Таксист затормозил у знакомого подъезда, и Нина Сергеевна с облегчением вздохнула. Дорога из санатория вымотала её сильнее, чем она ожидала. Как ни хорош был отдых в Кисловодске, но родные стены всегда милее. Заплатив водителю, она вытащила из багажника свой потрёпанный чемодан на колёсиках и поставила его у ног.
— Ну вот, родной дом, — прошептала Нина Сергеевна, глядя на окна своей квартиры на третьем этаже.
В этом доме она прожила почти сорок лет. Здесь её муж Василий когда-то подхватил её на руки и внёс в их первую квартиру. Здесь выросла их дочь Таня, которая теперь жила в Германии. Здесь она пережила смерть мужа восемь лет назад. Стены этого дома помнили и радости, и горести. А теперь это была просто её тихая пристань на закате жизни.
Месяц назад, впервые за много лет, Нина Сергеевна решилась сдать квартиру и уехать в санаторий. Дочь давно уговаривала её поправить здоровье, и наконец, она сдалась. Найти арендаторов оказалось на удивление просто. Молодая пара, Игорь и Алла, произвели приятное впечатление. Опрятные, вежливые, с постоянной работой. Игорь сразу заплатил за два месяца вперёд, хотя Нина Сергеевна планировала вернуться через три недели. «Чтобы вы не беспокоились», — сказал он тогда с улыбкой.
И вот она вернулась, отдохнувшая и посвежевшая, как уверяли её соседки по палате. Сердце и давление пришли в норму, спина перестала болеть по ночам. Жизнь снова казалась прекрасной.
Поднявшись на третий этаж, Нина Сергеевна достала ключи из сумочки. Странно, но замочная скважина выглядела иначе. Может быть, игра света в подъезде? Она вставила ключ, но он не повернулся. Попробовала ещё раз. Безрезультатно.
— Что за чертовщина? — пробормотала она, доставая телефон.
Номер Игоря не отвечал. В трубке звучали долгие гудки, но никто не брал трубку. «Наверное, на работе», — подумала Нина Сергеевна, вспоминая, что молодой человек говорил что-то про сменный график. А как же Алла? Её номера у Нины Сергеевны не было.
Из соседней квартиры выглянула Мария Петровна, соседка, с которой они дружили уже лет тридцать.
— Ниночка! Вернулась! — воскликнула она, всплеснув руками. — А я уж думала, когда тебя увижу.
— Здравствуй, Маша, — улыбнулась Нина Сергеевна. — Вот, санаторий закончился, а дверь не открывается. Видимо, замок заедает.
Лицо Марии Петровны странно изменилось. Она подошла ближе и понизила голос:
— Ниночка, а ты разве... не в курсе?
— В курсе чего? — не поняла Нина Сергеевна.
— Твои жильцы... они... — Мария Петровна замялась. — Милая, там такое творится! Всю ночь музыка грохочет, топот, крики. Я уже и полицию вызывала, и участковому жаловалась. Бесполезно! Приходят, пошумят у двери, а потом всё по новой.
Нина Сергеевна почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Что значит «творится»? Что они делают в моей квартире?
— Притон там, Ниночка, — тяжело вздохнула соседка. — Настоящий притон. Люди какие-то странные ходят, пьяные все. Мусор из окон выбрасывают. А недавно драка была прямо на лестничной клетке. Я на скорой парня увезла, ему голову бутылкой разбили.
Нина Сергеевна прислонилась к стене, чувствуя, как подкашиваются ноги. В это время дверь её квартиры открылась, и оттуда вышел незнакомый мужчина с всклокоченными волосами. Он был в мятой футболке и спортивных штанах, от него крепко пахло перегаром.
— Чего вам? — недружелюбно спросил он, оглядывая женщин мутным взглядом.
— Это моя квартира, — дрожащим голосом проговорила Нина Сергеевна. — Я хозяйка. Где Игорь и Алла?
