В мае 1682 года в Москве произошел государственный переворот, в результате которого правительницей России стала царевна Софья, которая формально была регентом при двух царях – Иване V и Петре I. Движущей силой переворота были московские стрельцы, которые за свои «услуги» получили много привилегий. Все их требования царевной Софьей были выполнены, что придало стрельцам уверенность и фактически они взяли власть в стране в свои руки. Этой непростой для государства ситуацией решили воспользоваться противники церковной реформы патриарха Никона. Решив, что нестабильная обстановка в стране благоприятна, а также опираясь на стрельцов, большая часть которых поддерживала раскольников, они активизировали свою борьбу за возвращение старой веры.
Раскольники стекаются в Москву
В середине XVII века при согласии царя Алексея Михайловича в России началась церковная реформа, идеологом и руководителем которой выступал патриарх Никон. Реформа коснулась основных церковных обрядов, так, крестное знамение теперь подлежало осуществлять не двумя, а тремя пальцами, крестным ходом ходить не по ходу солнца, а против, и другие. Иконы, молитвы и тексты священных книг стали правиться по греческому образцу. Реформа вызвала раскол в русской церкви и все православные разделились на две категории: те, кто был за реформу, и ревнители старой веры, которых стали называть раскольники, староверы или старообрядцы. За свою веру, которую староверы считали истинно верной, многие готовы были идти на смерть.
По настоянию патриарха Иоакима 24 апреля 1682 года, в последние дни жизни царя Федора Алексеевича, были казнены находящиеся в заточении лидеры старообрядцев - протопоп Аввакум, его последователи Лазарь, Епифаний и Федор. Они были сожжены в срубе. Но последователи старой веры не собирались сдаваться.
Потакание новой власти стрельцам и исполнение всех их требований породили и у раскольников надежду на возрождение старой веры. Из дальних скитов в Москву потянулись старообрядцы и стали проповедовать среди стрельцов. В их главе Иване Хованском они нашли поддержку, что придало им еще больше уверенности. От имени стрельцов во дворец была направлена написанная монахами раскольниками челобитная, в которой они предлагали устроить диспут о вере и призывали патриарха Иоакима принять в нем участие.
Провести диспут они предлагали всенародно на Красной площади. Причем, дата была выбрана неслучайная – 25 июня 1682 года, день венчания на царство Ивана и Петра. Старообрядцы были настолько уверены, что одержат победу, что решили, будто после этого прения венчание царей сразу же пойдет по старым обрядам.
Правительница Софья вместе с патриархом рассмотрели челобитную. Отказывать стрельцам было нельзя, но и допускать проведения всенародного диспута, тем более в день венчания царей, тоже. Ими был дан ответ, что диспут состоится на следующей неделе после венчания царей, 5 июля. Кроме того, было перенесено место проведения диспута.
Софья понимала, что собравшийся на площади народ будет прежде всего поддерживать старообрядцев и стрельцов. Такого всенародного проявления приверженности к старой вере она допустить не могла, это означало бы, что ее отец, царь Алексей Михайлович, был неправ, позволив проведение реформы. И тогда хитрая царевна предложила перенести диспут в стены Грановитой палаты. Предлог был весомым: из-за важности диспута она и другие царевны желают присутствовать на нем, но принародно на площади они появиться не могут.
Прения о вере и направляющая роль Софьи
В назначенный день в Грановитую палату вошла царевна Софья и села на Царское место. Сопровождавшие ее царица Наталья Кирилловна, тетка Татьяна Михайловна, сестра Мария Алексеевна и патриарх расположились рядом с троном. Ниже уже сидели митрополиты, архиепископы, игумены. Также здесь расположились знатные бояре. В зале находились бояре и думные люди, стряпчие, выборные от разных приказов и стрелецких полков, поддерживающие реформу священники.
Площадь перед Грановитой палатой заполнили стрельцы, посадские люди, приходские священники. Когда на площади появились раскольники во главе с участниками диспута, между ними и приходскими священниками начались не только словесные перепалки, но и потасовки. Вошедшие в Грановитую палату раскольники вели себя шумно и бесцеремонно. Они даже не сразу обратили внимание на то, что на царском месте сидит женщина. И окружают ее тоже женщины.
