Найти в Дзене
Счастливый амулет

Любить запрещается. Глава 37. Окончание

"Вон Белка сидит в самом начале улицы, Анюту ждёт… она всегда теперь так делает, и огорчается, что Аня не разрешает ей до телятника ходить и там сидеть весь день, её ждать. Жили Аня с Сергеем в дедовом доме, решили, что места там хватит всем, дом требует рук и заботы. Сергей работал теперь в колхозе механиком, ему нравилось, хоть бывало и трудновато..." Осень в тот год выдалась тёплая и щедрая. Люди радовались урожаю, такого не было давно, а теперь словно бы даже природа возрождалась, залечивая раны войны, стирая её следы со своего лица. Золотые наряды берёз, багрянец осин и резных клёнов радовал глаз, ветви яблонь в садах тяжело клонились к земле, поздние сорта вызрели хорошо, даже строгий сторож колхозного сада, с позволения председателя, иногда раздавал гостинцы идущим в школу ребятишкам. Детские щёки порозовели, округлились худые личики, пришла сытая пора в Зайцево, которой давно все ждали. Вот в такую красивую пору и сыграли свадьбу Сергей и Анюта. Невеста была в простом платье, н
Оглавление

"Вон Белка сидит в самом начале улицы, Анюту ждёт… она всегда теперь так делает, и огорчается, что Аня не разрешает ей до телятника ходить и там сидеть весь день, её ждать. Жили Аня с Сергеем в дедовом доме, решили, что места там хватит всем, дом требует рук и заботы. Сергей работал теперь в колхозе механиком, ему нравилось, хоть бывало и трудновато..."

Картина художника Барченкова Николая Ивановича
Картина художника Барченкова Николая Ивановича

*НАЧАЛО ЗДЕСЬ.

Глава 37.

Осень в тот год выдалась тёплая и щедрая. Люди радовались урожаю, такого не было давно, а теперь словно бы даже природа возрождалась, залечивая раны войны, стирая её следы со своего лица. Золотые наряды берёз, багрянец осин и резных клёнов радовал глаз, ветви яблонь в садах тяжело клонились к земле, поздние сорта вызрели хорошо, даже строгий сторож колхозного сада, с позволения председателя, иногда раздавал гостинцы идущим в школу ребятишкам.

Детские щёки порозовели, округлились худые личики, пришла сытая пора в Зайцево, которой давно все ждали. Вот в такую красивую пору и сыграли свадьбу Сергей и Анюта. Невеста была в простом платье, но как же она была хороша! Глаза так и сияли, она с нежностью смотрела на мужа, улыбалась и чуть стеснялась, то и дело поглядывая на колечко на пальце.

Сергей с молодой своей жены глаз не сводил, ему вообще казалось, что никого здесь и нет, кроме них, только Аня и он… А двор Муромцевых всех гостей не вместил, потому убрали часть забора и столы принесли чуть не со всего села. Из города приехали товарищи Сергея, и теперь местные девушки так и стреляли глазками в стройных парней в военной форме.

Угощенье тоже всем селом готовили, на всех хватило и никто голодным не сидел, весело, шумно и многолюдно гуляли свадьбу, как это бывает на селе. Тут гармонист с балалаечником дают Камаринскую, а на скамейке под окном слесарь Леонид на баяне тревожит девичьи сердечки песней про любовь.

Жаль, что кроме товарищей своих Сергею и некого было звать на свадьбу, родителей его и двух братьев младших фашисты расстреляли за связь с партизанами, и сейчас он думал, что им Анюта бы понравилась… особенно маме, она тоже была бесстрашная, как Аня! Через болото тропой ходила, носила партизанам донесения, где техника вражеская стоит…

Аня сидела рядом с мужем и радовалась – к ним на свадьбу Варя и Григорий приехали вместе, сидят рядышком, Гриша жену за руку держит… Всё идет на лад, только нужно время, оно всё расставит по своим местам, думала Анюта и снова её рука искала руку Сергея, почему-то в самый переживательный момент ей так нужно было прикоснуться к нему, почувствовать тепло, и то, что она не одна. Ушло одиночество, в котором она жила, хоть и находясь среди людей…

Григорий тогда сам всё решил, переговорил с Караваевым, запер дом и уехал в город. Караваев же сказал, что пока с домом повременит – никому не станет отдавать. Вдруг надумает чета Солонцовых всё же вернуться, а между мужем и женой всякое бывает, и ссоры, и размолвки, все мы люди.

- Ты, Григорий, не тужи, дом твой пока пустой постоит, ничего с ним не станется, - говорил Караваев, - Я всё понимаю, нелегко вам пришлось. Но и отпускать тебя насовсем не стану спешить – знаю я, что в городской коммуналке тоже несладко живётся, вот и думаю – может вы решите с Варварой обратно сюда приехать, так я буду рад. И работа у меня для тебя найдётся, по технической части не только сила нужна, но и опыт да мозги, по запчастям учёт нужен, и по горючему тоже. А Варвара, что же, и нам ведь здесь музыка нужна, и ребятишкам кружки всякие, песни чтобы и самодеятельность. Не в город же за этим ездить! Ну вот, как я думаю, всё у вас наладится, так вы и возвращайтесь, рад буду и чем могу – всем помогу!

