Есть у меня клиентка одна, Лена. Солнышко, а не женщина. Тихая такая, скромная, всегда с улыбкой. Но вот не повезло ей с семьей мужа, ну бывает же такое, сами знаете. И вот однажды пришла она ко мне на стрижку, а я смотрю – на ней лица нет. Глаза потухшие, сама как тень.
Работает Лена наша в больнице, медсестрой. Работа, сами понимаете, не сахар. Весь день на ногах, а тут еще эпидемия гриппа какая-то началась, так вообще завал. Пациенты нескончаемым потоком. И вот в один такой денек, уставшая, как ломовая лошадь, еле ноги приволокла домой. В сумке продукты – тяжеленные, будто кирпичи там, а не картошка с молоком. Мечтала только об одном – плюхнуться в горячую ванну минут на пять, и чтобы никто не трогал. Ага, как же!
Подходит к своей двери, а оттуда – шум, гам! Голоса, посуда гремит. У нее аж сердце в пятки ушло. Воры, что ли? Но какие воры будут на кухне хозяйничать?
Вставила ключ в замок, поворачивает… Дверь открывается, а на пороге – муж ее, Игорь.
— Ну, наконец-то! — рявкает он. — Где тебя носит? Время видел-ла?
Леночка аж застыла.
— Игорек? Ты почему так рано?
— В смысле «рано»? — он у нее сумку эту тяжеленную выхватил, в угол сунул. — Я тебе сто раз говорил, что у меня сегодня день короткий. Начальство умотало, нас отпустили.
— Ты не говорил, — тихо так отвечает Леночка, курточку снимает. — Я бы запомнила.
— Говорил! — махнул он рукой раздраженно. — Ладно. Главное, жрать нечего. Я пришел – дом пустой. Голодный тут уже полчаса маячусь, понимаешь?
Тут в дверь – дзынь-дзынь! Звонок.
— Мама пришла, — бросает Игорь. — Открой, я пока руки сполосну.
Леночка стоит посреди прихожей, ни жива ни мертва. «Мама» — это Тамара Захаровна, свекровь ее. Ох, девчонки, это такой экземпляр, я вам скажу! У Лены от одного ее имени изжога начиналась и мигрень.
— Леночка! — это Тамара Захаровна впорхнула, как королева на бал. — Ты только с работы? А я думала, ты уже и ужин сварганила, и дома порядок навела. Я вот в твои годы всё успевала, всё у меня по струночке было!
Леночка только улыбку из себя выдавила, бледную такую. А свекровь уже по квартире хозяйкой идет, всё осматривает. У Леночки всегда было чувство, будто это она тут в гостях, а не Тамара Захаровна.
— Игорюша, сыночек! — расцвела свекровь, как майская роза, увидев сыночка. — Как ты, мой дорогой?
— Нормально, мам, — он ее обнял, в щечку чмокнул. — Только вот ужина нет, Лена только заявилась.
— Ай-яй-яй, — покачала головой Тамара Захаровна. — И как это так получается? Я вот своему Кириллу (это ее бывший муж, значит) никогда не позволяла голодным сидеть.
«Ага, твой Кирилл от тебя сбежал, когда Игорьку пятнадцать было», — пронеслось у Леночки в голове. Но вслух, конечно, промолчала.
— Я сейчас сумки разберу и что-нибудь быстренько приготовлю, — тихо сказала она. — Я не знала, что Игорь сегодня раньше будет.
— И что теперь? — вздохнула свекровь так трагично, будто ее сын с голоду помирает. — Мой Игорюша должен страдать из-за того, что ты не знала?
Лена глаза на секунду зажмурила, чтобы не сорваться. Молча пошла на кухню. Чувствовала, как сердце колотится – тук-тук, тук-тук.
А эти двое, сыночек с мамочкой, прошли в комнату. И до Лены доносится их разговор:
— Как дела на работе, сынок?
— Всё отлично, мам. Начальник сказал, повышение не за горами. Хвалил меня вчера.
— Какой ты у меня умница! Весь в отца!
Лена аж хмыкнула про себя. Отец Игоря, по его же рассказам, был тихим таким мужичком, рыбалку любил да кроссворды. От властной жены на речке спасался, а потом и вовсе к какой-то простушке ушел, которая его не пилила.
Достала Лена курочку из холодильника. Думала по новому рецепту запечь, с травками там, с чесночком. Куда там! Теперь только на сковородку, с луком обжарить по-быстрому. Разморозила в микроволновке, режет на кусочки.
«А ведь как всё начиналось-то, — думала она, глядя на эту курицу. — Познакомились здесь, в Москве. Я тогда только в больницу устроилась, комнатку снимала у старушки». Нож по доске стучит – тук-тук-тук. Семь лет прошло. Целая жизнь.
Игорь-то ей тогда принцем на белом коне казался. Ухаживал – чисто кино! Цветы, прогулки под луной, кафешки. Она ему на третьем свидании всю душу излила: что из маленького городка, мама рано умерла от болезни, когда ей четырнадцать было, отец потом запил. До совершеннолетия с бабушкой жила, потом в медколледж уехала.