Как отметил С.М. Соловьев:
«…они пришли утверждать старую веру, уничтожать все новшества, а не замечали, какое небывалое новшество встретило их в Грановитой палате: на царском месте одни женщины! Царевны-девицы открыто пред всем народом, и одна царевна заправляет всем! Они не видели в этом явлении знамения времени».
От имени старообрядцев выступал богослов Никита Пустосвят, ярый приверженец старой веры, от лица реформаторов-никонианцев патриарх Иоаким.
Диспут о правоте веры был бурным, Никита быстро перехватил инициативу, явно побеждая в споре. В самые жаркие моменты в спор вмешивалась Софья, осаждая разгоряченные головы, которые порой уже переходили к рукоприкладству. Явно выступая на стороне патриарха, Софья в итоге смогла нейтрализовать более напористого Пустосвята. Но и после того, как тот был удален из зала, споры не утихали, а Софья их умело направляла, вступая в дискуссию в самые горячие моменты. Правда, ее аргументы сводились в основном к обвинению раскольников в том, что они не уважают ее отца, царя Алексея Михайловича, при котором началась реформа.
В какой-то момент Софья даже пригрозила покинуть Москву, но стрельцам это было не выгодно – они могли контролировать двор и государственный аппарат только если те будут находиться в Москве. А находясь за ее пределами Софья может собрать дворянское ополчение, которое будет многочисленнее и сильнее стрельцов. Поэтому в пылу дискуссии они старались убедить правительницу в своей преданности.
Кто победил?
Спор закончился поздно вечером, когда основная масса народа уже разошлась по домам. Победителем никто не был признан, хотя перевес был явно на стороне старообрядцев. Выйдя из Грановитой палаты, они объявили оставшимся стоять на площади людям о своей победе.
Но если говорить о политической составляющей диспута, то историк А.П. Богданов расценивает ее так:
«В ходе „прений“ царевна взяла на себя главную роль, доведя вождей староверов до неистовства и продемонстрировав выборным стрельцам, что их проповедники — враги государственного порядка и буяны. Хитроумнейшими маневрами она избежала вспышки бунта, затянула „прения“ до вечера, когда толпы москвичей стали расходиться по домам, привлекла на свою сторону часть стрельцов».
Таким образом, победительницей «прений о вере» можно назвать Софью Алексеевну.
Но успокаиваться на этом хитрая царевна не собиралась. По окончании диспута Софья велела привести к ней выборных от стрельцов и «за верность престолу и истинному православию» их тут же щедро одарила: им были розданы деньги, кто-то был повышен в чинах, а потом она «велела поить на погребах, чего они хотят».
Подкупленные выборные, вернувшись в полки, стали уговаривать стрельцов покаяться и отступиться от старообрядчества. Не все поддавались на уговоры, особенно из рядовых стрельцов, и даже начались разговоры о том, чтобы опять идти на Кремль. Этого Софья, получившая информацию о настроениях в полках, допустить не могла. В стрелецкие полки тут же пошли приказы: утром от каждого полка к Троицкой церкви на Красной площади должны явиться по 100 солдат для несения караульной службы.
Стрельцы, выполняя приказание правительницы, явились. Большая часть из них по отношению к патриарху была настроена враждебно. Но когда от имени царей их «пожаловали погребом», выдав пиво и медовуху, никто не отказался.
Савва Романов, участвующий в прениях на стороне старообрядцев, писал, что стрельцы
«..думать перестали… да и побежали всякой десяток с своим ушатом, да перепилися пьяны».
У охмелевших стрельцов их религиозные взгляды тут же поменялись. Встречая по дороге раскольников, они начинали их бить с криками:
«Вы бунтовщики и возмутили всем царством!»
Спокойствие в полках было восстановлено. Стрельцы не только принесли Софье «повинную», но и арестовали предводителей старообрядцев. Никита Пустосвят был казнен на Лобном месте, его соратников разослали по монастырям.
