— Ир, перестань! Она же может услышать, — сказал Виктор с той особой нежностью, которую я не слышала уже... сколько? Лет пять? Десять?
Ещё месяц назад у меня и мысли не возникало, что такое возможно. Ирина — дальняя родственница по линии моей покойной тётки — приехала в наш город после развода с мужем. Позвонила неожиданно, голос дрожал:
— Лариса Михайловна, мне некуда идти. Можно у вас пожить немного? Совсем немного, пока не найду работу...
Я, конечно, согласилась. Что ещё делать? Не оставлять же человека на улице. Виктор тогда ещё удивился, почему она не поехала к родителям, а выбрала нас — почти чужих людей. Ирина разрыдалась, рассказала, как муж изменял, унижал, а теперь выгнал, оставив без копейки. А родители, мол, живут в деревне, места мало, да и не поймут они её городской жизни.
Как-то сразу и не заметилось, что она не ищет работу. Зато активно освоилась на моей кухне, полюбила мои чашки, мой любимый плед, мои тапочки... Улыбалась так искренне, что я невольно радовалась: вот, оживает человек после трудностей.
А Виктор вдруг стал задерживаться на работе. Он — инженер на заводе, раньше всегда приходил домой в одно и то же время. Уже почти месяц как перестал. Звонил, говорил вежливым, отстранённым голосом: «Не жди, много работы». А дома молчал. Или разговаривал с Ириной о фильмах, о книгах — обо всём, что когда-то обсуждал со мной.
Вчера я зашла в ванную и увидела её косметичку рядом с моей. Открыла — внутри дорогая помада, явно новая. «Откуда у безработной деньги на такую?» — мелькнула мысль. И тут же я поняла, какая простая и страшная правда стоит за этим.
Но я молчала. Не устраивала сцен. Моя мама всегда говорила: «Умная женщина думает, прежде чем действовать». И я думала... Особенно сейчас, когда через стену слышала, как мой муж смеётся с женщиной, которую я приютила, а она платит мне... вот так.
Утро следующего дня принесло мне гранитную решимость. Я встала раньше всех, поставила кофе и села у окна, разглядывая серое небо. Облака ползли медленно, как мои мысли. Потом зашумел душ — Виктор проснулся. Он всегда первым вставал. Раньше мы завтракали вместе, обсуждая планы на день. Теперь я слышала, как он тихо открывает дверь ванной, боясь меня разбудить. Боясь встретиться со мной взглядом?
На кухне Виктор застыл, увидев меня. В его глазах мелькнуло что-то похожее на испуг.
— Доброе утро. Ты сегодня рано, — сказал он, пытаясь говорить буднично.
— Да, не спалось, — ответила я, наблюдая за его реакцией. Глаза бегают. Держит чашку крепче обычного. Виктор никогда не умел врать — его выдавали мелочи. За тридцать лет я выучила каждую.
— Мне сегодня снова задержаться придётся, — бросил он, отводя взгляд.
— Проект срочный? — спросила я с нарочитой заботой.
— Угу, — он кивнул, уткнувшись в телефон.
— Хочешь, ужин в контейнер соберу? — улыбнулась я, глядя прямо на него. — Мне Ирина поможет, она теперь так хорошо готовит научилась.
Виктор вздрогнул, услышав её имя. Смешно, как плохо он умеет притворяться.
— Не надо, я... перекушу там что-нибудь.
Когда он ушёл, я достала его старый ноутбук — тот, которым он почти не пользовался с тех пор, как купил новый. Пароль не изменился — дата нашей свадьбы. Это показалось мне горькой иронией.
В почте ничего особенного, но в мессенджере... О боже! Целая переписка. Запоздалое чувство вины перед Ириной кольнуло меня — всё-таки я копаюсь в личном. Но тут же растворилось, едва я начала читать.
«Она ничего не подозревает?» — писала Ирина. «Нет. Лариса доверчивая». «Когда мы наконец будем вместе? Так тяжело притворяться». «Потерпи. Нужно всё продумать. Она столько для меня сделала...»
Я сделала скриншоты, отправила себе и закрыла ноутбук. Руки дрожали. Голова кружилась. Я не знала, что больнее — предательство мужа или то, что в моём же доме, за моим столом, ела женщина, которая...
Телефон зазвонил, вырвав меня из мыслей. Галина, моя подруга ещё со школы.
— Чего звонишь с утра пораньше? — спросила я, стараясь говорить нормально.
— Ларис, ты какая-то странная в последнее время. Что-то случилось?