Игорь ее тогда обнял и так красиво сказал: — Никто тебя больше не обидит. Я о тебе позабочусь.
Лук мелко шинкует, а у самой слезы наворачиваются – то ли от лука, то ли от обиды. Когда всё пошло не так? Первая встреча со свекровью… Тамара Захаровна тогда ее так оценивающе разглядывала, будто лошадь на ярмарке выбирала.
— Медсестра, говоришь? — протянула она так задумчиво. — Ну… неплохо. Правда, моему Игорюше, с его-то перспективами, можно было и на докторше жениться. А родители кто?
Леночка тогда помнит, как у нее всё внутри сжалось. — Мама бухгалтером была, папа – строителем. Их нет уже.
И вот этот первый разговор как в воду глядел. После свадьбы переехали они в квартиру, которая Игорю от бабушки досталась. И свекровь у них стала бывать – как на работу ходила. И каждый раз давала понять, что Леночка тут никто. Приживалка. Сирота. А Игорь… Игорь постепенно из мужа превращался в маменькиного сыночка. Всё чаще с ней соглашался, всё реже жену защищал.
Вот и сейчас – Леночка на кухне как пчелка жужжит, овощи замороженные разогревает, курицу эту несчастную жарит, а в комнате – смех веселый мужа и снисходительный такой голосок свекрови.
Накрыла на стол. Скатерть беленькую достала, сервиз старенький, тоже от бабушки Игоря остался. Свечку поставила в подсвечнике – свекровь любит, чтобы «как в лучших домах». Позвала:
— Игорь, Тамара Захаровна, кушать подано!
Вошли они на кухню, о чем-то своем щебечут. Игорь мамочке стульчик отодвинул, подождал, пока она усядется. Лене, понятное дело, никто стул не предложил.
Ели молча. Потом свекровь тишину нарушила:
— Помнишь, Игорек, Светлану Сергеевну, дочку главврача из моей больницы?
— Тамара Захаровна сама-то медсестрой работала, но любила говорить, что она «в медицине».
— Смутно, — пожал плечами Игорь.
— Я ее на днях встретила. Красавица выросла! И не просто врач, а кандидат наук! Помнишь, как она на тебя глазки строила, когда ты к нам в больницу приходил?
Игорь аж поморщился:
— Мам, ну что ты такое говоришь?
— А что такого? — всплеснула руками Тамара Захаровна. — Я всегда думала, вы поженитесь. Уж она-то с ее приданым могла бы тебе и квартиру новую помочь купить, а не в этой бабушкиной конуре тесниться.
Лена вилку медленно на тарелку положила. Внутри что-то оборвалось и вниз покатилось, как камень с горы.
— Да, и готовит как! Я к ним недавно заходила, она такой пирог испекла – пальчики оближешь! Не то что некоторые, которые даже борщ простой нормально сварить не могут.
Лена сидела, глаза в тарелку опустив. Врать про ее готовку – это у свекрови любимая забава была. Хотя Лена, готовит – божественно! У нее коллеги по больнице вечно рецепты выпрашивают.
— Мам, ну что ты… — неловко так перебил ее Игорь. — Лена тоже нормально готовит.
— Нормально, — фыркнула свекровь, — это когда добавки хочется попросить, а не в помойку всё выкинуть.
Игорь тихонько кашлянул, но промолчал. Леночка на их тарелки посмотрела. Пустые почти.
— Кстати, о еде, — продолжила Тамара Захаровна, как ни в чем не бывало. — Мне от ветеранской организации путевку выделили. На море! На две недели, представляешь?
— Поздравляю, мама, — улыбнулся Игорь.
— Так вот, я подумала, что одной-то скучно будет. Ты бы не мог со мной поехать, сыночек? Ты же знаешь, как мне с сердцем тяжело, нужен кто-то рядом. Да и сам отдохнешь по-человечески, а не как в прошлом году с этой…
И кивнула в сторону Леночки. «Этой» — так свекровь ее часто называла, когда Лена ответить не могла. «Эта» не готовит, «эта» не убирает, «эта» только деньги транжирит…
— Я даже билеты уже купила, — засуетилась вдруг свекровь. — На первое июля. На поезд. Двухместное купе, чтобы удобненько было.
Лена глаза на мужа подняла. Тот как-то неловко закашлялся.
— А мне ты, конечно, сказать забыл? — тихо спросила она. — Что с мамой отдыхать собираешься?
Игорь замялся:
— Я собирался… сегодня. Как раз. Но сначала хотел поужинать.
Тамара Захаровна смерила невестку таким взглядом, знаете, как удав на кролика.
— А вот это уже наглость, Леночка. Ты что, на его отпуск претендуешь? Тебе и дома хорошо. В чужой квартире, на всем готовом сидишь. Вам, сиротам, всегда везет — ни за что всё получаете.
Лена замерла. К горлу ком подкатил.
И тут, девчонки, как в плохом кино, зазвонил телефон Игоря. Он дернулся, но Лена успела краем глаза увидеть имя на экране. «Кристиночка» и сердечко рядом. О как!
— Я отойду ненадолго, — пробормотал Игорь и выскочил из кухни.
Тамара Захаровна, не замечая состояния Леночки, продолжала свою песню:
— И вообще, я никогда не понимала, что он в тебе нашел. И в кого ты только уродилась такая? В мать-пропитуху? Та, небось, тоже на всем готовом сидела, пока не спилась окончательно.
В кухне вдруг стало так тихо-тихо. Лена слышала, как часы на стене тикают: тик-так, тик-так. Будто вечность прошла. Она смотрела на свекровь, и что-то внутри нее, знаете, как старая чашка, треснуло и развалилось на куски. Та головоломка, которую она годами пыталась сложить – «почему они меня не любят?» – вдруг рассыпалась.
— Моя мать ушла из жизни от болезни, — тихо, но очень четко сказала Лена. — Она работала уборщицей в трех местах, чтобы меня вырастить. И никогда не пила. Вы это прекрасно знаете, Тамара Захаровна.
На кухню вернулся Игорь, все еще с телефоном в руке.
— Ты тоже так думаешь обо мне? — спросила Лена, глядя прямо на мужа. — Что я дочь пропитухи, которая пристроилась в твоей квартире?
Игорь замялся, глаза отвел:
— Ну что ты, Лен… Мама просто погорячилась…
Он не сказал: «Нет, конечно! Как мама могла такое ляпнуть?!» Не возмутился. Не защитил. То есть, все эти годы он тоже так думал? Или, по крайней мере, не возражал?
И тут Лена почувствовала такую невероятную легкость! Будто ответ на вопрос, который ее столько лет мучил – «Почему мой муж меня не любит?» – наконец-то нашелся. Да не за что ее любить. Она же никто. Сирота. Приживалка.
Она встала из-за стола и вышла из кухни. В спальне подошла к шкафу, открыла его и достала с антресолей старый, потертый чемоданчик. Тот самый, с которым семь лет назад в Москву приехала.
Открыла, положила первую вещь – любимую блузку. Потом джинсы. Белье…
Сзади шаги послышались.
— Ты куда собралась? — растерянно так спросил Игорь.
Лена даже не обернулась.
— Да ладно тебе, Лен. Мама просто погорячилась. Мало ли что наговорила?
Она молча продолжала складывать вещи.
— Ну и куда ты пойдешь? К кому? Ты ведь одна здесь, в Москве…
Лена наконец повернулась к нему. И так странно – как она раньше не замечала этих жестоких морщинок у него рта? Этого эгоистичного блеска в глазах?
— Знаешь, я всегда думала, что без тебя мне будет одиноко, — сказала она тихо.
— А сейчас поняла, что именно с тобой я все эти годы и была по-настоящему одинока.
Игорь открыл рот, закрыл. Хотел что-то сказать, да не смог. Стоял в дверях спальни, как будто не верил.
А Лена вспомнила, как ей буквально вчера звонила бывшая однокурсница. Предлагала работу в частной клинике в Калуге. Условия хорошие, служебное жилье дают. Лена тогда отказалась – как же мужа оставить? А теперь достала телефон, нашла номер и набрала короткое сообщение: «Я согласна на твое предложение».
Защелкнула замки на чемоданчике, огляделась. Ничего ее тут не было. Даже фотки на стенах – все Игорь или его матушка выбирали. Только одна вещь в этой квартире по-настоящему ей принадлежала – старая вышитая салфеточка, единственная память о маме. Свекровь ее вечно «тряпкой» обзывала, а для Лены это был символ маминой любви.
Вернулась на кухню. Свекровь сидит за столом, спина прямая, руки на коленях. Ждет развязки, видимо.
Лена подошла к плите, сняла кастрюлю с недоготовленным борщом – любимым блюдом Игоря, которое она собиралась сегодня ему приготовить – и медленно вылила его в раковину. Терпкий такой, свекольный запах по кухне поплыл.
Взяла со стола мамину салфеточку, аккуратно сложила и в сумочку убрала. Потом сняла с пальца обручальное кольцо и положила его рядом с любимой чашкой свекрови – щербатой такой, старой, но которую Тамара Захаровна как «память о бабушке» хранила.
— Вы боялись, что я живу на всем готовом, — сказала Леночка, глядя свекрови прямо в глаза. — Можете не беспокоиться. Своего у меня здесь ничего нет. Впрочем, и не было никогда — ничего своего я сюда не принесла. Кроме веры в то, что у меня наконец-то появится семья.
Развернулась и вышла из кухни. Игорь что-то ей вслед кричал, свекровь что-то там бормотала, но Лена уже не слушала. Взяла свой чемоданчик, сумочку и вышла, тихонько прикрыв за собой дверь.
Небо над Москвой уже темнело. Первые звезды зажигались, фонари. А впереди у нее была новая жизнь, и впервые за много-много лет Лена почувствовала себя по-настоящему свободной.
Где-то в сумке зазвонил телефон. Однокурсница. Лена улыбнулась и взяла трубку.
— Да, привет. Спасибо за предложение. Когда мне приезжать?
Напишите, что вы думаете об этой истории! Мне будет приятно!
Если вам понравилось, поставьте лайк и подпишитесь на канал. С вами была Ксюша!