Вернулась Аня как-то поздно с работы. Уставшая, как собака. Знаете, эти пробки вечные, нервы на пределе. А на кухне муж, Вадим, сидит, в телефоне копается.
— Привет, — говорит. — Ужинать будешь?
— Да я в офисе перекусила. Что нового?
А Вадим так, плечами пожал:
— Да так. У стоматолога был. Представляешь, мост мой сломался, тот самый, дорогой, что пять лет назад ставил. Говорит, всё, ремонту не подлежит. Новый нужен, такой же хороший.
И смотрит на нее так… выжидательно.
Аня губы поджала. Чувствует, к чему клонит.
— И что ты хочешь от меня?
Ну, а он, как есть, ей и выкладывает:
— Понимаешь, моих не хватает на качественный. А без него, говорит врач, придется опорные зубы удалять. И ставить съемный протез.
Тут он аж поморщился.
— Ну, знаешь, как у стариков, который на ночь в стаканчик кладут.
Ох, девочки, как представила я эту картину… Мужику-то еще и пятидесяти нет! А тут – зубы в стакане. Кошмар!
Аня, конечно, тоже не железная, работает как вол, устает. Но тут ее как будто переклинило.
— Вадим, — говорит, — я с ног валюсь. И вообще, мы сто раз это обсуждали. У нас раздельный бюджет! Тебе нужно – ты и покупай. Я тебе не мамочка.
— У меня завтра спортзал, потом маникюр. Может, в воскресенье поговорим.
А он ей:
— В воскресенье я на рыбалку собрался. Первый раз за полгода вырваться получится.
Ну, тоже понять можно, мужику отдушина нужна.
Только Аня на своем стоит:
— Ну, значит, и я не могу. Сам разбирайся. Возьми этот свой съемный протез, потом накопишь на новый мост.
Вадим висок потер, голос такой… расстроенный:
— Я думал, мы вместе решим… Все-таки не помада какая-то. Мне же очень неудобно будет с этим протезом, стыдно…
Аня только фыркнула:
— Смешно!
И руки на груди скрестила. Мол, моя позиция непоколебима.
Он хотел что-то сказать, да только челюсти сжал и промолчал. Аня потом мне призналась, что видела, как ему обидно стало. Но думала, правильно сделала, нечего тут спорить, договорились же – каждый сам за себя.
— Ладно, — говорит Вадим. — Спокойной ночи.
И всё. Ни объятий, ни поцелуев на ночь. Аня говорит, раньше бы кинулась мириться, а тут просто развернулась и пошла в ванную. А на душе-то кошки скребут, ой, скребут…
И тут, знаете, как это бывает, нахлынули воспоминания. Как познакомились. Пять лет назад, в автобусе из аэропорта. Она из командировки, он от родителей ехал. Сразу его приметила – высокий, улыбка такая открытая, когда старушке место уступал. Разговорились, пока автобус в пробке стоял из-за какой-то мелкой аварии. Она – бухгалтер в крупной фирме, карьеристка. Он – менеджер в магазине, рыбалку обожает, готовить любит.
Первое свидание – кафешка, а второе – уже у него. Девчонки, он ей такую уху приготовил! Царскую! Не просто там картошка с рыбой. В тот вечер и поцеловались впервые.
Через год съехались, через два – свадьба. Аня говорит, кружилась в его объятиях и думала – вот оно, счастье, большего и не надо.
А потом… потом жизнь, как говорится, внесла свои коррективы. Вадим после свадьбы работу сменил, на более спокойную, но и менее оплачиваемую. А Аня, наоборот, по карьерной лестнице вверх летела, допоздна на работе пропадала. И вот, потихоньку-полегоньку, закралось в ее душу червячок сомнения. Что она одна их семью тянет, а муж расслабился.
Как-то за ужином и ляпнула:
— Тебе не кажется, что ты мог бы зарабатывать больше?
А он плечами пожимает:
— Мне хватает. Да и тебе на все твои платья-туфли оставляю.
