Истории от Павлины

Я всегда гордился тем, что смог сам, без чьей-то помощи, окончить колледж. Не самый престижный, конечно, но зато я ходил на пары, писал курсовые, сдавал зачёты, когда все вокруг говорили: «Да брось, всё равно по знакомству устроишься». А я не бросил. И теперь у меня нормальная работа, стабильный доход, своя комната в съёмной квартире — и чувство, что я хоть что-то в этой жизни сделал сам. И вот родители звонят: — Сынок, мы тут подумали, давай соберёмся всей семьёй и съездим куда-нибудь! Давно не отдыхали вместе...

Лето тогда выдалось на редкость солнечное — будто природа решила компенсировать все серые будни, которые тянулись до этого. Мы с мужем собирались в отпуск: чемоданы, списки, билеты, бесконечные «а ты не забыла?» и «а вдруг понадобится?». В суете казалось, что главное — ничего не упустить. А я, как назло, всё время оглядывалась на этого медведя. Он сидел на полке, чуть скособочившись, с одним глазом чуть ниже другого — не красавец, но родной. Его подарил муж в самом начале наших отношений: «Он смешной, зато будет тебя дома ждать»...

Мне было четыре. Я стояла у кухонного порога, цепляясь пальчиками за дверную раму, и тянула к маме руки: — Дай мне стакан! Я буду вырезать кружочки! Вместе! Мама мельком глянула, вздохнула, будто на неё свалилась целая гора забот, и мягко, но твёрдо подтолкнула меня обратно в комнату: — Иди поиграй, солнышко. Тут не до игр. Руки не из того места, разобьёшь ещё. Я тогда не поняла, что значит «не из того места». Подумала, может, я их просто не там приделала, и потом долго разглядывала свои ладони, будто надеялась увидеть ошибку...

Начало: Чтобы хоть как-то разрядить обстановку и, самое главное, отвлечь пожилых людей от неприятных воспоминаний, я спросила: -Иван Макарович, я вот из дневников Веры Афанасьевны не совсем поняла: почему она отказалась взять ребеночка из детского дома? Старик просто обыденно ответил: -А что тут не понятного? Не известно же кто отец ребенка. Вдруг он такой же, как тот из-за которого Вера бесплодной осталась? -В детских домах же не только отказнички. Есть те, кого забрали из семей, те, кто по какой-то причине остались сиротами...

Я с детства привыкла не ждать от мамы тепла. Не потому, что мы ссорились или кричали друг на друга — нет, у нас всё было тихо, аккуратно, по правилам. Никаких разбитых тарелок, никаких хлопающих дверей. Просто рядом с ней я всегда чувствовала себя лишней деталью в чужом, очень продуманном интерьере. Она обнимала соседскую кошку. Улыбалась почтальону. Смеялась над шутками коллеги, которая зашла на пять минут «только чаю попить». Но когда я подходила, её лицо будто чуть-чуть застывало — не зло, не грубо, а как будто она вспоминала, что надо держать дистанцию...