Как в воду глядел прозорливый Караваев, который как раз к началу зимы стал новым председателем колхоза. И полгода не прошло, как раз весной, вернулись Солонцовы в родной дом Григория, снова отворились ставни, двор засиял чистотой, а на оконцах появились новые занавески. Радовался этому возвращению Караваев, себя хвалил за прозорливость и потирал руки – такой помощник, как Григорий, ему теперь был просто необходим, потому что разнарядка новая пришла из района – новая система учёта теперь будет, чтобы всё имущество колхозное в порядке можно было держать.

А больше председателя возвращению Солонцовых радовались Велецкие! Анюта была уже на пятом месяце, ждали первенца, и теперь Аня работала в телятнике неполный день по указанию нового доктора – в Зайцево открылась новая больница вместо фельдшерского пункта. Теперь и Медведеву полегче стало, не один он доктор стал на всё село!

- Варечка, как же я рада, что ты приехала! – Анюта сидела в кухне у подруги, прибежала с гостинцами, как только смогла, и поглядев на Варю, вдруг расплакалась, - Я всё думала, как же ты там, в городе!

- Анюта, ну что ты, в слёзы, - Варя обняла подругу, - А что в городе… знаешь, работа она везде работа, и я тоже скучала по ребятам здешним из кружка, всё совесть мучила, что я их бросила. Да и жить в коммуналке… Раньше я думала, что в деревенском доме тяжелее жить, а как сама привыкла, так и понравилось. И кухня твоя, и двор, простор какой. Соседи вон, за забором, никто за стеной песни не поёт. Да и для малыша здесь будет лучше, в доме…

- Варечка! – Анюта даже плакать тут же перестала, - Ты… ты малыша ждёшь?!

- Да, - смутилась Варя, - Три месяца только, и я пока никому не говорила, кроме тебя и Гриши… В прошлый раз как раз на этом сроке всё и произошло. Вот мы и подумали, чем в коммуналке на общей кухне, так лучше дома нам всем будет. Больница теперь здесь не хуже городской, да и Грише… он хоть и говорил мне, что нравится ему в городе, но я ведь сама не слепая, видела. Не может он привыкнуть, тяжело ему. Вот и решили вернуться. И подруг у меня как-то в городе не завелось, я так по тебе скучала, Анюта. Теперь вместе будем! Смотри, я привезла журнал женский, там есть выкройки сарафана для беременных, можно сшить.

Возвращаясь с работы домой, Анюта иногда думала, вот если бы сказали ей когда-то, что так всё в её жизни переплетётся, что такие будут события, незабываемые, и плохие, и хорошие… она бы тогда и не поверила.

Вон Белка сидит в самом начале улицы, Анюту ждёт… она всегда теперь так делает, и огорчается, что Аня не разрешает ей до телятника ходить и там сидеть весь день, её ждать. Жили Аня с Сергеем в дедовом доме, решили, что места там хватит всем, дом требует рук и заботы. Сергей работал теперь в колхозе механиком, ему нравилось, хоть бывало и трудновато.

- Знаешь, Анюта, я иногда просыпаться боюсь, - говорил он иногда жене, - Вдруг мне это всё приснилось – ты приснилась, и вся эта жизнь, а я проснусь – и всё исчезнет. Окажусь снова с ребятами в казарме… Не так и плохо, конечно, но всё же дома лучше… И у меня теперь снова есть дом.

А старый дом Муромцевых словно и сам ожил, когда настала в нём новая жизнь! Смеялись, звенели чашками, накрывая стол к вечернему чаю, иногда играли патефонные пластинки. В начале лета зазвучал в доме детский голосок, у молодой четы родился сынок, Миша. Побежала жизнь, словно быстрая реченька, в заботах и радостях! Ох и радовался дед Никифор, что правнука дождался, ведь уж старый он, того и гляди закончит свой век, а вот, дождался, на руках качает, хоть и слеза катится иной раз, это он прошлое вспоминал, и всё себя корил, хоть теперь и молча. Не хотел дед портить внучкино счастье, она его выстрадала, заслужила.

Осенью Мишеньке и невеста родилась, как смеялся дед Никифор – у Вари и Григория родилась дочка, назвали Катюшей. Аня видела, как плачет тайком Варя над своей малышкой, от радости… ей ли, Ане, не знать, как болит сердце по потерям, хоть теперь и радость на душе, а та горечь, она всегда в сердце матери жить будет, никуда не денется, не позабудется.

В новых заботах чуть и позабылись прошлые горести, и о том, что не так и давно произошло в Зайцево, только и вспоминали сельчане, когда охота было поговорить, или гости какие наезжали, вот, чтоб их развлечь. Или тогда, когда собрали снова собрание в клубе, из города люди приехали, рассказывали о ходе дела, ниточка которого потянулась именно здесь, в маленьком селе Зайцево.