Мужчина ухмыльнулся:
— Какие ещё Игорь и Алла? Я здесь живу. С друзьями.
— Но это невозможно! — воскликнула Нина Сергеевна, чувствуя, как к горлу подступает паника. — Я сдала квартиру молодой паре. Вот договор! — Она начала лихорадочно искать в сумке бумаги.
— Слушай, бабуля, — мужчина подошёл ближе, и запах алкоголя стал ещё сильнее, — не знаю, о чём ты, но я заплатил за хату. Договорняк был с каким-то чуваком, Мишей, кажется. Или Пашей? А, не важно.
Мария Петровна встала между ними.
— Немедленно пустите Нину Сергеевну в её квартиру! Иначе я вызову полицию!
— Да хоть президента вызывайте, — равнодушно отмахнулся мужчина и захлопнул дверь.
Нина Сергеевна в оцепенении стояла посреди лестничной клетки. Она не могла поверить в происходящее. Её уютная квартира, её дом, её вещи — всё оказалось в руках каких-то незнакомцев. И как теперь быть?
— Идём ко мне, — Мария Петровна взяла подругу под руку. — Разберёмся с этим безобразием. Только не падай духом.
В квартире Марии Петровны пахло пирогами и ванилью. Этот знакомый, домашний запах немного успокоил Нину Сергеевну. Соседка усадила её за стол, налила чаю и достала свою знаменитую наливку.
— Выпей, полегчает, — сказала она, подвигая рюмку.
Нина Сергеевна послушно выпила. Горький ликёр обжёг горло, но действительно немного прояснил мысли.
— Я должна вызвать полицию, — твёрдо сказала она, доставая телефон.
— Уже вызывала, — вздохнула Мария Петровна. — И не раз. Приезжают, составляют протокол, говорят, что это гражданское дело. Кто кому что сдал, по каким документам — разбирайтесь сами. А потом уезжают, и всё по-старому.
— Но это же моя квартира! У меня документы есть, — Нина Сергеевна развернула на столе свидетельство о собственности. — Они не могут просто так...
— Могут, Ниночка, могут, — покачала головой соседка. — Ты договор с этими, как их... Игорем и Аллой заключала?
— Конечно. Вот он, — Нина Сергеевна достала бумагу. — Всё как положено, с паспортными данными.
Мария Петровна внимательно изучила договор, потом горько усмехнулась:
— А ты паспорт их видела? Сверяла с данными?
Нина Сергеевна замерла. Она вспомнила, как Игорь торопливо показал ей какое-то удостоверение, но тогда она не придала этому значения. Молодые люди выглядели так прилично, так внушали доверие...
— Боже мой, — прошептала она, закрывая лицо руками. — Неужели меня обманули?
— Похоже на то, — кивнула Мария Петровна. — Сейчас такое часто случается. Снимают квартиру якобы для себя, а потом пересдают другим. Или вообще притон устраивают, как у тебя. Деньги собирают и исчезают.
В этот момент в дверь позвонили. На пороге стоял участковый, Сергей Михайлович, молодой парень, недавно назначенный в их район.
— Добрый день, Мария Петровна, — кивнул он. — Мне сообщили, что вернулась хозяйка квартиры 47. Это вы? — обратился он к Нине Сергеевне.
— Да, я, — она поднялась. — Нина Сергеевна Воробьёва. В моей квартире какие-то незнакомые люди, они не пускают меня внутрь.
— Разберёмся, — кивнул участковый. — Пойдёмте.
Они втроём поднялись на площадку. Сергей Михайлович несколько раз настойчиво позвонил в дверь. Когда никто не ответил, он начал громко стучать.
— Полиция! Откройте дверь!
Наконец, дверь приоткрылась. На пороге стоял тот же нечёсаный мужчина, только теперь он выглядел чуть более настороженно.
— Чего надо? — спросил он, сразу переходя в наступление. — Мы ничего не нарушаем.
