— Чёрт возьми. У нас всё получится сестрёнка, — едва слышно выдохнула Катя, наклонившись к сестре.
— Тише ты, — прошипела Настя. — Нас же выгонят.
— Все встать! Суд идёт! — объявил секретарь, и зал наполнился скрипом стульев и шорохом одежды.
Зал был набит до отказа. В первых рядах — журналисты с блокнотами и диктофонами. Дальше — правозащитники, юристы, просто неравнодушные люди. А позади всех — Михаил с Алисой и Артём с Димой, пришедшие поддержать Настю и Катю в этот решающий день.
Трудно было поверить, что с той случайной встречи на медицинском форуме прошло всего полгода. Кажется, целая жизнь промелькнула. Поиски информации о биологической матери, дневники Светланы, идея создания платформы для поиска разлучённых родственников... И вот теперь они здесь — в суде, где решается судьба их проекта «Родные Люди».
— Дело номер 357 по иску Министерства юстиции о признании незаконной деятельности некоммерческой организации «Родные Люди», — монотонно произнёс судья.
Адвокат сестёр, Максим Петрович — сухощавый мужчина с выразительными бровями и привычкой постоянно поправлять очки — встал, держа в руках папку с документами.
— Ваша честь, я настаиваю на том, что проект «Родные Люди» не нарушает тайну усыновления, — его голос звучал уверенно, но Настя заметила, как слегка подрагивают его пальцы. — На платформе каждый пользователь размещает информацию исключительно о себе. Никаких данных о тех, кого они ищут. Никаких имён усыновителей. Только собственная история и желание найти родных.
Стакан с водой дрожал в руках Насти. Она почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота от напряжения. Катя рядом нервно постукивала ногой по полу — раздражающая привычка, на которую Настя раньше всегда обращала внимание, но сейчас даже находила в этом что-то успокаивающее.
Прокурор — женщина в синем костюме с безжизненным хвостиком волос — хмыкнула и поднялась со своего места.
— Ваша честь! Сама цель платформы — обойти закон о тайне усыновления, — она говорила чересчур громко, будто пыталась перекричать кого-то в помещении. — Это подрывает правовые основы законодательной системы!
«Какие ещё правовые основы?» — мысленно возмутилась Настя, чувствуя, как внутри закипает гнев. — «Система, которая разлучила нас с сестрой?»
— Разрешите, я добавлю, — вклинился Максим Петрович. — Мои доверители не ставят целью нарушение закона. Напротив, они строго следуют букве закона, создавая пространство для законного поиска информации.
Судья раздражённо постучал ручкой по столу.
— Суду ясна ваша позиция, адвокат. Продолжайте, прокурор.
Женщина-прокурор победно улыбнулась и начала перечислять статьи закона, которые якобы нарушал проект. Настя перестала слушать. Её взгляд упал на облупившуюся зелёную краску стен, на трещину в потолке, похожую на реку на карте. Вдруг захотелось оказаться где-то далеко-далеко отсюда — дома, в тишине, с чашкой горячего чая и книгой...
Катя внезапно сжала её руку, вырывая из размышлений.
— Твоя очередь, — шепнула она. — Иди. Расскажи им всё.
Настя с ужасом поняла, что пропустила часть заседания. Ей предложили выступить? Она резко встала, чувствуя, как колени превращаются в желе.
— Ваша честь, — её голос прозвучал слишком тихо, она откашлялась и начала снова. — Ваша честь, могу я сказать?
Судья с явным раздражением посмотрел на часы, но кивнул:
— Только коротко, пожалуйста. У суда ещё три дела на сегодня.
Настя сделала глубокий вдох. Вокруг была тишина, только где-то в глубине зала чей-то телефон тихонько пискнул.
— Я врач-генетик и одна из создателей проекта, — начала она, удивляясь твёрдости своего голоса. — Тридцать два года я не знала, что у меня есть сестра-близнец. — Она указала на Катю, которая ободряюще улыбнулась. — Нас разлучили при рождении из-за ошибки в системе. Или... это не было ошибкой? Может, в тот момент кому-то так было надо? Не знаю. Но знаю, что мы выросли с дырой в сердце, с ощущением, что чего-то не хватает.
Она на секунду запнулась, переводя дыхание. В голове вдруг промелькнуло: «А что, если сейчас расплачется, как дура, перед всем залом? Нет, нельзя. Соберись.»
— Мы хотим, чтобы другие люди не проходили через такую же боль, — продолжила она твёрже. — Наш проект не подрывает тайну усыновления — он даёт людям право найти своих родных, не нарушая закон. Это право должно принадлежать каждому.
В зале воцарилась тишина, такая глубокая, что Настя слышала, как старые часы на стене отсчитывают секунды. Тик-так. Тик-так. Бух, колотится сердце.
— Что-нибудь ещё? — спросил судья, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.
— Нет, ваша честь, — Настя покачала головой и села, чувствуя, как по спине течёт холодный пот.
— Суд удаляется для принятия решения, — объявил судья, снова мельком взглянув на часы.