Теперь уже из самой Москвы вести пришли, и награды тоже оттуда прислали всем, кто причастен оказался. Анюта особенно радовалась тому, что бабушке Викаревой вручили памятный подарок – настольные часы – при всём народе снова повторив, что благодаря её смекалке и храбрости только всё и получилось! Анюте с Варей тоже подарки дали – по чайному набору в коробках, красивые такие чашечки. Фельдшеру Медведеву особенную благодарность вынесли, за бдительность, храбрость и организацию всего – по сути, с него всё и началось, с его сигнала. Люди вопросы задавали, приехавшие отвечали, особенно сельчан интересовала судьба предателей.

Приехавшие успокоили народ – все получили по заслугам, никого не миновало возмездие. Аркадию Петряеву долго не видать родных мест, выйдет он на свободу уже в солидном возрасте, а вот Тарасову, который на продуктовой базе служил, не так «повезло» - он ожидал расстрела вместе с теми тремя, кого выманивали здесь из леса. Эти личности оказались весьма интересными, и от них нитки тянулись во многие области страны, вплоть даже до Дальнего Востока.

Роза, работавшая почтальоном в Зайцево, отделалась легко – приняли во внимание и то, что дети у неё, и муж-инвалид, поэтому наказание не такое строгое ей дали. Скоро вернётся домой, к семье.

Снова гудело село пересудами, вспоминали, догадки строили, радовались, что обошлось без таких жертв, как, к примеру в соседней области – там и людей, и поголовье потравили, много пострадавших было. Хвалили всех, кто помог банду эту на чистую воду вывести, аплодировали, когда им подарки вручали.

И только Таисия Спиридонова в самом углу хмурая сидела, кое-как из себя улыбку выжимала да пару раз в ладоши хлопнула. Хотела она было не ходить и вовсе на собрание, но после вспомнила, что сказал ей этот Велецкий – приглядывать за ней будет… Да и соседка Римма как-то косо глядела, вот и пошла Таисия вместе со всеми, чтоб не быть белой-то вороной на селе. Да никто её и не замечал, сидит и сидит старая бабка, чего удивляться, если она была петряевская кума.

***

Вот и пришла пора прощаться нам, дорогой Читатель, с героями этой истории, странные витиеватые тропинки которой мы прошли вместе с ними. Осталось только узнать о том, как сложилась их дальнейшая жизнь.

Анна Михайловна Велецкая прожила долгую жизнь, у них с мужем родилось трое детей – два сына и дочка, которая и поведала автору этого рассказа семейную историю. Скончалась Анна Михайловна в две тысячи третьем году, в возрасте семидесяти шести лет, пережив своего супруга Сергея Савельевича всего лишь на полтора года. В семье Велецких семеро внуков, и каждое лето они проводили у бабушки и деда в Зайцево, в том самом доме, который стоит и до сей поры. От села осталось мало, конечно, ветер нашего непростого времени не щадит ничего, но семья хранит родной дом, собирается там летом, в пору отпусков.

Григорий и Варя Солонцовы тоже прожили в Зайцево всю свою жизнь, у них родились две дочки, Катюша и Мария, которую в семье все называли Марусей. Григорий Солонцов работал в колхозе до самой своей кончины, к сожалению, все невзгоды, выпавшие на его долю, сказались на здоровье, он скончался в возрасте пятидесяти двух лет. Варя больше не вышла замуж, так и жила в доме, ставшем ей родным, работала в клубе, а после в музыкальной школе, которую открыли в последствии в селе.

И да, старшая дочка Солонцовых, Катюша, вышла-таки замуж за Мишу Велецкого, как напророчил когда-то дед Никифор. А он, кстати, дожил до почтенного возраста – ему было сто три года, когда он лёг спать вечером, пообещав утром «накрутить хвоста» соседской козе, ободравшей грядку с капустой. Заснул, и так ушёл из этого мира, будто этого и не заметив.

Вот так и прожили свою жизнь люди, которые несмотря ни на что смогли сохранить горячие сердца, смогли простить и отпустить прошлое, отворить дверь в будущее, и согреть тех, кто был рядом с ними, подарить счастье близким, и самим стать счастливыми… обогреть своим теплом даже брошенную всеми собаку Белку, которая тоже на себе испробовала, как и люди, что такое предательство, но так же и узнала, что такое настоящая любовь и доброта.

От Автора:

Друзья, рассказ окончен, благодарю вас всех за то, что были со мной, за ваши комментарии и поддержку! Без вас наш "Амулет" просто не может существовать!

Сейчас на канале будет небольшой перерыв, по традиции я наполню страничку канала репостами своих прошлых рассказов и дружественных каналов, приглашаю вас заглядывать на огонёк.

Новый рассказ уже выбран, он в работе, и скоро мы встретимся с его героями как всегда, на нашем Канале.

Навигатор по каналу обновлён и находится на странице канала ЗДЕСЬ, там ссылки на подборку всех глав каждого рассказа.

Все текстовые материалы канала "Счастливый Амулет" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.

© Алёна Берндт. 2025

Непутёвая | Счастливый амулет | Дзен