ведь всё наперёд знал! И создал тайное райское местечко, которое никто и никогда не найдёт, пока он сам этого не захочет.
Наверное, так и надо, подумала она. Любовный треугольник себя изжил. Марья из трёх персонажей оказалась наименее ценным. Ей уготовано исчезнуть во вневременной и внепространственной петле, на какой-то дальней, затерянной околичности, которую Андрей соорудил.
Её пронзила мысль, что как только она туда переместится, Андрей замурует выход, и Марья останется там навсегда в абсолютном одиночестве. А он больше там не появится. Недаром дал ей подробную инструкцию, как там жить.
Неужели Марью изгоняют из мира, который она так любит? И это делают два самых близких ей человека, даже не изложив причину? Тем самым они объявляют её персоной нон-грата на планете и ведут себя как лютые её враги. И никто в целом мире, никто-никто за неё не заступится и ей не поможет. Зуши не решится заставить царя и его главного сановника изменить своё отношение к Марье. Насильно мил не будешь, а она им обоим больше не мила.
Они перебрасывали Марью друг другу, а виноватой делали её одну. Поэтому договорились вычистить её из своей жизни и из жизни детей. Из жизни страны и планеты. Стереть. И о ней забудут уже через год-два.
Но ведь есть ещё Саймон. Последняя соломинка для утопающего. Парень смотрел на неё преданным собачьим взглядом и готов ради неё на всё.
Однако куда он её денет? Все бывшие секретные базы перестали существовать. «Но ангел во сне ему велел спасти меня!» – вспомнила она. Сохранились, в конце концов, заброшенные ранчо, фермы, усадьбы. Может, у него самого есть укромный уголок в долине между горных кряжей Анд или в джунглях Амазонии, куда он иногда вырывается отдохнуть.
Марья заказала молниеносную доставку предметов первой необходимости для выживания в экстремальных условиях. В тревожный чемоданчик вошли новый телефон с незарегистрированной симкой, моток длинной прочной верёвки, лопатка, топорик, аптечка, универсальный складной нож с набором инструментов, полиэтиленовые пакеты с зажимом, фонарик с запасом батареек, охотничьи спички, соль, шоколад, мёд в мягких упаковках, сухпаёк, нитки и иголка, непромокаемая накидка, ботики, сменное бельё. Паспорт и карты она зашпилила булавкой в потайном кармане в рубашке. Остальным добром набила рюкзак.
Посидела на посошок. Тоскливым взглядом оглядела комнату. Столько воспоминаний! Детки, лес, алабаи, сценарии, праздники. Столько здесь было любви! Столько светлых идей выношено и затем благополучно реализовано на пользу стране. А теперь её гонят, как зачумленную.
Но ей нельзя расслабляться и снова начинать плакать. Два изверга уготовили ей духовную смерть. Но они забыли, что у неё есть защитник. Это Бог. Что Он её любит и никогда в беде не оставит. Именно Он через Зуши её сюда прислал с важной миссией, которую она ещё недовыполнила.
Марья тепло оделась, обула прочные горные ботинки, навьючилась рюкзаком, перекрестилась и исчезла.
Алабаи что-то учуяли и, задрав головы к небу, жалобно завыли. И откуда-то из лесной глуши донеслись самые разнообразные звуки: рёв, скулёж, рыки, блеяние, свист. Лес попрощался со своей любимицей. Она метеором пронеслась над ним, всё услышала, и ей стало легче.
Марья некоторое время петляла в пространстве, как заяц на снегу. И хотя Романов чётко сказал ей, что никто её больше искать не будет, она сделала это по привычке.
Продолжение Глава 180.
Подпишись, если мы на одной волне.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская