Войдя в свою каморку, я устало опустилась на жесткий топчан. Происходящее становилось всё более опасным. Астрид точно что-то подозревала, а это значило, что следующая неприятность, всего лишь дело времени. И тут мой взгляд упал на знакомый рыжий комок, свернувшийся в самом углу, за подушкой.
– Федор! – воскликнула я. Радость и облегчение на миг затмили все тревожные мысли. – Ах ты, бродяга! Где же ты пропадал столько времени? Оставил меня одну!
Кот сладко потянулся, выгнул спину и, спрыгнув на пол, потерся о мои ноги, громко мурлыча. Его зеленые глаза, казалось, светились в полумраке каморки каким-то особенным светом. Фёдор сделал несколько шагов к двери, обернулся, снова мяукнул, настойчиво и призывно.
– Ты что, опять зовешь меня куда-то? – я удивленно подняла брови. Кот снова мяукнул и подойдя ко мне, легонько боднул ногу головой, не оставляя сомнений в своих намерениях. – Ну, хорошо, веди, мой хвостатый проводник. Посмотрим, какие тайны ты мне сегодня откроешь.
Кот уверенно скользнул в щель приоткрытой двери. Я же, накинув на плечи старую шаль, последовала за ним. Фёдор двигался удивительно тихо и быстро, ныряя в тень. Он, будто знал каждый потайной уголок крепости и легко провел меня мимо дремлющих у своих постов стражников, которые даже бровью не повели.
Наконец, мы выбрались за пределы крепостных стен, туда, где начинался темный лес, шепчущий свои мрачные сказки. Воздух стал прохладнее, запахло сырой землей и хвоей. Федор остановился у кромки деревьев, дождался меня и снова устремился вперед, теперь уже по едва заметной тропинке, вьющейся между могучими стволами.
Вскоре лес немного расступился, открывая небольшую поляну, залитую лунным светом пробивающейся сквозь тучи. У подножия старого, раскидистого дуба я увидела костер и темную фигуру, сидящую у огня. Это была Сиггрид. Старуха подняла голову, и ее пронзительные глаза прищурились.
– Я ждала тебя, дитя, – голос старухи был спокоен. Федор подбежал к женщине и устроился у ее ног.
Я тоже подошла ближе, и присела на поваленное бревно напротив ведуньи.
- Говори, дитя, - тихо произнесла Сиггрид. – Расскажи мне все.
– Мне кажется, что Астрид – это Нифель-кюн, – сказала я, понизив голос. – Я видела ее настоящую. Тело девушки – это всего лишь оболочка.
Я говорила и говорила, выплескивая все свои страхи и переживания. А старуха слушала, молча, не перебивая. Когда я закончила, Сиггрид задумалась, глядя на огонь. Потом она медленно достала из-за пояса мешочек с рунами, высыпала костяшки на расстеленный кусок старой кожи. Ее пальцы, узловатые и сухие, долго перебирали их, выкладывая узор.
– Мои руны не лгут, дитя, – наконец, произнесла она глухим голосом. – Ты права в своих опасениях. Но... Астрид лишь фигура, которой двигает невидимая рука. За ней стоит сила куда более древняя и страшная, чем любая Нифель-Кюн. Сила, что пробудилась от долгого сна и теперь тянет свои щупальца к этому месту. Астрид – лишь ее посланница, ее орудие.
Я похолодела. Если Астрид – это всего лишь пешка, то, что же за чудовище скрывается за ней?
– Но что же делать? – прошептала я. – Как мне рассказать об этом Нортону? Он должен знать!
Сиггрид покачала головой, и в ее глазах мелькнула тень сожаления.
– Пока нельзя говорить ему. Ты лишь навлечешь на себя беду. Тебе нужны не просто слова, тебе нужно нечто большее, чтобы открыть Нортону глаза.
– Что именно?
– Есть древние силы, что видят истинную суть вещей, – старуха указала костлявым пальцем вглубь леса. – Иди туда, где старые камни помнят первых людей, где земля дышит магией. Там, в сердце леса, стоит древний алтарь. Говорят, если прийти с чистым сердцем и открытой душой, можно услышать голоса альвов, духов этого леса. Возможно, они смогут дать тебе ответ или указать путь. Но будь осторожна, дитя. Альвы не любят, когда их тревожат по пустякам, и их дары могут быть опасны.
Она говорит об алтаре, куда приходил Нотон! Но разве альвы услышат меня? Обычную девушку?
