В конце XVII века вокруг царского трона сцепились буквально в кровавой схватке два боярских клана: Милославские, родственники первой жены царя Алексея Михайловича, и Нарышкины, родственники его второй жены. Борьба шла с переменным успехом. В зависимости от ситуации во дворце, власть брали в свои руки то Милославские, то Нарышкины.
Милославские и Нарышкины - противостояние
Долгие годы при дворе главенствовали Милославские. Но после женитьбы Алексея Михайловича на Наталье Нарышкиной родственники прежней жены царя были отодвинуты от царского трона. Вернуть реванш получилось после смерти Алексея Михайловича, когда царем стал его сын от первой жены – Федор Алексеевич. Милославские не просто оттеснили Нарышкиных. Вернув себе власть, они сослали тех подальше от Москвы.
В 1682 году, после смерти болезненного молодого царя Федора Алексеевича, Боярская дума избрала на царский трон царевича Петра Алексеевича. Петру было 10 лет, он был сыном Алексея Михайловича от его второй жены. Избрание Петра произошло в обход царевича Ивана, сына первой супруги царя. Иван был первым по старшинству, ему уже исполнилось 15 лет, но он был слаб здоровьем и умом, поэтому бояре вполне разумно решили, что править он не может. Власть таким образом опять перешла к Нарышкиным. Милославские имели все основания опасаться мести Нарышкиных, ведь они ранее не только отодвинули их от трона, но и подвергли опале, лишили достатка.
Противостояние двух кланов привело к Стрелецкому бунту 1682 года, когда Милославские для решения своих личных интересов решили использовать стрелецкую силу.
Причины недовольства стрельцов
Стрельцы в Русском государстве XVI - XVIII веках представляли собой элитные воинские части, вооруженные огнестрельным оружием.
К началу 1680-х годов в Москве численность стрелецких войск составляла от 14 до 22 тысяч. За время правления царя Федора Алексеевича положение стрельцов сильно ухудшилось. Если раньше они были элитными войсками, то при нем, по сути, стали городской полицией. Но не это вызывало недовольство стрельцов больше всего, а то, что им постоянно задерживали жалование, что их командиры, сотники и полковники, злоупотребляли своим положением, присваивая часть их жалования, применяя к рядовым стрельцам жестокие телесные наказания и заставляя их работать в своих имениях.
Недовольство стрельцов накапливалось все больше, напряженность в войсках чувствовалась, и на этом решила сыграть честолюбивая и энергичная царевна Софья Алексеевна. Ее поддержали не только родственники, но и знатные князья Василий Васильевич Голицын и Иван Андреевич Хованский. Главным подстрекателем мятежа стал дядя царевича Ивана и царевны Софьи Алексеевны Иван Михайлович Милославский, который при царе Федоре Алексеевиче занимал ряд крупных должностей. Помогали ему Александр Милославский и племянник Петр Андреевич Толстой. Благодаря прежде всего их действиям по Москве прокатилась волна кровавых событий.
Начало кровавого бунта
Маховик недовольства раскачивали постепенно. Сначала посланцы Милославских стали распространять среди стрельцов слухи, что при Нарышкиных тех ждут притеснения. Как ни странно, стрельцы поверили. Хотя именно при царе Федоре и главенстве Милославских им стало жить хуже, и они должны были бы радоваться смене власти.
11 мая в Москву вернулся Артамон Матвеев, и его сразу же окружили многочисленные друзья и те, кто поддерживал Нарышкиных. Началось активное назначение на посты своих людей и стало ясно, что очень скоро новый государственный аппарат активизируется. И тогда события стали развиваться с невероятной силой. По Москве активно стали распространяться слухи, что брат царицы Натальи Кирилловны, Иван Нарышкин, который уже получил боярство несмотря на молодой возраст, примеряет на себя царскую мантию и даже уселся на трон. Что Нарышкины побили и драли за волосы вдовствующую царицу Марфу Матвеевну, жену Федора Алексеевича, и царевну Софью Алексеевну.
