— Господи, ну и духота... Ещё эти туфли натирают, как назло, — Настя Орлова поморщилась, поправляя падающие на нос очки. Московский международный медицинский форум собрал невероятное количество специалистов, и кондиционеры не справлялись с такой нагрузкой.
Научный стенд с новыми технологиями в сфере генетики привлёк её внимание, и она, отделившись от группы коллег, подошла сделать пару заметок в планшете. Строгое серое платье не липло к телу только благодаря качественной ткани. «Ещё полчаса, и я смогу уйти домой, к Мише и Алисе», — подумала она, делая глоток воды из бутылки.
Внезапно Настя почувствовала непонятное беспокойство, будто какой-то внутренний сканер засёк что-то важное. Холодок прошёл между лопаток, заставив её невольно поёжиться. Она обернулась, и её взгляд упёрся вперёд... в её собственное лицо.
У стенда напротив стояла женщина в голубом платье, с такими же тёмно-каштановыми волосами, с той же линией скул и подбородка, с точно таким же разрезом глаз. Только улыбалась — шире, увереннее, обнажая ровные зубы в ослепительной улыбке, в то время как Настя застыла с полуоткрытым ртом.
— Катя, это твоя сестра? — раздался чей-то возглас. — Вы близнецы?
Женщина в голубом повернулась на звук, и её улыбка медленно сошла с лица. Настя видела, как расширились зрачки незнакомки, как она медленно покачала головой.
— У меня нет сестры, — произнесла Катя, находясь в полном оцепенении.
Вокруг загудели люди, кто-то начал делать фото. Настя, повинуясь странному внутреннему импульсу, двинулась вперёд, ноги словно не слушались её. Паркет постукивал под каблуками, гул голосов отдалялся, будто она погружалась в воду. Вокруг было полно людей, но для Насти существовала только эта женщина — фантастическое и невозможное отражение.
— Здравствуйте, — выдавила Настя, протягивая руку. — Я... Анастасия Орлова. Врач-генетик.
— Екатерина Лебедева, — женщина машинально пожала протянутую ладонь, и обе вздрогнули от этого касания. — Я педиатр в «Здоровом детстве».
Они стояли, всматриваясь друг в друга, как в зеркало с искажением — те же черты, но с иным выражением, другой мимикой, иным языком тела. Катя держалась прямее, смотрела увереннее, Настя сутулилась и щурила глаза.
— Мы должны это обсудить, — произнесли они одновременно и нервно рассмеялись.
Они обменялись контактами и разошлись. Обе находились в неописуемом состоянии. Ощущение не реалистичности момента и сна не покидало их.
***
Встречу назначили в небольшом кафе рядом с НИИ, где Настя вела исследования. Прошло уже минут пятнадцать после оговорённого времени, когда дверь распахнулась. Катя появилась на пороге — волосы слегка растрёпаны, на лице виноватая улыбка. В глазах читалось искреннее сожаление за опоздание.
— Прости, в пробке застряла. А потом ещё парковку искала полчаса! — она плюхнулась на стул и заказала капучино.
— Я всегда на метро передвигаюсь, — пробормотала Настя, вертя в руках кружку с обычным чёрным чаем.
— Я бы с ума сошла в подземке! Все эти люди, толкучка... — Катя передёрнула плечами и вдруг осеклась: — Прости, тебя это раздражает, да? У меня вечно язык быстрее мозга работает.
Настя невольно улыбнулась. Эта женщина была её абсолютной противоположностью по темпераменту. И всё же, наблюдая за её жестами, мимикой, Настя не могла отделаться от пронзительного ощущения, будто нашла утерянную часть своей жизни.
— У тебя аллергия на цитрусовые? — внезапно спросила она.
Катя замерла с чашкой у губ.
— Откуда ты?..
— И мигрени, да? Особенно перед грозой?
— Да... — Катя медленно поставила чашку. — Откуда ты знаешь?
— У меня то же самое, — пожала плечами Настя. — И родимое пятно есть? На правой лопатке, похожее на полумесяц?
Лицо Кати вытянулось от изумления.