— Документы ваши, — потребовал участковый.
— Нету с собой, — буркнул мужчина.
— А на каком основании вы находитесь в данной квартире?
— Снимаю я её. У Михаила.
— Какого ещё Михаила? — вмешалась Нина Сергеевна. — Я сдавала квартиру Игорю и Алле!
— Первый раз слышу, — пожал плечами мужчина. — Мне Михаил сдал. Я деньги заплатил.
— Так, — Сергей Михайлович достал блокнот. — Фамилия, имя, отчество?
— Петров Анатолий Викторович, — неохотно ответил мужчина.
— Договор аренды есть?
— В квартире.
— Принесите.
Анатолий хмыкнул, но скрылся в квартире. Вернулся он с мятым листком бумаги, на котором от руки было написано что-то вроде расписки.
— Вот, — протянул он листок участковому.
Сергей Михайлович внимательно изучил документ, затем показал его Нине Сергеевне.
— Узнаёте почерк или подпись?
— Нет, — растерянно ответила она. — Я вижу это впервые.
На листке значилось: «Я, Михаил Сергеевич Иванов, сдаю квартиру по адресу... Петрову А.В. сроком на 3 месяца. Оплата получена в полном объёме». Внизу стояла неразборчивая подпись.
— Анатолий Викторович, — строго сказал участковый, — эта квартира принадлежит Нине Сергеевне Воробьёвой. Никакого Михаила Сергеевича Иванова не существует. Вас обманули. Вы должны освободить помещение.
— Чего? — возмутился Анатолий. — Я деньги отдал! Тридцать тысяч! За три месяца вперёд!
— Это ваши проблемы, — отрезал Сергей Михайлович. — Вы стали жертвой мошенничества. Можете написать заявление, будем искать этого Михаила. Но квартиру вы должны освободить немедленно.
Лицо Анатолия исказилось.
— Щас, разбежался! Где я теперь буду жить? И где мои тридцать тысяч?
В этот момент из квартиры выглянула молодая женщина с ярко накрашенными губами.
— Толик, что происходит? — спросила она хрипловатым голосом.
— Да вот, говорят, съезжать надо, — кивнул он на полицейского. — Оказывается, Мишка нас кинул. Это не его хата.
Женщина выругалась, скрылась в квартире, а через минуту вернулась с сигаретой в руке.
— Я деньги за комнату отдала! — закричала она. — Мне что теперь, на улице жить?
— Сколько вас там? — поинтересовался участковый.
— Ну, человек шесть, наверное, — пожал плечами Анатолий. — Точно не скажу, люди приходят, уходят.
Нина Сергеевна почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Шесть человек в её маленькой двухкомнатной квартире! Что они там натворили?
— Я требую, чтобы вы немедленно покинули моё жильё, — дрожащим голосом сказала она. — Иначе я буду вынуждена обратиться в суд.
— Да хоть к президенту, — фыркнула крашеная женщина. — Мы никуда не поедем, пока нам не вернут деньги.
Ситуация накалялась. Из квартиры вышли ещё двое мужчин, явно нетрезвых, и теперь они стояли стеной, преграждая путь в квартиру.
— Так, — Сергей Михайлович достал рацию. — Вызываю наряд. У нас тут незаконное проникновение в жилище, статья 139 УК РФ.
Услышав про уголовную статью, Анатолий немного сбавил тон.
— Слушай, начальник, мы же не знали! Мы честно заплатили!
— Это не отменяет того факта, что вы незаконно занимаете чужое жильё, — отрезал участковый. — У вас есть час, чтобы собрать вещи и покинуть помещение. Иначе поедете в отделение. И всю вашу компанию проверим на наличие запрещённых веществ. Ясно?
Угроза подействовала. Незваные жильцы начали переглядываться и перешёптываться. Наконец, Анатолий кивнул:
— Ладно, начальник. Съедем, куда деваться. Только нам правда нужно время собраться.
— Час, — повторил Сергей Михайлович. — Не больше.
Нина Сергеевна и Мария Петровна вернулись в квартиру соседки ждать. Время тянулось невыносимо медленно. Нина Сергеевна пыталась представить, что её ждёт в родном доме, и от этих мыслей становилось тошно.
Наконец, участковый позвонил в дверь и сообщил, что квартира освобождена. Когда Нина Сергеевна переступила порог своего дома, её охватил ужас. То, что она увидела, превосходило самые страшные ожидания. Стены, когда-то выкрашенные в нежно-персиковый цвет, были исписаны и измазаны. На полу валялись окурки, пустые бутылки, объедки пищи. Кухонный гарнитур, гордость Нины Сергеевны, был заляпан жиром и чем-то тёмным, похожим на вино. Любимый диван порван, а на месте журнального столика зияла пустота.
— Господи, — прошептала она, оглядываясь. — Что они сделали с моим домом?
Мария Петровна обняла подругу за плечи:
— Ничего, Ниночка, всё поправимо. Главное, что ты жива и здорова. А стены можно покрасить, мебель купить.
Нина Сергеевна молча кивнула, но на глаза наворачивались слёзы. Она подошла к серванту, где хранились семейные фотографии и памятные вещи. Стекло было разбито, полки опустошены.
— Фотографии, — дрожащим голосом сказала она. — Где наши с Василием фотографии? И мамина брошь... Она была здесь, в шкатулке.
Сергей Михайлович сочувственно покачал головой:
— Нина Сергеевна, давайте составим список пропавших вещей. И поедем в отделение, напишем заявление. Это уже не просто незаконное проникновение, а кража.
— Толку-то, — вздохнула Мария Петровна. — Найдёшь их теперь, этих... квартирантов.
— Найдём, — твёрдо сказал участковый. — По документам, которые они оставили, по отпечаткам пальцев. Технологии сейчас не те, что раньше. А главное — найдём тех, кто это организовал. Игоря и Аллу ваших фальшивых. Они наверняка не впервые такое проворачивают.
Нина Сергеевна медленно опустилась на край порванного дивана. Силы вдруг оставили её. Всё, что она тщательно берегла, что было дорого её сердцу — всё исчезло за какие-то три недели.
— Ниночка, поедем ко мне, — предложила Мария Петровна. — Переночуешь у меня, а завтра уже со свежей головой решим, что делать дальше.
Но Нина Сергеевна покачала головой:
— Нет, Маша. Спасибо тебе, но я останусь здесь. Это мой дом. Пусть в таком состоянии, но мой. Никто больше не выгонит меня отсюда.
Участковый и Мария Петровна переглянулись.
— Как скажете, — кивнул Сергей Михайлович. — Но я всё-таки рекомендую вам хотя бы замок поменять. И я оставлю свой номер — звоните в любое время, если что-то случится.
Когда они ушли, Нина Сергеевна осталась одна в разгромленной квартире. Она медленно начала собирать мусор, пытаясь вернуть хоть какой-то порядок. В голове крутились тяжёлые мысли. Как такое могло случиться? Почему она, прожившая честную жизнь, вырастившая дочь, проработавшая сорок лет в школе, заслужила такое? Где справедливость?
Звонок в дверь заставил её вздрогнуть. Нина Сергеевна осторожно подошла и посмотрела в глазок. На площадке стояла целая делегация — Мария Петровна, соседи с первого этажа Николай Иванович и Зинаида Борисовна, молодая семья из квартиры напротив. У всех в руках были вёдра, тряпки, швабры. Зинаида Борисовна держала коробку с инструментами, а Николай Иванович — банки с краской.
— Открывай, Сергеевна! — крикнула Мария Петровна. — Решили тебе помочь. Одной-то не справиться.