Для старообрядцев Никита Пустосвят стал «столпом правоверия».
Борьба со старообрядчеством и самосожжением
Правительница Софья победила, но почивать на лаврах было рано. Старообрядцы продолжали проповедовать среди населения, убеждая людей, что и правительство, и церковная власть «впали в ересь». И Софья, и патриарх Иоаким понимали, что это не просто церковный раскол, это бунт против государства. А бунт надо пресечь.
Начались мероприятия по выявлению старообрядческих общин. Руководителей общин хватали, доставляли в Москву, где вершился суд и раскольников-проповедников подвергали пыткам и казням. Проживавший в Москве в течение двух лет (1684 – 1686 годы) немец Георг Адам Шлейссинг писал, что:
«…не проходило ни единого утра, чтобы кого-то не казнили на Лобном месте»: «Так, я видел среди прочих одного старичка, который положил на плаху свою седую голову столь охотно, будто иначе и быть не может. Царевна Софья дала указание руководившим казнью царедворцам: „Передайте этому человеку, что стоит ему лишь публично отречься от заблуждений, и он будет помилован“. На это требование старик твердо ответил: „Не нуждаюсь в царевниной милости, а нужна мне только милость Бога всемогущего“».
Несмотря на репрессивные меры, раскольническое движение не прекращалось. Все большее распространение получала такая форма протеста, как самосожжение.
Под влиянием фанатиков-проповедников, которые говорили, что реформа церкви приближает конец света, а последователи реформы являются слугами Антихриста, люди добровольно приносили себя в жертву, совершая единичные и массовые самосожжения в срубах, чтобы «спасти свою душу». При этом сами проповедники, как правило, на смерть не шли.
Двенадцать статей царевны Софьи
На этом фоне в 1685 году Софьей от имени царей Ивана и Петра был принят закон «О наказании рассеивающих и принимающих ереси и расколы», который получил название «Двенадцать статей» по числу входивших в него статей. В нем приверженность к старообрядчеству была названа государственным преступлением и были прописаны степени наказания для «расколщиков».
Закон предписывал всех старообрядце арестовывать, допрашивать и с помощью пыток добиваться от них отказа от «раскольнической ереси». В зависимости от степени их «вины» и определялось наказание. Тех, кто раскаялся, следовало отправлять в монастыри под присмотр священнослужителей, пока они не исправятся. А до тех пор предусматривались разные наказания, например, битье батогами. А тех, кто не покорился, приговаривали к казни через сожжение в срубе.
Суровые меры предусматривались также за укрывательство старообрядцев, даже если сами люди «их учения не держались». У всех богохульников и еретиков, а также их «укрывателей» предписано было конфисковать имущество:
«…их дворы и поместья и вотчины и лавки и промыслы и заводы отписывать на Великого Государя и продавать по оценке…».
Также в законе были прописаны меры против самосожжения. Те, кто
«…жен и детей приводят к тому, чтоб они сами себя жгли, и таких воров по розыску за то их воровство, что от их прелести люди сжглись, жечь самих».
Но закон, который должен был предотвратить массовые самоубийства, еще больше разжег огонь. Массовые самоубийства приняли невиданный прежде масштаб. Так, в 1687 году соловецкий дьякон Игнатий устроил в Палеостровском Рождественском монастыре грандиозное самосожжение. В огне погибло около двух с половиной тысяч человек. И подобные случаи фанатизма продолжались.
Но это не останавливало борьбу правительства Софьи с раскольничеством. Проповедников-фанатиков, толкающих людей на смерть, разыскивали и самих сжигали в срубах.
К концу регентства Софьи и прихода к власти Петра I подобные массовые самосожжения практически прекратились. Правда, к этому времени многие противники официальной церкви снялись с нажитых мест и добровольно отправились в глухие места Сибири, Урала, Крайнего Севера. Многие староверы бежали на Дон, Кубань, Северный Кавказ. Особенно много бежало в северные земли Речи Посполитой, где они селились в окрестностях Невеля и Гомеля.