***
Зал суда навевал тоску. Серые стены, жёсткие скамейки, запах пыли и старой бумаги. Где-то вдалеке звонил телефон, но никто не спешил отвечать.
— Я так нервничаю, что сейчас, кажется, взорвусь, — призналась Катя, нервно перебирая бусины на браслете. — Можно я хоть схожу покурю?
— Нельзя, — покачала головой Настя. — Да и бросила бы ты эту гадость, честное слово.
— Не начинай, а? — Катя закатила глаза.
Они сидели в зале суда уже двадцать минут в ожидании вердикта. Дети и мужья уехали — заседание затянулось, и Диме нужно было на тренировку, а Алиса готовилась к контрольной. Максим Петрович нервно постукивал ручкой по столу, то и дело поглядывая на часы.
— Как думаешь, что они там решают? — спросила Настя, разминая затёкшую шею.
— Понятия не имею, — пожала плечами Катя. — Может, судья просто пошёл перекусить в кафе через дорогу.
Настя улыбнулась, представив эту картину.
— Что бы ни решил суд, мы не остановимся, — тихо сказала Катя, вдруг став серьёзной. — Найдём другой формат, другую юрисдикцию. Люди заслуживают знать правду о своей семье.
Настя молча кивнула. Раньше она бы никогда не пошла против системы, всегда уважала правила, боялась конфликтов. А теперь? Теперь она была готова сражаться.
— Знаешь, — она повернулась к сестре, — я всю жизнь была такой правильной, такой... занудой, если честно. Елена Петровна вырастила меня настоящей перфекционисткой. Всё по графику, всё по плану, даже в туалет по расписанию, — она невольно улыбнулась собственной шутке.
— А я слишком долго боялась привязанностей. Прятала это за своими шуточками. — вздохнула Катя, задумчиво глядя в окно, где кружились первые снежинки. — И сейчас под воздействием нашего общения я, кажется, становлюсь только лучше.
— Мы обе изменились, — Настя сжала её руку. — Я стала решительнее, ты — более спокойной. Будто... мы дополняем друг друга.
В этот момент двери зала распахнулись с таким грохотом, что обе сестры подпрыгнули. Секретарь — молоденькая девушка с забавными кудряшками — посмотрела на сестёр:
— Уважаемые! Суд готов объявить решение.
Настя почувствовала, как сердце застучало с отдачей в горло, мешая дышать. Катя вцепилась в её руку так сильно, что наверняка останутся синяки.
Судья выглядел ещё более усталым, чем раньше, галстук перекосился, а под глазами проявились тёмные круги.
— Суд постановил, — он говорил медленно, будто каждое слово давалось ему с трудом, — деятельность платформы «Родные Люди» может быть разрешена при соблюдении определённых условий.
Катя издала странный звук — что-то среднее между всхлипом и смешком. Настя крепче сжала её руку.
— На сайте должна быть представлена только информация о самих ищущих, — продолжал судья. — Категорически запрещается указывать персональные данные тех, кого ищут, даже если они известны лицу, размещающему информацию. Кроме того...
Дальше Настя слушала вполуха, чувствуя, как головокружительная радость захлёстывает её с головой. Они победили!
Когда они наконец вышли из зала суда, Катя не выдержала — с визгом бросилась Насте на шею, чуть не опрокинув её на пол. Они обнимались и смеялись, как сумасшедшие, не обращая внимания на удивлённые взгляды окружающих.
— Мы сделали это! Мы правда это сделали! — повторяла Катя, размазывая по лицу слёзы и тушь.
— Теперь всё по-настоящему, — кивнула Настя, доставая телефон. — Нужно позвонить Мише и детям...
Но не успела она найти номер, как у выхода из здания суда они увидели всю свою маленькую армию поддержки. Алиса и Дима держали самодельный плакат с надписью: «РОДНЫЕ ЛЮДИ ВСЕГДА ПОБЕЖДАЮТ!», а Михаил и Артём стояли рядом с букетами цветов.
— Мама! — Алиса бросилась к Насте. — Ну что? Что сказали?
— Вы же уехали! — улыбнулась Настя, вытирая непрошеные слёзы. — Мы можем запускать проект. С некоторыми ограничениями, но можем!
— Ура! — закричал Дима, подпрыгивая так высоко, что чуть не сбил шапку с проходящего мимо пожилого мужчины. — Я же говорил, что наша акция поможет!
Артём, который обычно держался сдержанно и немного отстранённо, подошёл к Кате и крепко обнял её:
— Поздравляю, — в его голосе звучало неподдельное уважение. — Ты справилась. Я... я горжусь тобой.
Катя улыбнулась мужу, уткнувшись в его плечо:
— Спасибо, что поверил в нас. Без твоей поддержки ничего бы не вышло.
— И без твоей решимости, — добавил Михаил, обнимая Настю. — Я и не догадывался, какая у меня боевая жена. Всегда считал тебя тихоней.
— Тихие омуты, знаешь ли, — подмигнула Настя.
— Что теперь? — спросила Алиса, всё ещё подпрыгивая от возбуждения.
— Теперь, — Настя переглянулась с Катей, — нам предстоит огромная работа. И наверное, пицца. Я дико проголодалась.