Утром 15 мая по слободам, где жили стрельцы, промчались Александр Милославский и Петр Толстой. Они кричали, что:
«Нарышкины царевича Иоанна Алексеевича задушили, и чтоб с великим поспешением они, стрельцы, шли в город Кремль на ту свою службу».
Ударил набатный колокол, и стрельцы, вооружившись, направились в Кремль. Они легко смяли немногочисленную царскую охрану и заполнили площадь перед дворцом. Стрельцы потребовали показать им царевича Ивана. На крыльцо вышли боярин Артамон Матвеев, патриарх Иоаким, другие бояре. Царица Наталья Ивановна вывела Ивана и Петра. Среди стрельцов произошло замешательство – царевич Иван был жив и на вопросы отвечал, что никто его не обижает.
Артамон Матвеев спустился с крыльца к стрельцам. Он обратился к ним с речью, уговаривая толпу разойтись. Ему практически удалось успокоить бунтовщиков, некоторые из стрельцов даже стали просить боярина вступиться за них и выхлопотать для них прощение у царицы. Возможно, все бы на этом закончилось, и история России была бы иной. Но тут инициативу решил перехватить молодой князь Михаил Долгорукий, который фактически руководил Стрелецким приказом вместо своего старого и больного отца, Юрия Долгорукова. Он стал угрожать стрельцам, приказывать им разойтись и возвращаться по своим домам. Но его хамская речь только разозлила стрельцов. Они набросились на Долгорукова, подняли его на копья и затем изрубили бердышами.
Расправа над сторонниками Нарышкиных
Первая кровь пролилась – и теперь стрельцов было уже не остановить. Прямо на глазах у Ивана и Петра они расправились с Матвеевым и ворвалась во дворец. Они бегали по царским палатам и даже по комнатам царевен, выискивая спрятавшихся Нарышкиных и «бояр-изменников». Причем, действия стрельцов не были хаотичными. Они хватали не кого попало, а действовали в соответствии со списком, который еще ранее составили для них Милославские и Хованский. Всех, кого из списка находили, тут же убивали.
Наталья Кирилловна, схватив за руку Петра, спряталась в Грановитой палате. Но и туда ворвались стрельцы, нашли их и стали требовать у царицы, чтобы она выдала им своего отца и младшего брата Ивана. Но Наталья Кирилловна отрицала, что знает, где они.
К ночи стрельцы, расставив караулы, покинули дворец, но наутро явились опять. Так как все выходы из дворца охранялись стрельцами, это не позволяли Нарышкиным скрыться. Поэтому они прятались во дворце
«…по разным тайным и неведомым местам при комнатах государыни царевны Натальи Алексеевны (восьмилетняя сестра Петра I)».
Несколько человек спаслись, спрятавшись в чулане за перинами и подушками. Чтобы стать менее узнаваемым, Иван Нарышкин даже подстригся наголо сам и собственноручно подстриг своих товарищей.
В тот день стрельцы опять ушли ни с чем, но на третий день они явились опять и потребовали выдать им Кирилла Полуектовича и Ивана Нарышкиных. А если нет, то они угрожали расправиться со всеми боярами. Перепуганные бояре явились к Наталье Кирилловне и стали умолять ее выдать брата. Царевна Софья, которая была вместе с ними, решительно заявила, что
«Никаким образом того избыть невозможно, чтоб твоего брата стрельцам в этот день не выдать; разве общему всех и себя бедствию им, стрельцам, допустить».
Стремясь спасти жизнь сына-царя, Наталья Кирилловна вынуждена была пойти на предательство и выдать брата.
Ивана Нарышкина пытали и казнили. Отца царицы, Кирилла Полуэктовича, стрельцы пощадили. Его постригли в монахи и выслали в Кирилло-Белозерский монастырь.
