— Ты красивая и смелая. А он оставил тебя на обочине. Ты выживала, пряталась, искала жильё. Этого всего могло и не быть, если бы он думал о тебе. Но Тепляков думал только о бабках, которые он мог бы заработать и легальным бизнесом.
— Не вам судить, кто и что мог. Вы вломились в мою жизнь. Вы… неужели вы думаете, что я гожусь только на это?
— Я даю тебе выбор. Останешься — он жив. И ты — в безопасности. Уйдёшь — я не отвечаю за последствия.
Лиля открыла глаза раньше будильника. Бессонная ночь оставила ломоту в теле и пустую ватную тишину в голове. Она не включала свет, только села на край кровати, прислушиваясь. В квартире было непривычно спокойно — как под стеклянным колпаком.
На кухне она поставила чайник и достала для себя самую красивую чашку из китайского фарфора. Краем глаза Лиля отметила, что в шкафу посуда выстроена в ровные ряды, как на витрине. Ни одной лишней вещи, ни единого сбоя в симметрии. В этом доме всё дышало контролем.
Александр внезапно появился на пороге. Его шаги были бесшумны. На нём были одни спортивные брюки, словно он уже много лет делит стол с Лилей за завтраком.
— Ты куда-то собираешься? — спросил он, подходя к окну.
— На работу. У меня смена.
Он повернулся к ней и невзначай бросил:
— Позвони и скажи, что заболела.
— Я только устроилась. Я не хочу потерять место из-за выдуманного больничного.
— Ну, как хочешь. Только в этом случае, ты всё равно потеряешь работу, но уже из-за прогула. А сейчас погодка вполне подходящая для простуды.
Лиля секунду колебалась, потом медленно набрала номер администратора магазина. Сказала, что простыла, карикатурно хрипя в трубку. После звонка внутри всё протестовало.
— И ещё, — сказал Александр, уже уходя из кухни, — не пытайся кричать в окно, звонить в милицию или стучать по батареям. Это не сработает. Я найду тебя везде.
То, что ранее было тревогой, теперь становилось чем-то другим. Не паникой. Не страхом. Ощущением медленного сжатия, как у горлышка бутылки — чем ближе к выходу, тем теснее.
Когда он хлопнул входной дверью, Лиля начала изучать квартиру. Не как гость — как человек, оказавшийся в изоляции. Ванная — безупречно чистая, без следов использования. Гостиная — глянцевая, строгая, холодная. Кабинет — заперт. Всё в этой квартире было выстроено по линейке. Даже запах — не бытовой, а стерильный, как в операционной.
Александр ехал привычным маршрутом, не глядя на знаки — внутри прокручивалась старая лента, которую он долго не решался оборвать. Он не произносил её имя уже много лет. Белые волосы, тонкие пальцы, зелёные глаза, хищной кошки. Лиля была как эхо той старой боли — но совершеннее. Спокойнее. Она не была Надей, нет. Но всё же... Он не хотел повторения. Не хотел, чтобы и она исчезла.
Он не умел убеждать. Умел только ставить перед фактом. Контролировать, держать, обезвреживать. В этом он был мастер. А чувства — штука капризная. Их он приручал силой.
*****
Ночью Лиля не спала. Время тянулось. Она перебирала в голове возможные версии — что сделал Женя: уходил от налогов, отмывал деньги, торговал угнанными машинами… Ответов не было.
В четыре утра ей надоело съедать себя заживо, и она начала действовать. Босиком прошла по коридору. Пальцы быстро нашли внутренний карман мужского пальто. Женская интуиция её не подвела, когда она нащупала заветную корочку. Лиля не успела открыть удостоверение. Её прервали. Александр стоял в полутьме, завязывая пояс халата, который прикрывал его спортивный торс.
— Шпионишь? — спросил он спокойно.
Лиля ощущала себя в ловушке у самого агента «ноль-ноль-семь».
— Шипов Александр Романович. Генерал Федеральной службы безопасности, — вслух прочитала она, изучая документ.
— Верни.
— Нет! — Она отдёрнула руку. — Сначала объяснитесь, генерал!
Он сделал шаг и перехватил её запястье. Грубо и с нарастающим давлением. Она не закричала, только тщетно попыталась освободиться.
— Зачем? — прошептала Лиля. — Что вам нужно от меня? Вы хотите поймать моего мужа?
Он смотрел в упор, не моргая.
— Если я расскажу, ты отсюда никогда не уйдёшь. Ты будешь знать слишком много и станешь частью истории.
— Да мне плевать! Если уж используете меня, так расскажите, в какой я роли!
Александр не хотел отвечать.
— Твой муж влез в опасное дело.
— Что он натворил? Не растаможили машины? Что? Почему им занимаются гбшники? — Лиля машинально прикрыла рот свободной рукой, осознавая, что не следит за языком.
— Тепляков со своим коллегой Быковым разорял военные склады с убойной силой. Можно сказать, торговал Родиной по завышенной цене.
— Но он меня мало интересует. Понимаешь, мне… нам важно узнать, кто допустил такое, — добавил Александр, вплотную приблизившись к Лиле.
— Я вам не верю… — прошипела она.
— Зачем вам запирать меня здесь? Вы хотите его выманить?
— Ты мне нравишься, Лилия. И поэтому я хочу вывести тебя из-под удара. Это всё.
— А что будет с Женей? Вы его убьёте?
— Это будет зависеть от тебя… — мужчина пристально заглянул в её глаза, потом резко отвёл взгляд.
— Возвращайся в кровать, если ты готова на сделку, обсудим это позже.
Днём Александр вернулся домой с двумя мужчинами в рабочей форме. Они занесли в гостиную огромную ель, перемотанную плёнкой и шпагатом. Лиля наблюдала из своей комнаты, не решаясь зайти.
— Поможешь нарядить? — спросил Александр, открывая белую звенящую коробку. — Или у тебя принципы?
Она медленно вошла. Сопротивляться казалось бесполезным. Он хотел праздника — новогоднего спектакля, в котором ей отводилась роль доброй снегурочки. Это была не просто пушистая новогодняя ёлка. Это постановка. Декорации к чьей-то тщательно продуманной иллюзии.
— Вы упоминали сделку, — произнесла она. — Я хочу поговорить о деле.
— Ну давай о деле, так даже интереснее, — ответил он и открыл вторую коробку. Внутри были коллекционные ёлочные игрушки.
Ель пахла лесом и чем-то почти забытым — домом, детством. Александр вешал шары методично, аккуратно, с той же скрупулёзностью, с какой, вероятно, заполнял секретные доклады. Лиля ловила себя на мысли, что её движения в этом ритуале почти механичны. Она не ощущала зимнего уюта, была лишь попытка подражать атмосфере, человеку рядом, его жестам.
Когда ель была полностью наряжена и гирлянда разлилась мягким светом по иголкам, Лиля отошла на шаг.
— Красиво, — признался Александр, глядя на девушку.
Она промолчала — не хотела дарить ему даже капли эмоций.
Мужчина подал ей бокал с красным вином, сам сделал глоток, присел в кресло и принялся сверлить Лилю взглядом.
— Я могу рассказать про сделку. Только попрошу оставить лишние эмоции на берегу.
Лиля обернулась.
— Говорите.
— Уверена?
— Да. Если это поможет мужу.
Он подошёл ближе. Тёплое освещение от гирлянды ложилось на его лицо пятнами. Голос стал ниже.
— Я хочу, чтобы ты осталась. Со мной. В этом доме.
Она непонимающе уставилась на него.
— Что значит — «осталась»?
Мужчина выдержал паузу.
— Чтобы ты жила здесь. Спала в моей постели. Была рядом.
Молчание. Потом смех — короткий, резкий, как неожиданный звонок.
— Вы с ума сошли? Я замужем. Я люблю своего мужа! И не собираюсь продавать себя, даже за его безопасность.
Он не моргнул. Его лицо оставалось спокойным.
— Ты красивая и смелая. А он оставил тебя на обочине. Ты выживала, пряталась, искала жильё. Этого всего могло и не быть, если бы он думал о тебе. Но Тепляков думал только о бабках, которые он мог бы заработать и легальным путём.
— Не вам судить, кто и что мог. Вы вломились в мою жизнь. Вы… неужели вы думаете, что я гожусь только на это?
Александр прошёлся по гостиной. Его движения были точны, как у хищника, выбравшего момент для прыжка.
— Я даю тебе выбор. Останешься — он жив. И ты — в безопасности. Уйдёшь — я не отвечаю за последствия.
Лиля почувствовала, словно толстая проволока наматывается на сердце. Она отвернулась, чтобы он не видел, собирающиеся слёзы в глазах.
— Это не выбор. Это ультиматум.
Он не ответил. Вышел из комнаты, оставив её стоять перед ёлкой. Через минуту вернулся с бокалом воды. Лиля взяла бокал дрожащими руками. Затем, не раздумывая, швырнула в сторону серванта. Стекло взорвалось звоном, один из осколков отскочил, оставив царапину на двери из палисандра.
— Не делай глупостей, — сказал он. — Если хочешь, чтобы он жил, будь повежливей.
Она опустилась на пол, обняв колени. Всё, что было накоплено — обида, страх, ненависть — вылилось в тяжёлое дыхание и беззвучный крик.
Комната казалась чужой. Ёлка мерцала, словно пустой карнавал. И только где-то в глубине оставалась одна мысль: если она и правда нравится генералу, значит, есть шанс повернуть ситуацию в свою пользу. Пока её не сломали окончательно.
Читать следующую часть ⬇️
Друзья, ✅ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ✅ на мой канал, так истории будут выходить чаще. Жду ваших лайков и комментариев!