Сиггрид замолчала, ее глаза затянулись сероватой пленкой. Разговор окончен. Я поднялась, и Федор проводил меня до тропинки, ведущей глубже в чащу. Мяукнув на прощание, он вернулся к костру. Ладно… сама, значит, сама…
Лунный свет едва пробивался сквозь густые кроны, создавая причудливые тени, которые, казалось, оживали и двигались вместе со мной. Каждый шорох, каждый треск ветки заставлял испуганно вздрагивать. Воздух был густым, насыщенным ароматами прелой листвы, мха и чего-то еще – древнего, терпкого, почти осязаемого. Я чувствовала, как лес дышит вокруг меня, живет своей тайной жизнью.
Вскоре я вышла на уже знакомую поляну. В центре ее, окруженный вековыми деревьями, чьи ветви сплетались над ним темным куполом, стоял алтарь. Огромный, замшелый камень, испещренный древними, полустертыми символами. Вокруг покачивались нежные головки цветов, испуская слабое сияние.
От этого места исходила тихая, но мощная энергия, которая, казалось, вибрировала в самом воздухе. Оно было древним, священным, оно помнило времена, когда мир выглядел совсем иначе.
Я медленно подошла к алтарю. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Глубоко вздохнув, пытаясь успокоиться, я собрала все свое мужество. Сиггрид сказала, что приходить к альвам нужно с чистым сердцем и открытой душой. Дрожащими руками я коснулась холодной, неровной поверхности камня. И в этот момент мир вокруг меня изменился. Шепот леса усилился, превращаясь в тихий, мелодичный хор. Воздух вокруг алтаря замерцал, стал плотнее, словно сотканный из лунного света и тумана. Из этого мерцания начали проступать фигуры – высокие, стройные, почти прозрачные. Их черты были тонкими и прекрасными, но в то же время чуждыми, нечеловеческими. Глаза светились мягким светом, а одежды, казалось, были сотканы из самой ночи и звезд. Альвы…
Я замерла, охваченная смесью благоговения и первобытного страха. Один из альвов, с волосами, похожими на серебряные нити, медленно приблизился ко мне. Его голос прозвучал не в ушах, а скорее в самом сознании – тихий, как шелест листьев, но ясный и отчетливый:
– Кто ты, дитя человеческое, что осмелилось потревожить наш покой? И с чем пришла ты к древнему камню?
Я нервно сглотнула, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– Меня зовут Эйва, – начала я, чувствуя, как от волнения горят щёки. – Я пришла с мольбой о помощи и совете. В нашей крепости, там, где правит ярл Нортон, поселилось зло. Его невеста, Астрид не та, за кого себя выдает. Я чувствую в ней темную магию, холод. Старая ведунья Сиггрид сказала, что Астрид – лишь орудие, пешка в руках куда более страшной, силы. Они хотят извратить ваш договор с Нортоном.
Альвы молча слушали, их звездные глаза, казалось, проникали в самую душу, видя все страхи и сомнения.
Существо с серебристыми волосами обошло меня по кругу. Движения были плавными, почти невесомыми, словно оно плыло по воздуху. Альв остановился прямо передо мной, склонив голову набок, и его взгляд, казалось, проникал в самую душу.
— Я чувствую в тебе Свет, дитя. Не просто искру, а дремлющее пламя. Силу Видящей. Ты способна видеть то, что скрыто от глаз обычных смертных, ощущать нити судьбы. Не каждый наделен таким даром.
Он снова сделал несколько шагов, касаясь кончиками пальцев воздуха вокруг меня, словно считывая невидимые знаки. В звездных глазах на мгновение промелькнуло удивление, такое явное, что даже я, скованная благоговейным трепетом, заметила его.
— Но что это? — прошептал альв изумленным голосом. — Твой дух… он не отсюда. Он несет на себе отпечаток иных ветров, иных звезд. Ты пришла издалека, из мира, что лежит за гранью нашего понимания. Странница из Чужого Мира… Как это возможно?
Альв замолчал на мгновение, словно прислушиваясь к чему-то, что слышал только он. Затем его взгляд снова сфокусировался на мне, и в нем уже не было удивления, а лишь глубокая, всепонимающая мудрость.
— Теперь ясно, — произнес он, и его голос стал тверже, обретая стальные нотки. — Твой приход сюда – не случайность. Твоя кровь… она поет песнь этой земли, хотя и принесена издалека. Ты несешь в себе наследие древнего рода, дитя. Ты – потомок Нортона. Именно поэтому тебе предстоит противостоять темной силе. Ваши с Нортоном судьбы переплетены теснее, чем ты можешь себе представить. Сила Видящей – это и есть твое оружие и твой щит. Ты должна принять эту ношу, Эйва из другого мира, дочь рода Нортона. Другого пути нет.