Ну, тут Аню и понесло:
— При чем тут мои платья? Я, между прочим, не меньше твоего зарабатываю! А еще премии годовые!
— А чего тогда спрашиваешь?
— Потому что если бы ты больше получал, мы бы уже о квартире своей думали!А не по съемным мотались. Вон, Светка с мужем уже ипотеку взяли!
Знакомая песня, да? Вечное это сравнение с другими.
Ужин тот закончился тяжелым молчанием. А на следующий день Аня и предложила – давай, мол, бюджет раздельный вести. Вадим сначала отнекивался, но она настояла. Проще, видимо, стало уступить, чем спорить без конца.
И вот стали они жить по-новому. Квартиру – пополам. Коммуналку – Вадим. Интернет, мобильники – Аня. Продукты – кто что хочет, тот и покупает. Крупные покупки – тоже каждый за себя.
Сначала Ане казалось, что это правильно. Свобода! Ни перед кем отчитываться не надо. А потом эта свобода начала их друг от друга отдалять. Вместо «нам нужно» всё чаще звучало «тебе нужно». Как будто соседи, а не муж и жена.
Утром Аня проснулась, слышит – Вадим в прихожей возится.
— Вадим?
— Да, — отзывается. — Я к стоматологу. Часа через три буду. Тебе привезти что-нибудь?
— Не надо, спасибо, — буркнула Аня и с головой под одеяло.
И вот, говорит, странное дело. Вроде все сделала правильно, мужа на место поставила, независимость свою отстояла. А на душе так паршиво, хоть вой.
Достала телефон, давай фотки листать. Вот они с Вадимом на море, счастливые, загорелые, обнимаются. А вот еще раньше – он на кухне колдует, нож так и сверкает, лицо сосредоточенное, увлеченное. И думает Аня: «Когда же мы были по-настоящему счастливы? Когда друг о друге заботились? Или сейчас, когда каждый сам за себя?»
Тут телефонный звонок ее из мыслей вырвал. Вадим.
— Да?
— Ань, это я, — голос у него какой-то странный, напряженный. — Тут такое дело… Машину мою во дворе клиники зацепили. Прилично так. Крыло, дверь… Я полицию вызвал, но деньги нужны сейчас – на эвакуатор и все такое.
Аня прямо почувствовала, как внутри все сжалось.
— Ясно.
— У меня не хватает. Не могла бы ты…
И тут Аня, как будто не она, а кто-то другой внутри нее, опять ляпнула:
— Не могла бы я что? Одолжить тебе денег? Так если у нас раздельный бюджет, значит, твоя машина – твоя проблема.
В трубке тишина повисла. Такая, знаете, оглушающая. А потом Вадим говорит, и голос у него такой, что у Ани сердце заныло:
— Я сейчас приеду.
Сидит она у окна, смотрит на улицу и думает. Что-то, говорит, в ней щелкнуло в тот момент. Как будто очнулась от долгого сна. И тут же вспомнилось, как полгода назад ей самой операция срочная на позвоночнике понадобилась. Так Вадим, ни слова не говоря, продал свою коллекцию редких монет, которую годами собирал, и добавил недостающую сумму. Она тогда удивилась, конечно, но как-то… как должное восприняла. А ведь он те монеты так любил!
А теперь она, значит, ему с зубами помочь не может. Хотя прекрасно понимает, как ему будет стыдно и неудобно с этим съемным протезом, который, как старик, на ночь в стакан класть.
Тут в прихожей замок щелкнул. Аня вскочила, навстречу бросилась. Вадим вошел – осунувшийся, потерянный, лицо такое, что у нее сердце кровью облилось.
— Вадим… — она к нему шаг сделала.
— Не надо, — он руки выставил, как будто защищается. — Я всё понимаю. У нас раздельный бюджет. Мои проблемы – мои проблемы.
— Подожди, — Аня подошла ближе. — Поговорим?