Нина Сергеевна распахнула дверь, и соседи гурьбой ввалились в квартиру. Они деловито осмотрели фронт работ, тут же распределили обязанности и принялись за дело. Молодой сосед сразу взялся чинить сломанную дверь в ванную, его жена занялась окнами, Зинаида Борисовна – отмывать кухню, а Николай Иванович готовил стены к покраске.
— Но почему... — только и смогла выдавить Нина Сергеевна. — Зачем вы...
— А чего тут объяснять? — отмахнулась Мария Петровна, вручая ей тряпку. — Соседи мы или кто? Сегодня тебе помогли, завтра ты кому-то поможешь. Так и живём. В нашем возрасте только и остаётся, что друг за друга держаться.
Нина Сергеевна почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза, но теперь это были слёзы благодарности. Она крепче сжала тряпку и принялась за работу. Вечером, когда основная часть уборки была завершена, все уселись на кухне пить чай, привезённый Зинаидой Борисовной из её родного Краснодара. В который раз обсуждали случившееся, возмущались, жалели, давали советы.
— А дочери-то своей ты позвонила? — спросила Мария Петровна.
— Нет ещё, — покачала головой Нина Сергеевна. — Не хочу её волновать.
— И правильно! — поддержал Николай Иванович. — Зачем зря расстраивать? Сделаем ремонт, всё будет как новенькое. Даже лучше прежнего.
— Я вот что думаю, — сказала вдруг Зинаида Борисовна, — а не подать ли тебе на телевидение? Там сейчас передач много про такие случаи. Глядишь, и мошенников твоих найдут быстрее, и компенсацию какую выплатят.
— Ой, нет, — замахала руками Нина Сергеевна. — Только публичности мне не хватало. Справимся своими силами.
— Тогда хоть дочку попроси помочь, — не унималась Зинаида Борисовна. — Она же у тебя при деньгах, в Германии.
— Я сама, — твёрдо сказала Нина Сергеевна. — У меня пенсия хорошая, учительская. И сбережения есть. Справлюсь.
Николай Иванович одобрительно крякнул:
— Правильно! Не надо никого напрягать. Я тут столяра хорошего знаю, он тебе новый стол сделает за копейки. А Петрович с пятого этажа замки меняет, дам тебе его телефон.
Расходились соседи затемно, уставшие, но довольные. Квартира пусть и не вернулась в прежнее состояние, но уже не выглядела как после погрома.
Оставшись одна, Нина Сергеевна обошла комнаты, трогая стены, словно здороваясь с ними заново. В спальне она заметила что-то блестящее в углу под батареей. Наклонившись, она подняла маленькую брошь в форме кленового листа — ту самую, мамину, которую считала украденной. Как она оказалась здесь? Видимо, выпала из шкатулки, когда воришки её тащили, и закатилась под батарею. Нина Сергеевна прижала брошь к груди. Это был знак. Знак того, что не всё потеряно, что жизнь продолжается, и даже в самой тёмной истории может блеснуть лучик надежды.
Присев на край кровати, она наконец позвонила дочери. Таня долго выговаривала ей за то, что сдала квартиру незнакомым людям, не посоветовавшись, причитала и требовала немедленно переехать в Германию. Нина Сергеевна терпеливо выслушала, а потом спокойно сказала:
— Знаешь, доченька, а я, пожалуй, и тут проживу. Ремонт сделаю, да ещё лучше прежнего. И соседи у меня замечательные. И дом родной. Жить-то осталось — сколько там бог даст, так пусть будет там, где я счастлива.
Она вдруг поняла, что действительно счастлива. Несмотря на случившееся, несмотря на потери, она чувствовала себя живой. И благодарной за этот тяжёлый урок, который показал ей главное: одинокой она не останется никогда, пока рядом есть люди, готовые протянуть руку помощи. А стены — что стены? Их всегда можно отмыть и покрасить заново. Главное, чтобы душа оставалась чистой.
Сейчас популярно среди читателей: