Начало:
На крыльце моего дома стоят три человека. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять - это мы с Аней по краям, а в середине папа.
-Ты не говорила, что отец собирается приехать, - с укором говорит сестра.
-Он и не собирался, - с чистой совестью отвечаю я и переворачиваю рисунок.
" Аня не знаю с кем. 2024г"
Ниже:
"Рисунок Зины Ширяевой 1987 год"
-Значит, папа все же приедет, - подытожила я.
-Смотри, здесь трава с желтизной. Осень, - тихо добавляет Аня.
-Время покажет.
Два рабочих дня пролетели в обычном режиме, но дома, после второго рабочего дня меня поджидал сюрприз. Правильнее сказать не дома, а у калитки. Там, прямо на земле, взявшись за руки, сидели Зинаида и Василий.
Увидев, что я приближаюсь к дому, парочка вскочила и чуть отошла в сторону.
Когда я поравнялась с калиткой, Зина сделала шаг вперед.
-Можно спросить?
-Спрашивай.
-Откуда я тебя знаю?
-Я вообще-то уже два месяца в Кузьминке живу, в магазине продавцом работаю.
Интенсивно мотает головой.
-Я не об этом.
-А о чем?
-Такое чувство, что я тебя знала или видела когда-то давно.
-Исключено.
-Слышь, ты подумай хорошо! - пытается хорохориться Василий.
-Услышу еще одно твое "Слышь" и огребешься по полной! - стараясь сохранять спокойствие, предупредила я.
Зина не стала ждать, она сразу огрела по тыковке мужа.
-Молчи! Не смей даже рта раскрывать! Я должна узнать!
Возвращается ко мне.
-Я сегодня даже пить не стала, все пыталась вспомнить откуда тебя знаю. Даже не тебя, а .... не знаю, как объяснить.
Тут до меня дошло, что она говорит о рисунке или о времени его создания. Где-то в глубинах ее подсознания сидит что-то связанное со мной, но про рисунок Зина, скорее всего, давно забыла.
Хотела пригласить их во двор и показать рисунок женщине и тут же ощутила внутреннее сопротивление. Попыталась понять с чем оно связано и пришло осознание - я должна поговорить с Зиной наедине.
Мне и самой приятнее было бы поговорить с ней одной, но как разделить эту парочку.
Женщина верно поняла моё молчание.
-Васятка, ты, наверное, иди к Кощею. У него наверняка что-нибудь есть, - громко шепчет Зина спутнику.
-А ты?
-Из-за твоего языка она не хочет разговаривать с нами, но если я буду одна, то появится шанс. Ты же видишь, я даже пить не могу, пока не узнаю.
Василий пошел вниз по улице. Мы с Зиной стояли и смотрели ему вслед. Вскоре мужчина скрылся за поворотом.
-Так как насчет моего вопроса? - напомнила о себе женщина.
-Зайди во двор. Посидим на крылечке, лясы поточим. Думаю, это поможет тебе вспомнить где и когда ты меня видела.
Мы устроились на ступенях крыльца и я ощутила острую необходимость коснуться руки Зины. Едва я это сделала, как перед моим мысленным взором поплыли картинки.
***
Я вижу девочку 12-13 лет. Не красавица, но весьма миловидная.
Она сидит за обеденным столом, перед ней альбом, слева разложены цветные карандаши. Девочка что-то рисует. Видны только первые штрихи.
В этот момент в кухню входит женщина и с порога начинает кричать:
-Зинка, ты опять занимаешься бумагомарательством? Нечего бездельничать! Иди вон грядки лучше прополи!
Девочка встает, начинает собирать карандаши. Женщина продолжает ругаться:
-Ладно бы еще что путнее рисовала (красиво же получается), так нет, она всякие небылицы малюет, да еще и подписывает, будто это картинки из будущего...
***
Все та же девочка сидит прижавшись спиной к забору и плачет.
К ней подходит женщина.
-Зиночка, что случилось?
-Мама опять ругалась, что я рисую. Она сказала идти гулять и не портить бумагу, а я не могу!
-Чего ты не можешь? - хмурится от того, что не понимает женщина.
-Я не могу гулять! У меня руки и ноги трясутся, а еще в глазах не нарисованная картинка стоит и я из-за этого плохо вижу. У меня всегда так, пока не нарисую!
-Пойдем ко мне, Зиночка! У меня и краски есть и бумагу найдем.
Девочка качает головой.
-Я не умею красками! Я только цветными карандашами рисую. У меня только так получается прорисовать все детали.
Женщина трет подбородок.
-Где-то у меня были карандаши девчонок. Сами-то они у меня не любители рисовать, но с начальной школы их карандаши должны где-то лежать. Пойдем ко мне, что-нибудь придумаем.
***
Девочка сидит за письменным столом и старательно выводит последние штрихи. Наконец, она переворачивает листок и что-то пишет.
Женщина внимательно наблюдает за ней.
-Зиночка, почему ты написала 1993 год? Сейчас же 1986.
Девочка удивленно смотрит на нее.
-Я рисую и пишу то, что мне в голову приходит, а что это, зачем и почему я сама не знаю. Эмма Матвеевна, можно я пойду?
-Может быть сначала чайку?
-Спасибо! Мне и так хорошо стало. Знаете, когда я нарисую то, что пришло в голову у меня такое чувство, будто я здоровенный кусок пирога съела. Сил сразу много, настроение хорошее.
***
Перед моим мысленным взором уже не та маленькая девочка, а подросток, почти девушка. Ей около 16 лет.
Она тихо покачивается на импровизированной качели закрепленной на толстой ветке дерева.
-Васька, вот ты мне скажи, почему, как только мы с тобой подружились, я перестала рисовать? Раньше хотя бы раз в месяц, но у меня была острая потребность что-то нарисовать. За те два года, что мы с тобой дружим я нарисовала всего один рисунок и тот ты порвал.
-Нефиг всякую ерунду рисовать!
Даже в видении мне неприятна его манера речи, его поведение.
Меж тем я чувствую, что мыслями Зина улетает далеко от своего собеседника и плавно переношусь туда же.
-Тот рисунок и правда был совсем странным. Я таких прежде никогда не рисовала. Люди всегда были людьми в моих рисунках, а там... Огромный змей обвивший мое тело был с Васькиным лицом... Еще эта птица, размером крупнее нас, с мечом в лапах и женским лицом. Я хорошо запомнила это лицо, но у нас в селе таких нет. И в то же время мне кажется, что я уже видела где-то это лицо.
***
Далее происходит что-то непонятное. Привычные видения сменяются чем-то вроде слайд-шоу. Перед моим мысленным взором за короткий промежуток времени пробегает пара десятков похожих на фотографии моментов из жизни этой парочки.
Из увиденного я делаю вывод, что до жизни такой Зина дошла благодаря своему мужу.
Я не видела уничтоженный им рисунок, но, как и в воспоминаниях о нем Зинаиды, я пришла к выводу, что Василий для нее, как некий змей-искуситель. Он не заставлял и не заставляет ее вести такой образ жизни, но умело манипулирует супругой и подводит к тому, что его желания она принимает за свои.
Появляется острое желание дать женщине бумагу и цветные карандаши. Если вопрос с бумагой решаем, то с карандашами сложнее. Впрочем, в коробке Эммы Матвеевны лежат цветные мелки. Это, конечно, не карандаши, но и не краски.
***
-Зина, давай зайдем в дом, я хочу кое-что показать тебе.
Она удивленно смотрит на меня.
-А поговорить? Ты сказала, что мы посидим на крылечке и поговорим.
-Сначала я кое-что покажу тебе, а потом мы поговорим.
Продолжение:
Мой Телеграм: