Это сколько же я выпил вчера? Бутылку что ли? Ничего подобного. Не больше пары рюмок. Вера сидела напротив. Улыбалась смущённо. Люблю, когда она смущается. Девочка моя. Так мило краснеет, хоть и не малышка уже.
Хорошо. А потом?
Потом провал в памяти.
Я с трудом сбросил ноги с койки, подвешенной к стене на железные цепи. Не нащупал ступнями кроссовки. Наклонился. Зря, очень зря. Чуть не стошнило. Что за игры такие? Так и травануть человека можно. А в том, что мне что-то подмешали в водку я не сомневался. Не могло меня так от ста грамм развести.
И где Вера? Хоть убей, не могу вспомнить, пила она вчера или нет? Ушла она ночью по доброй воле или это часть игры?
В тот момент я ещё не сильно волновался. Сам вчера захотел острых ощущений. Ну как, Леха, прикольно тебе? Я прислушался к внутреннему Лехе, но тот что-то особого восторга по поводу нашего приключения не испытывал. Наоборот, его сердце бешено билось, подсказывая, что здесь все что-то сильно не так.
Ладно, разберёмся. Для начала надо унять головную боль. Рассола бы сейчас помидорного.
Покачиваясь, я встал, огляделся. Поморщился. Как я вчера парашу в углу не заметил? Тоже мне вип пакет. И где душ, вода, фрукты?
Ничего. Решётка на окне, одна койка с тонким матрацем и толчок в углу. Я сглотнул, но во рту было так сухо, что аж язык опух.
-Эй, воды дайте,- прохрипел я в запертую дверь. За ней мелькнула тень. Охранник припал к глазку, но ничего не сказал. Пришлось мне доковылять до двери самому.
Я несколько раз ударил по ней кулаком.
-Воды и аспирина. Быстро. И где моя жена?
Казалось, я слышу дыхание с той стороны. Но больше ничего не происходило. Я заколотил сильнее. Только голова моя разболелась невыносимо. Я опустился на пол и стал размышлять, сжимая ладонями виски.
В какой момент мне начинать беспокоиться? Если рассуждать логически, то ничего дурного ни со мной, ни с Верой тут произойти не может. Что за радость в их бизнесе, если они клиентов внезапно мочить начнут? А на маньяка училка не тянет.
Нет, тут что-то другое. Стоп-слово я всегда же успею сказать?
Тут открылось окошечко, но пока я вставал, держась за стенку, оно вновь захлопнулось. Зато на полке появился поднос с едой. Если это, конечно, можно назвать едой. От чая воняло грязными тряпками и бабкиными тапками. А каша похожа на толстый застывший блин.
-Эй, где мои лобстеры? – дошёл - с закрытой дверью разговариваю. Но есть эту бурду я не собираюсь. – Хоть воды дайте! И сейчас же жену мою приведите. И эту вашу… училку главную.
Воды мне так и не дали. Кашу я есть не стал, а чай выпил залпом. Гадость. Но голове стало полегче.
Я послонялся по номеру туда-сюда, поприседал, отжался. Скучно. И где там Верка? Все ли с ней в порядке? Какого её вообще у меня забрали? Пора бы уже вернуть.
Немного поспал. Потом понял- надоело. Не прикольно. Тогда я подошёл к двери и крикнул «Всё - стопе. Открывайте!»
Ноль реакции. Меня это, понятно, напрягло. Я опять долбить начал. Тогда кто-то с той стороны по двери чем-то тяжёлым ударил.
-Отошел от двери, лицом к стене, руки за спину.
И меня так злостью накрыло. Все крушить хотел. Но ничего кроме миски и кружки под руку не попалось. Миска в стену полетела, и каша так и прилипла намертво.
-Отошел от двери, руки за спину.
-Стопе, я сказал! Не слышишь, что ли?!
А они как заведенные: лицом к стене, руки за спину. Я ещё с пол часа повыл, а потом понял: ничего этим не добьюсь. И опять же, кто знает – вдруг это опять часть игры, как тогда в лесу? Надо все выяснить.
-Ладно, ваша взяла, - сказал я, отворачиваясь к стене.
-И без фокусов, - сказали мне, а потом дверь открылась, вошли двое, на руки наручники нацепили. Я решил еще раз попробовать их по-хорошему образумить.
-Все, все, вы крутые. Деньги полностью возвращать не надо. Все сделано в лучшем виде. Мы с женой просто хотим уехать. Отбой.
Это я для видимости говорил, конечно. Мне бы только выбраться потом им устрою.
А за спиной прошелестело голосом училки.
-Деньги мы возвращать и не планировали, уж простите нашу маленькую хитрость. А, впрочем, можете и не прощать. Через десять минут у вас, как вы и хотели, будет свидание с супругой, после чего она покинет наше заведение. Вместе с остальными родственниками.
Я подпрыгнул в шоке, и тут же получил удар. Опять по почками. Согнулся, выдохнул. Сам виноват, что вчера повёлся на её сказки. Денег хотят. Ну деньги у меня есть.
-Сколько? – прохрипел я, оглядываясь. Охранник силой повернул мою голову обратно к стене, но училка неожиданно вступилась.
-Да разверните его уже, - она стояла очень близко. Я чувствовал её дыхание. Дыхание старости. Так изо рта пахнет у безобидных старушек. Она и выглядела безобидно. Только в глазах сталь. У собак так бывает. Когда неприметный с виду старый пес держит в страхе всю стаю. Так и она. Я только теперь это понял. Когда она очки сняла. – Вы уже поняли, что пытаться освободиться бесполезно, - дышала она мне лицо своими лекарствами от сердца. – Вы здесь по приговору вашей жены. В 1996 году, когда вы подрабатывали охранником на стройке, вы позволили своим приятелям совершить насилие над своей одноклассницей, которая ночевала у вас в подсобке, о чем стало известно вашей супруге. Она посчитала, что не сможет жить с человеком, который не ответил за своё преступление. Срок вашего заключения составит десять месяцев. После чего мы доставим вас в город, и вы будете свободны. Вопросов нет?
Я обалдел. Какое заключение, какой срок? Ну работал я несколько месяцев на стройке, ещё после школы. Ночевала у меня одна. Да что от неё убудет? Ребята спросили, я разрешил. Да так же все делали, не? Откуда Верка об этом узнала? Она что реально думает, что я это просто так оставлю?
Или все опять игра? Не понял.
-У меня очень много вопросов. И я сказал стоп-слово. Вы сами говорили, что оно сработает? И че? Игра продолжается?
-И че? - передразнила меня училка. – А ниче. У нас частное заведение, а не санаторий. Родные к нам сами сдают своих родственников, которых необходимо направить на путь исправления. Вы будете работать у нас в швейной мастерской вместе с остальными заключёнными. Можете записаться в самодеятельность. Петь умеете?
Я взвыл и попытался достать до училки зубами.
К Вере меня на свиданку привели подбитым глазом. Она от жалости вся скуксилась, расплакалась.
-Вытащи меня отсюда! – заорал я, и тут же получил по спине – Ты этого хотела, да? Меня будут искать, ты не сможешь пользоваться моими деньгами. Ты же этого хотела?
- Я хотела, что мой муж и отец нашей дочки очистил свою совесть. Я буду тебя ждать. Люблю тебя. Но жить с преступником я не смогу. Может однажды ты поймёшь, почему я это сделала. И мы снова станем семьёй. А пока мы с дочкой поживем у мамы.
-Стопе! Стопе! – закричал я, но Вера поднялась, ещё раз прошептала «люблю тебя», и, больше не оглядываясь, вышла.