Вера подняла руку – хотела коснуться меня – но я так на неё зыркнул, что она покраснела и съежилась. Ещё не хватало, чтобы я от её ласки как обычно растаял. Не, сейчас надо иметь холодную голову. Если кого и слушать, то интуицию. Она меня редко подводила.
Вообще слова училки звучат заманчиво. Такого приключения у меня ещё точно не было. А как по почками профессионально в лесу дали?! Я ж реально поверил, что Верка в какую-то авантюру вляпалась. Но тут вон оно чо. Вип-пакет. И ведь точно. Остальных чудиков не тронули. Нищета, наверное. И наручники только на меня надели. Здорово адреналин в крови пошалил. С юности таких эмоций не испытывал.
-Заметано, - сказал я прежде, чем сообразил, что делаю. – Только когда скажу Стопе, вы сворачиваетесь. Усекли?
Училка высунула кончик языка, слвсем как школьница-первоклассница, и сделала пометку в блокноте.
-Отлично. Значит, ваше стоп-слово «Стопе». Записала, - она подняла голову, сняла очки и улыбнулась. – Добро пожаловать в нашу тюрьму, Алексей Игнатьевич. Заключённый Леонидов.
Последние слова она произнесла чётко и громко, после чего в её кабинете возникли два вооружённых охранника.
-Проводите гостей в их камеру.
Я хмыкнул, заложил руки за спину и первый вышел в коридор. Вера семенила следом и тихонечко вздыхала.
Нас вели по длинном коридору до самой лестницы, потом вниз – в подвал что ли? Освещение стало более тусклым, под потолком раскачивались лампочки Ильича. По обе стороны, как манекены, у дверей с за решётчатыми окошками стояли охранники. На нас они не обращали внимания. Смотрели вперёд перед собой, как болванчики.
Из любопытства я попытался заглянуть в одну из камер, но получил тычок сзади. Обернулся, злой как черт.
-Офигели в конец! Руки убрали.
-Заключённый Леонидов, молчать. В карцер захотел?
-Лёш, молчи, - услышал я шепот Веры. – Что-то мне не по себе.
Не по себе ей. А мне наоборот эта затея начинает нравится. Я сказал «ну-ну», снова убрал руки и пошёл вперёд.
-Лицом к стене, - скомандовал тот из охранников, кто выполнял функцию главного в паре.
-А может как-то можно без этого? – попыталась возразить моя нежная Вера, которой «не по себе стало», но её никто не послушал.
А я че? Я встал, корона с головы не упадёт, поди. Звякнули ключи, раздался скрип замка, шум открывающий двери.
-Заходи по одному, - меня опять толкнули. На этот раз в плечо. Ну и ладно. Посмотрим, ребя, на что вы еще способны.
Камера у нас оказалась довольно просторная. Две койки напротив друг друга в стены. Окно под потолком. С решёткой, как полагается. Между кошками стол. Уже накрытый. Ух, ты. Не поскупилась, Верка. Если бы в тюрьме и впрямь так кормили, отсюда людей за уши не вытащить.
И все, как я люблю. И селёдочка, и картошечка, и колбаски, и ребрышки, и пивко.
-Нравится? – робко спросила Вера.
-Пойдёт, - одобрил я. – Давай, снимай плащ, давай хавать и в койку.
Вера покраснела.
-Лёш, ты что, это ж тюрьма! Ту , наверное, камеры в каждом углу.
Но я уже заприметил графин с беленькой.
-Я у меня с женой свиданка, - захохотал я. Настроение резко поднялось.
Но в койку с Верой я так и не попал. Сморило меня после второй рюмки. Давно такого не было. С института. И проснулся, едва глаза разлепил. Голова, как двигатель самолёта. Руки трясутся. Глянул. А в камере ни стола, ни второй койки. Ни Веры.