Искали приверженцев Нарышкиных не только в Кремле, но и по всей Москве – в соответствии со списком. Всех их ждала одна участь. За три последующих дня в Москве были казнены многие руководители приказов, военачальники. Одной из последних жертв стал немецкий лекарь фон Гаден, которого обвинили в том, что он отравил царя Фёдора Алексеевича.
Итоги стрелецкого бунта
18 мая кровавые расправы стрельцов наконец закончились. Государственная власть в результате их действий была уничтожена. И хотя номинально царем оставался 10-летний Петр Алексеевич, а царица Наталья Кирилловна была при нем регентшей, у них не было ни правительства, ни поддержки войска. Их сторонники были или убиты, или вынуждены были, спасаясь, бежать из Москвы.
В этой ситуации власть в свои руки взяла царевна Софья, ставшая во главе клана Милославских. А стрельцы, почувствовав свою силу, стали выдвигать свои требования. 19 мая 1682 они предъявили ультиматум, в котором потребовали, чтобы им выплатили все долги. Царевна Софья велела выполнить их просьбу. Для этого даже пришлось переплавить золотую и серебряную царскую посуду.
23 мая стрельцы потребовали, чтобы на царство вместе с Петром венчали также его старшего брата Ивана. Конечно, это было сделано по наущению сторонников Софьи. А 29 мая стрельцы выдвинули еще одно требование. Они настаивали, чтобы регентом при царях Иване и Петре была царевна Софья Алексеевна.
Эти требования отвечали интересам не только Милославских, но и самих стрельцов. В усилении Милославских они видели гарантию того, что их не будут преследовать за содеянное.
Челобитная об обеспечении безопасности
Между тем, они прекрасно понимали, что учиненное ими было бунтом против действующей власти. Поэтому, для большей уверенности в своей безнаказанности, они выдвинули правительнице Софье новую челобитную, которая больше походила на ультиматум. Стрельцы требовали, чтобы все их действия, совершенные в период с 15 по 18 мая, в том числе убийства Нарышкиных и их сторонников, были признаны правомочными и отвечающими интересам царской семьи и государства, так как они совершались
«…за вас, великих государей, и за всё ваше царское пресветлое величество».
Стрельцы в челобитной даже подробно расписали причины расправ над боярами. Так, князья Юрий и Михаил Долгорукие были ими убиты «за многие их неправды» и «денежную и хлебную недодачу».
Артамона Матвеева обвинили в том, что он покушался на жизнь «царского пресветлого величества» Федора Алексеевича, а казненные немецкие доктора для этого составили «злоотравное зелье».
Братьям Ивану и Афанасию Нарышкиным поставили в вину то, что они примеряли царские регалии, что «мыслили всякое зло» на царевича Ивана Алексеевича.
Стрелецких полковников обвиняли в том, что те брали «взятки великие», что били стрельцов «кнутом и батогами до смерти». Бояр винили в том, что
«…будучи у вашего государского дела, со всяких чинов людей великие взятки имал и налогу всякую и неправду чинил».
В качестве подтверждения правомочности своих действий они потребовали, чтобы на Лобном месте в Москве был установлен памятный столб, на котором были бы написаны имена всех бояр-изменников с указанием их провинностей.
Также они требовали в челобитной, чтобы полковникам запрещено было «для своих прихотей» бить стрельцов кнутом и батогами и использовать их на хозяйственных работах в личных целях.
Правительство в лице царевны Софьи Алексеевны было вынуждено принять эти требования. Стрельцы получили и «жалованные грамоты», и столб. Но их бесчинства не прекратились. Конечно, они уже шли не в тех масштабах, что в дни бунта, но уже после получения грамот был убит полковник Степан Янов за то, что требовал от стрельцов соблюдение воинского устава. Как было записано в книге Разрядного приказа,
«…немногие дни были без стрельбы, а во всех слободах стреляли из ружья».
Почувствовав свою силу, стрельцы не желали от нее отказываться. Тем более, их поддерживал начальник - глава Стрелецкого приказа князь Иван Хованский. Который тоже вошел во вкус власти.