— О чём? — Вадим горько усмехнулся. — О том, что я неудачник с маленькой зарплатой? О том, что тебе стыдно за меня перед подругами? Или о том, как ты устала тянуть наш брак? А может, поговорим, как я теперь буду зубы на ночь снимать и в стаканчик класть, как мой дед в восемьдесят?
— Что?! — Аня аж опешила. Она-то думала, он не замечает ничего.
— Я же всё замечаю, Ань. Твои взгляды, когда я о работе рассказываю. Твои вздохи, когда речь о деньгах заходит. Тебе давно не нравится, как мы живем. А мне не нравится, что я в твоих глазах – недостаточно успешный.
— Вадим, это не так…
— Так, Ань. Потому и начались эти разговоры про раздельный бюджет. Чтобы я твои, кровно заработанные, не тратил. Чтобы ты свободна была. Я согласился, думал, проще будет.
Аня стоит, комок в горле, слезы подступают.
— Помнишь, — говорит, — как мы познакомились? Я хвасталась работой, а ты рассказывал, как готовить любишь. Для меня карьера была всем. А для тебя – просто способ обеспечить жизнь. Ты не был помешан на деньгах. А потом… меня работа захватила. Мне стало казаться, что ты недостаточно стараешься. И я начала давить.
Вадим молчит, но смотрит уже внимательно.
— Раздельный бюджет стал способом показать тебе… показать самой себе, что я независимая, успешная. Что не нуждаюсь в поддержке, — Аня уже не сдерживала слез. — Но это не так, Вадим. Я нуждаюсь. В тебе нуждаюсь. В нас. А не в раздельных счетах и подсчетах, кто кому сколько должен.
— Ань…
— Я была неправа, — Аня шагнула к нему, взяла за руки. — Ты не мой сосед по квартире. Ты мой муж. А я – твоя жена. Не хочу больше этого дурацкого раздельного бюджета.
Вадим молча руки высвободил. Долго смотрел на нее, и в глазах у него, говорит Аня, такая буря была – обида, боль, разочарование.
— Знаешь, Ань, а ведь я тогда продал не только монеты. Я отцовские часы продал, чтобы на твою операцию хватило. Отец перед смертью подарил, сказал беречь как зеницу ока. А я продал. Потому что ты нуждалась. Потому что любил.
У Ани, говорит, земля из-под ног ушла. Она и не знала про часы…
— Вадим, я…
— Но знаешь, что я понял сегодня? — он грустно улыбнулся. — Что надоело быть единственным, кто вкладывается в эти отношения. Надоело, что меня ценят, только когда помощь нужна. Ты про монеты вспомнила только сейчас, когда тебе стыдно стало. А где ты была, когда мне твоя поддержка нужна была?
— Я могу все исправить, — Аня схватила его за рукав. — Мы поедем к стоматологу, я оплачу тебе самый лучший мост. Только не уходи.
— Поздно, — Вадим мягко отстранил ее руку. — Дело не в зубах, Аня, и не в деньгах. Дело в том, что наш брак давно превратился в соглашение о совместной аренде жилья. Ты правильно предложила – каждый сам за себя. И я беру это на вооружение.
— Ты не можешь просто так уйти! — у Ани уже паника подступила к горлу.
— Могу, — Вадим снова грустно улыбнулся. — У нас же раздельный бюджет. Так что если тебе что-то нужно — иди и купи сама. Я тебе не муж больше.
Развернулся и вышел. Даже вещи не взял. Дверь, говорит Аня, так тихо щелкнула, а ей показалось – громче любого грома.
Стоит она в прихожей, оглушенная. И вся ее независимость, ее карьера, ее этот дурацкий раздельный бюджет – все разом потеряло смысл.
По щекам слезы текут. Села прямо на пол, колени обняла. Свободна. Абсолютно свободна. И совершенно, до ужаса, одинока.
Напишите, что вы думаете об этой истории! Мне будет приятно!
Если вам понравилось, поставьте лайк и подпишитесь на канал. С вами была Ксюша!