И тут я не выдержала. Рассказала всё. Слово за словом, деталь за деталью. Как подозревала, как нашла доказательства, как теперь не знаю, что делать.
— Выгони эту дрянь немедленно! — взорвалась Галина. — И мужу скандал устрой!
— Нет. Я по-другому сделаю, — ответила я, внезапно понимая, что именно хочу сделать.
После разговора я зашла на сайт недвижимости. Квартира моей мамы, которую я сдавала все эти годы, освободилась месяц назад. Я всё откладывала поиск новых жильцов — и вот, теперь знала, почему. Судьба, наверное.
Днём, когда Ирина ушла «на собеседование» (какая ирония!), я проверила её комнату. В ящике комода, под стопкой футболок, обнаружила конверт с деньгами. Немало! И чек из ювелирного — золотая цепочка. Подарок от Виктора? Не удивлюсь. А ещё — блокнот, где она записывала какие-то даты и суммы. Аккуратным почерком, словно вела бухгалтерию.
Всё это я сфотографировала на телефон.
За обедом Ирина была особенно мила со мной.
— Лариса Михайловна, может, в кино сходим вечером? Хочу вас отблагодарить за всё...
— Когда работу найдёшь — тогда и отблагодаришь, — улыбнулась я. — А что с сегодняшним собеседованием?
— Ой, кажется, не подошла им, — она деланно вздохнула. — Но я не отчаиваюсь!
Вечером, сидя в спальне, я услышала, как Ирина говорит по телефону. Голос приглушённый, почти шёпот:
— Она ничего не подозревает, я же говорю! Ещё немного потерпи... Да, я понимаю, что ты устал от этой двойной жизни... Да, я тоже скучаю...
Дальше я не слушала. Открыла шкаф, начала перебирать вещи. Что взять с собой? Что оставить им? Забавно, как тридцать лет жизни умещаются в пару чемоданов — если действительно решаешь начать сначала.
В пятницу я устроила ужин. Купила дорогое вино — то самое, что мы с Виктором пили на нашу двадцатую годовщину. Достала праздничную скатерть, мамины хрустальные бокалы. Ирина, увидев мои приготовления, изобразила удивление:
— Лариса Михайловна, у вас что, праздник?
— В некотором роде, — улыбнулась я, нарезая овощи для салата. — Сегодня особенный вечер.
Она тут же вызвалась помочь, суетилась вокруг стола, болтала без умолку. В её голосе проскальзывало беспокойство — чувствовала что-то? Или боялась, что я узнала о её собеседовании в вымышленной компании?
— Какая вы сегодня... воодушевлённая, — заметила Ирина, расставляя тарелки.
— Правда? — я посмотрела ей прямо в глаза. — Иногда жизнь преподносит такие сюрпризы, что поневоле... воодушевишься.
Виктор позвонил около семи:
— Ларис, я сегодня опять...
— Никаких опять, — перебила я его непривычно твёрдым голосом. — У нас сегодня праздничный ужин. Я специально готовила. Приезжай к восьми.
Повисла пауза.
— Какой праздник? — растерянно спросил он.
— Увидишь, — загадочно ответила я и отключилась.
В начале девятого — он всё-таки опоздал — мы сидели за столом. Виктор выглядел напряжённым. Ирина — подчёркнуто весёлой. Я разлила вино и подняла бокал:
— За новую жизнь!
Они переглянулись и нерешительно подняли бокалы.
— Ларис, что происходит? — Виктор нервно поправил очки. — Какой праздник? Какая новая жизнь?
Я отпила глоток. Вино оказалось терпким, с горчинкой. Как вся эта ситуация.
— Знаешь, Витя, я тут подумала... Сколько мы женаты? Тридцать лет, да? Целая жизнь. И все эти годы я была уверена, что знаю тебя, — я говорила медленно, наблюдая, как бледнеет его лицо. — Мне казалось, я знаю все твои привычки, мысли... Но, видимо, ошибалась.
— О чём ты? — его голос дрогнул.
Ирина вдруг поднялась:
— Пойду принесу салат...
— Сиди, — я положила руку ей на плечо, мягко, но настойчиво усаживая обратно. — Это касается и тебя.
Виктор теперь уже смотрел на меня с явным страхом. А я вдруг почувствовала странное спокойствие. Будто стою на краю пропасти, но не боюсь.
— Помнишь, как ты уговаривал меня приютить Ирину? — продолжила я. — Как говорил, что ей надо помочь, ведь у неё никого нет? Но оказалось, что я не знаю не только тебя, но и её.