— Есть, — она закусила губу. — Чёрт возьми, это как детективная история какая-то.
— Или медицинский феномен, — Настя поправила очки. — Меня удочерили в младенчестве. Родители рассказывали, что из детского дома в Подмосковье...
— Меня оттуда же... в 1993-м.
Они молчали, переваривая информацию. За стеклом проезжали машины, солнце отражалось в окнах бизнес-центра напротив, а две женщины сидели над недопитыми напитками, разделённые тридцатью двумя годами неведения и объединённые одной кровью.
— Нам нужно сделать ДНК-тест, — наконец произнесла Настя.
— Какие тесты! — ответила Катя. — Да ты на нас посмотри! Мы как две капли воды! Всё и так понятно! Ну и плюс… один детский дом…
— Я учёный, мне нужны доказательства, — упрямо сказала Настя. — Мало ли что.
Катя откинулась на стуле и рассмеялась.
— Мало ли что… Что значит мало ли что? Всё же очевидно.
— Ну да… Это будет просто формальность. — улыбнулась Настя.
— Ага-ага. Проверь… Видишь вот… Даже характер у нас разный. То есть... ты как-то сдержаннее, упорядоченнее. А я вечно нервничаю, психую. Мой муж Артём иногда говорит, что я как электровеник — сама вжик-вжик, и всех вокруг своими искрами бью.
— А мой Миша называет меня «мисс Совершенство», — улыбнулась Настя. — Говорит, что рядом со мной даже стакан стесняется быть неидеально чистым.
Они снова рассмеялись, и в этот момент что-то словно щёлкнуло между ними — первая нота сестринской связи, которую они были лишены всю жизнь.
— У тебя дети есть? — спросила Катя, помешивая ложечкой в чашке.
— Дочка, Алиса. Десять лет, — Настя достала телефон, показала фото светловолосой девочки с серьёзными глазами. — В папу пошла, слава богу. Мои аналитические мозги и Мишино спокойствие.
— Ого, — Катя присвистнула и тут же показала своё фото. — А у меня Димка, одиннадцать. Оторва ещё тот. В меня весь.
С экрана телефона смотрел мальчишка с хитрой улыбкой. Настя замерла, разглядывая черты лица этого ребёнка — её племянника, о существовании которого она не подозревала вчера. Что-то защемило внутри — странное, новое чувство к совершенно чужому, но уже родному мальчику.
— Теперь у Алисы есть двоюродный брат, — тихо сказала она.
— А у Димки — двоюродная сестра, — эхом отозвалась Катя. — Слушай, мы должны познакомить детей! И мужей. И родителей. Боже, сколько всего сразу!
Настю на мгновение захлестнула паника. Она привыкла планировать каждый шаг, а сейчас её жизнь перевернулась с ног на голову за один день.
— Давай по порядку, — она достала блокнот и ручку. — Сначала тест. Потом поговорим с нашими родителями. Они ведь должны ещё что-то вспомнить. Ведь по закону нас не имели права разлучать.
Катя вдруг нахмурилась.
— Родители... Знаешь, мои всегда говорили, что взяли меня из роддома совсем крошкой. Показывали фотографии...
Настя вспомнила своих строгих родителей-врачей. Мать, Елена Петровна, работала гинекологом в престижной клинике. Отец заведовал хирургическим отделением. Они дали ей хорошее образование, привили любовь к медицине, но никогда — никогда! — не любили говорить о её происхождении. Тема её происхождения была негласным табу в семье. Сама Настя узнала о том, что удочерена, случайно подслушав разговор матери с подругой, когда ей было четырнадцать.
— Я не знаю, — честно ответила она. — В моей семье это вообще была запретная тема.
— Только одно я знаю точно, — сказала Катя, допивая кофе. — Теперь мы есть друг у друга. И я от тебя не отстану, сестрёнка.
Это слово — «сестрёнка» — так приятно щекотало что-то в сердце Насти. Всю жизнь она ощущала пустоту внутри, будто часть её души отсутствовала. Она списывала это на особенности характера, на свою замкнутость и перфекционизм. А теперь эта пустота начала заполняться.