— Лариса Михайловна, я не понимаю... — начала Ирина.
— Всё ты понимаешь, — я достала телефон и положила на стол. — Знаешь, что тут? Скриншоты вашей милой переписки. Аудиозаписи звонков. Фотографии чека из ювелирного и конверта с деньгами, который так старательно прячешь под футболками. А ещё — очень интересный блокнот с датами и суммами. Не подскажешь, что это за бухгалтерия?
У Виктора задрожали руки. Бокал качнулся, тёмно-красная капля упала на белоснежную скатерть. Расплылась, как пятно крови.
— Ларис, я могу объяснить... — хрипло начал он.
— Можешь, конечно, — кивнула я. — Только зачем? Я и так всё знаю. И про задержки на работе. И про «собеседования» Ирины. И про планы, которые вы строили за моей спиной. Но знаешь, что самое интересное? — я перевела взгляд на Ирину. — Ты ведь не только мне врала. И ему тоже.
— Что? — Виктор повернулся к Ирине.
— Наша гостья — весьма изобретательная дама, — продолжила я. — Её никто не выгонял из дома после развода. Она сама ушла от мужа — причём не с пустыми руками. И родители у неё не в деревне живут, а в соседнем городе, в хорошей квартире. Я проверила.
Ирина побледнела.
— Откуда вы...
— И самое главное — она не только с тобой встречается, Витя. Есть ещё как минимум один... спонсор. Тот, с кем она шепталась по телефону, когда ты был на работе.
Виктор медленно повернулся к Ирине:
— Это правда?
Та молчала. Лицо застыло, как маска.
— А я ведь правда хотела ей помочь, — сказала я, разливая остатки вина. — Как и тебе, Витя. Тридцать лет помогала строить жизнь, которую ты теперь решил разрушить. И ради чего? Ради женщины, которая врёт тебе так же легко, как мне?
Виктор смотрел на меня потерянно, словно впервые видел. А я вдруг поняла, что больше не чувствую боли. Только усталость — и странное, пьянящее облегчение. Будто сбросила тяжёлый рюкзак, который тащила на себе долгие годы.
— Я знаю обо всём уже две недели, — сказала я. — За это время собрала вещи, нашла, где жить, и даже подала документы на курсы дизайна — представляешь? Всегда мечтала, но ты говорил, что это несерьёзно.
Я встала из-за стола и взяла сумку, которую заранее оставила в прихожей.
— Завтра заберу остальные вещи. Можете продолжать ужин. Или свои... планы.
— Лариса, подожди! — Виктор вскочил, опрокинув стул. — Давай поговорим! Я всё объясню!
Я посмотрела на него, на его растерянное лицо, на дрожащие руки — и поняла, что мне больше нечего ему сказать.
— Не трудись, — покачала я головой. — Я уже всё для себя решила.
И вышла за дверь.
Утро в маминой квартире началось с тишины. Непривычно тихо — без шума кофемашины, без звяканья посуды на кухне, без приглушённого голоса телеведущего из телевизора, который Виктор включал, едва проснувшись.
Я лежала, глядя в потолок, и думала: какое странное чувство — проснуться одной в шестьдесят два года. Странное, но... не страшное. Словно сбросила с плеч тесное пальто, которое носила так долго, что перестала замечать, как оно натирает плечи.
Потом встала, заварила чай в старой маминой чашке с отколотой ручкой. Сделала бутерброд с сыром. Включила радио — не новости, а музыкальную станцию. Мелодия заполнила пустую квартиру, которая вдруг показалась мне уютной, почти родной, хотя я не жила здесь уже много лет.
Телефон зазвонил, когда я домывала чашку. Галина.
— Ну что, как ты там? — её голос звучал взволнованно. — Не передумала? Может, вернёшься? Тридцать лет всё-таки...
— Не вернусь, — твёрдо ответила я. — Знаешь, Галь, я сегодня проснулась и впервые за долгое время почувствовала... что дышу полной грудью.
— А он звонил?
— Двадцать шесть раз за вечер, — я невольно усмехнулась. — И сорок сообщений. Сначала злые, потом виноватые, потом умоляющие. Как по учебнику.
— А эта... дрянь? — прошипела подруга.
— Исчезла. Вещи забрала и пропала. Виктор написал, что она съехала сразу после моего ухода.
В трубке повисла пауза, потом Галина тихо спросила:
— И что ты чувствуешь?
Я задумалась, глядя в окно. За стеклом серое небо сменялось голубыми просветами — дождь заканчивался.
— Свободу, — ответила я. — И... благодарность, как ни странно.
— Кому?! — возмутилась Галина.
— Им обоим. Если бы не это предательство, я бы так и жила в своей золотой клетке. А теперь — смотри! — я рассмеялась. — Я на курсы пойду! В шестьдесят два! Представляешь?
— Дизайна? Которые ты всю жизнь хотела?
— Да! И знаешь, я уже сходила на пробное занятие. Там такие ребята — молодые, талантливые. Но оказалось, что и мои идеи им интересны.
Через неделю после моего ухода, Виктор приехал с огромным букетом. Стоял у двери, помятый, постаревший, с кругами под глазами. Я впустила его. Не из жалости — просто хотела закончить всё спокойно, без недосказанности.
— Ларис, я всё осознал, — начал он с порога. — Это было затмение, глупость... Прости меня, пожалуйста. Давай начнём сначала.
Я забрала у него цветы, поставила в вазу. Заварила чай — без суеты, спокойными движениями.
— Знаешь, Вить, за эту неделю я много думала, — сказала я, садясь напротив него. — О нас, о нашей жизни. И поняла важную вещь: я всегда была для тебя... домом. Тихой гаванью. Той, кто создавал уют, решал проблемы, поддерживал. Я была твоим домом, но кто был моим?
Он смотрел растерянно, не понимая.
— Эта история с Ириной — она ведь не случайна, — продолжила я. — Ты искал не любовницу. Ты искал новый дом, когда старый стал... неинтересен.
— Нет, это не так! — он схватил меня за руку. — Я люблю тебя! Всегда любил!
— Возможно, — я мягко высвободила руку. — Но знаешь, что я поняла за эти дни? Я тоже должна быть чьим-то домом. Своим собственным — в первую очередь.
В его глазах стояли слёзы. Настоящие, не наигранные. Меня это тронуло, но не поколебало.
— Ты считаешь, нам уже ничего не исправить? — тихо спросил он.
Я покачала головой:
— Дело не в тебе или Ирине. Дело во мне. Я хочу узнать, какая я без тебя, без обязательств, без роли, в которой прожила тридцать лет. Я хочу стать дизайнером. Путешествовать. Может, даже завести собаку — ты же всегда был против.
— Но ты... вернёшься?
Я посмотрела на него — седеющие виски, морщинки вокруг глаз, родное когда-то лицо — и почувствовала только светлую грусть. Никакой боли, никакой ярости.
— Не знаю, — честно ответила я. — Может, да. Может, нет. Но если вернусь — то другая. И ты должен это понять.
Прошло три месяца. Я закончила первый модуль курсов, сделала ремонт в маминой квартире, перекрасила стены из унылого бежевого в тёплый персиковый. Завела щенка — смешного, лохматого, который грыз тапки и будил меня по утрам мокрым носом.
Виктор звонил каждую неделю. Иногда мы встречались, разговаривали — уже без боли, просто как люди, прожившие вместе большую часть жизни. А вчера он сказал, что подал документы на досрочную пенсию. Хочет путешествовать. Спросил, не составлю ли я ему компанию — в Прагу, потом в Вену. Города, о которых я всегда мечтала.
Я обещала подумать. И действительно думаю.
А на днях я случайно встретила Ирину — в кафе, с каким-то пожилым мужчиной, наверное, очередной «спонсор». Она узнала меня, побледнела, уткнулась в меню. А я вдруг подошла к их столику.
— Здравствуй, Ирина, — сказала спокойно. — Как жизнь?
Она подняла глаза — испуганные, растерянные.
— Лариса Михайловна, я...
Я улыбнулась:
— Знаешь, я хотела тебя поблагодарить.
— За что? — выдохнула она.
— За то, что напомнила: жизнь не заканчивается, пока мы сами этого не решим. В любом возрасте можно начать сначала.
И ушла, оставив её с открытым ртом.
Вечером, гуляя с щенком в парке, я смотрела на закат и думала: может, я и вправду соглашусь поехать с Виктором. Не как жена, а как... попутчица. Посмотрю, куда этот путь нас приведёт.
А может, соберу чемодан и полечу одна — туда, где никогда не была.
У меня впереди целая жизнь. Моя собственная жизнь. И это, пожалуй, самое прекрасное, что случилось со мной за последние тридцать лет.
Подписывайтесь на канал, делитесь своими чувствами в комментариях и поддержите историю 👍
Эти истории понравились больше 1000 человек: